Белоснежка для босса

Глава 13. Свидание с холодильником

Я застываю с ручкой в руке, будто школьница у доски.

— Планы? — переспрашиваю зачем-то, чувствуя себя донельзя глупо. Голос выходит чуть тоньше, чем нужно.

Ну вот, опять. Ну почему, когда Батянин рядом, мой организм вечно решает работать в режиме «всё не так»? Это чертовски... досадно.

Он стоит в дверях — пальто нараспашку, руки в карманах, темная ткань подчёркивает его плечи, движения неторопливые, уверенные. Свет от настольной лампы падает неровно, и половина лица уходит в тень. Шрам тянется от скулы к виску, как обычно, завораживая меня. Потому что у него не лицо, а настоящая история мужественности. У кого-то в жизни морщины, а у Батянина — следы битв, которые он, похоже, выиграл.

Но не шрам чейчас притягивает меня больше всего, а его глаза. Чёрные. По-настоящему черные, без всяких оттенков.

Я раньше думала, что у людей таких глаз не бывает, чтобы прямо чёрные, как уголь. Оказалось, бывает. В единственном экземпляре, который стоит передо мной. Глаза с бездонной глубиной, в которую смотришь — и сразу тонешь. В них нет ни угрозы, ни мягкости. Просто такое ощущение, будто тебя насквозь видят и в то же время... молчат обо всём, что увидели.

— Да вот… — мямлю я, понимая, что он ждет нормального ответа. — Бумаги не подписала. Хотела доделать, чтоб не тащить на завтра.

Батянин еле заметно усмехается и делает шаг ближе к моей стойке. Медленно. Без спешки. Но от этого мне становится только хуже. Каждое его движение как будто рассчитано на то, чтобы я потеряла самообладание у него на глазах.

— Бумаги, — повторяет он задумчиво. — А я думал, вы просто прячетесь.

— Что? — я поднимаю на него глаза, стараясь их не отвести в сторону на чистой силе воли. — С чего вы взяли?

— Интуиция, — отвечает он спокойно и подходит ближе, пока между нами остаётся не больше метра. — Вы избегаете меня, Лиза?

Внутри всё сжимается в комок.

Он не повышает голос, не давит, просто стоит рядом — высокий, спокойный, уверенный в себе... мужчина моей мечты во плоти. Но в этой тишине есть что-то, от чего мне хочется попятиться. И я не выдерживаю. Инстинктивно хватаю сначала папку, потом сумку, потом ручку... всё подряд, лишь бы что-то делать.

— Нет, Андрей Борисович, — возражаю я, обходя стойку с противоположной от генерального стороны. — Просто завал на работе. И вообще… почти конец дня, я вот уже собиралась домой пойти.

Батянин зачем-то двигается следом за мной. Не быстро, нет. Медленно. Почти лениво. Но я чувствую, как шаг за шагом он сокращает дистанцию, и сердце колотится так, что, кажется, слышно на весь этаж.

— Странно, — говорит он своим густым вибрирующим голосом, сводящим меня с ума. — Когда человек торопится домой, он не сидит один в пустом офисе до девяти вечера.

— Так получилось, — бормочу я, продолжая стратегическое отступление. — Просто… нужно было закончить отчёт.

— Вы уверены, что отчёт? — Он наклоняет голову чуть набок, неотрывно наблюдая за моими действиями со вспыхнувшими в глубине черных глаз огоньками нечитаемых эмоций.

— Абсолютно, — бормочу я и хватаю еще одну ближайшую папку, чтобы переложить ее в случайно выбранное место.

Батянин продолжает обходить стойку, а я упрямо держу дистанцию. Якобы навожу порядок на своем столе, а на самом деле навожу только хаос, который мне же самой завтра придется разбирать. Мы как два актёра в нелепом танце без музыки: я пячусь от него, а он лениво идёт за мной, шаг за шагом.

Я хватаю ручку, потом стаканчик для скрепок — ну зачем он мне сейчас, скажите на милость?.. Но руки должны чем-то заняться, иначе я просто расплавлюсь на месте от волнения.

— Лиза, — говорит Батянин тихо, — вы чего от меня шарахаетесь так?

— Да ну, что вы такое говорите, Андрей Борисович, — нервно хмыкаю, — я просто… ну… порядок тут навожу, видите?

В его глазах вспыхивают искры — то ли веселья, то ли какой-то особой мужской заинтересованности, о которой я предпочитаю не задумываться. А то мало ли что опять нафантазирую себе. Да в принципе и некогда гадать о причинах его поведения, потому что он опять делает шаг ко мне.

Я машинально ускоряю отступление и тут же спотыкаюсь о ножку стула. Приходится схватиться за край стойки, чтобы не упасть.

— Порядок, значит, — медленно повторяет Батянин, и уголки его губ дергаются, — в девять вечера?

— Ага, — киваю я серьезно. — Самое продуктивное время.

Он снова делает наступательный шаг, а я снова отступаю, прижимая к груди папку, как щит. Всё это выглядит, наверное, ужасно комично, но он не смеётся. Просто наблюдает немигающим взглядом — спокойно, пристально, и с таким странным выражением на лице, что у меня в животе всё сворачивается в томительный узел.

— Я хотел поговорить с вами, Лиза, — небрежно сообщает Батянин и добавляет: — Не по делу.

Мне хочется застонать и провалиться под пол от его тона. Потому что его бархатный голос звучит сейчас безо всякой деловой холодности. И от этого сразу сносит крышу. Нельзя мне с ним вести всякие личные разговоры, ну нельзя, это уже проверено... ни в коем случае!

— Поговорить? — переспрашиваю я нервно. — О чём?..

— О вас. — Его взгляд на секунду опускается на моё лицо, потом возвращается к глазам. — Я не привык, когда от меня бегают.

Боже. Вот кто вообще так говорит? Это же не фраза, а чистая катастрофа для моих нервов!

Я делаю шаг назад, ударяюсь бедром о край стола и выдыхаю:

— А-а… это… может, завтра?

— Почему завтра? — всё тем же ровным тоном спрашивает он. — Вы спешите?

Я хватаю со стола флешку.

— Да, я вообще-то… э-э… опаздываю.

— Домой?

— На свидание, — вылетает вдруг у меня само собой без тормозов.

Батянин резко останавливается.

— Свидание, — повторяет он, чуть растягивая слово потяжелевшим голосом.

Я киваю. Свидание, ага. С моим холодильником. И каким-то азиатским сериалом, который я уже третий раз пересматриваю.

— Ну да. Ужин, кино, всё как у людей, — с готовностью продолжаю выдумывать, воодушевленная тем, что смогла остановить его наступление. — Обычное свидание с нормальным мужчиной. Солидным, уверенным, с чувством юмора. Без отчетов и дедлайнов. Знаете… с таким, который всегда проявляет понимание и старается не обидеть.

Я сама слышу, что несу чушь, но остановиться не могу. Паника шепчет: говори хоть что-то, только не молчи! Иначе твой чертовски привлекательный генеральный снова заморочит тебе голову своим приятным, но слишком непостоянным вниманием.

— Мы давно знакомы, — добавляю зачем-то, глядя на неподвижного Батянина. — Он… деловой, умный, сдержанный. Всегда в костюме. И голос у него... э-э... приятный. — И внезапно понимаю, что фактически описала Германа.

Ну прекрасно, Лиза, блестяще. Осталось только его имя назвать, чтобы окончательно завраться.

Пауза тянется мучительно долго. Батянин молчит, исподлобья глядя на меня, и от этого молчания по спине бегут мурашки. Глаза у него такие же чёрные и бездонные, но в них уже нет ни тепла, ни прежней мягкости. Только что-то тяжёлое и отстранённое, как закрытая дверь.

Потом я улавливаю его короткий кивок.

— Понимаю, — говорит он без выражения. — Тогда не буду мешать вашему… свиданию.

И отступает в сторону, давая пройти.

В ту же секунду до меня доходит, почему он отступил.

Не потому что поверил. А потому что понял: я поставила границу. Сама. Своими словами с этим нелепым “свиданием”, которое вырвалось, чтобы только сбежать от его взгляда. Батянин просто сделал то, что делает взрослый мужчина, когда видит, что женщина занята или не хочет намёков, — убрался из её личного пространства. Холодно, достойно и без лишних вопросов.

И теперь я стою, понимаю, что всё испортила именно тем, чего так боялась — своей паникой. Он, наверное, решил, что я не просто ухожу от разговора, а действительно кому-то принадлежу. Что рядом есть другой, кому я позволяю быть ближе. И теперь... всё. Я никогда не узнаю, были ли у него ко мне какие-то чувства или мне почудилось.

Потому что это не жест задетого самолюбия. Это жест мужчины, который умеет отступать, когда уважает женщину.

Что ж...

Наверное, так будет лучше для моего собственного спокойствия. Даже если это и больно. Этот невероятный, потрясающий, особенный... - ну хватит уже мучить себя, Лиза! -...мужчина просто не для меня.

— Всего доброго, — выдавливаю я, не поднимая взгляда.

— Удачного вечера, — отвечает он.

В этих словах нет ни иронии, ни насмешки. Они звучат угрюмо, почти нежно, и это царапает особенно сильно.

Я выскакиваю из офиса, чувствуя себя героиней трагикомедии под названием «Свидание, которого не было и не будет». История о женщине, сумевшей оттолкнуть мужчину мечты одной нелепой фразой про «ужин и кино с мужчиной без отчётов и дедлайнов».

Браво, Лиза. Аплодисменты, занавес, можно не вставать.

И ведь формально я даже не соврала. Мужчина у меня действительно есть — высокий, белоснежный, надёжный, со встроенной подсветкой.

Зовут его Холодильник.

Он ждёт дома, не задаёт вопросов, не смотрит испытующе в глаза и всегда готов принять меня такой, какая я есть — с усталостью, в растянутом свитере и без макияжа. И что особенно ценно — у него внутри всегда есть сладкое.

На улице я замедляю шаг и тихо усмехаюсь.

Вот и всё. Батянин больше ко мне не подойдет. Он умеет держать лицо и дистанцию. Особенно со мной.

Ну и ладно.