Белоснежка для босса

Глава 37. Женский клуб корпорации «Сэвэн»

С моего переезда в бронированную лесную крепость Батянина прошла ровно неделя. Всего семь дней, а по ощущениям — как минимум год жизни на пороховой бочке, у которой кто-то подпалил фитиль.

Каждый мой день теперь проходит в режиме тотальной, беспрецедентной готовности ко всему, а на фоне моей тихой жизни непрерывно гремит жестокая бизнес-битва. Батянин методично отсекает от теневой империи Мрачко в этом городе кусок за куском: срывает Герману один жирный контракт за другим, перекрывает кислород его схемам, рушит логистику и банкротит его подставные фирмы. По законам нормального бизнеса, неся такие колоссальные, катастрофические убытки, Мрачко должен был уже давно поднять белый флаг или сбежать...

Но в том-то и проблема, что мы имеем дело не с обычным бизнесменом.

Мрачко уже абсолютно плевать на деньги, активы и потерянные миллионы. Всё, чего он сейчас жаждет — это измотать Батянина психологически. Но в открытом столкновении у Батянина власти, ресурсов и людей в разы больше, а сам Герман после недавних поражений сильно ослаб и загнан в угол, поэтому он и не присылает киллеров в лоб. Вместо этого использует азиатскую тактику тысячи порезов и устраивает подлянку за подлянкой. Саботаж на складах... слив дезинформации... мелкие, но кусачие деловые подставы, которые отнимают уйму времени на их устранение...

Но мне, конечно, страшнее всего — это когда он пытается достать меня.

За эту короткую неделю Герман несколько раз пытался организовать мое похищение. Стоило мне только оказаться за пределами защищенного периметра «Сэвэн» — даже просто в бронированной машине с эскортом, — как на трассе тут же начинались странные маневры подозрительных внедорожников или какие-то случайные аварии, призванные отсечь машину охраны. Благо, безопасники корпорации работают как часы, и до реальной угрозы дело не доходило, но нервы это мотает знатно. Из-за этогоБатянин вынужден постоянно держать круговую оборону, распыляя свое внимание на кучу создаваемых Германом проблем. Он почти не спит, его лицо осунулось, а шрам на скуле, кажется, стал еще резче.

И вот сегодня напряжение в офисе корпорации достигло очередного пика. Батянин в очередной раз созвал совет директоров на закрытое совещание, и пока наши суровые мужчины решают вопросы жизни и смерти за дверями кабинета генерального директора, мы собираемся здесь, в просторной, светлой и безопасной лаунж-зоне пентхауса.

Пять официальных жён боссов «Сэвэн» и две потенциальные.

Я оглядываю нашу разношерстную, красивую и шумную компанию, удобно устроившись с чашкой ромашкового чая на глубоком мягком диване, и чувствую, как внутри медленно распускается тепло. Удивительно, как легко меня здесь приняли с самого начала. Тепло, искренне и безо всяких оговорок, как Батянин и обещал.

Потягивая чай, я с улыбкой наблюдаю за девчонками и про себя отмечаю, как забавно и естественно у нас тут распределились негласные роли.

Вот на пушистых креслах у панорамного окна щебечет наша молодежь. Вероника, хрупкая светленькаяя невеста Матвея Морозова, и Марина, жена сурового Максима Волчарина. Они давние университетские подружки и понимают друг друга с полуслова. Вероника с легким смущением машет рукой и жалуется:

— Девочки, Матвей уже весь извелся со своими кольцами и каталогами! Мы же хотели свадьбу в этом году сыграть, но куда там... с этим психом Мрачко разве расслабишься? Договорились, что поженимся под следующий Новый год. Уж к тому времени наши мужики этого Германа точно на порвут, и можно будет не трястись, что опять праздник испортят!

Марина сочувственно кивает, поглаживая подругу по плечу.

Рядом с ними сидят Яна и Диана — дочери Батянина. Эти две девчонки вообще неразлучны. Диана, жена Тимура Лебеды, сияет, как начищенная монетка, а Яна, моя бывшая квартирантка и нынешняя жена гранитного Артура Короленко, выглядит такой счастливой и расслабленной, что у меня каждый раз щемит сердце от нежности.

Я отношусь к этой четверке почти по-матерински. Они классные, умные, пробивные, но по жизни еще такие незрелые. Не хлебнули настоящих бытовых трудностей, не тащили на себе бывших мужей-алкоголиков и не знают, что такое ответственность за собственных детей, когда в кошельке последние пятьсот рублей.

— Слушайте, а давайте эти наши экстренные сборы официально назовем «Женским клубом корпорации»! — воодушевленно заявляет Диана, хлопнув в ладоши. — Звучит солидно. Мужья там, в кабинете, корпорацию спасают, а мы тут... ну, моральный тыл обеспечиваем!

— А давай, — хмыкает Яна. — А то сидеть дома и трястись за Артура одной — это свихнуться можно. А тут мы как настоящая банда!

Я тихо посмеиваюсь, глядя на их энтузиазм. Но психологически мне, конечно, гораздо ближе, понятнее и комфортнее с другой половиной нашего импровизированного клуба — теми, кто знает, что такое материнство.

Справа от меня, обложившись декоративными подушками, устроилась беременная Катя, жена Артёма Царевичева. А рядом с ней — Алёна, жена Василия Боярова. Мы втроем понимаем друг друга просто с полувзгляда. У нас общий код мышления, замешанный на бессонных ночах, детских капризах и умении разруливать хаос. Катя хоть и моложе меня, но с самой юности тянула на себе воспитание младшей сестренки Насти, заменив ей мать, поэтому взрослой ответственности в ней на троих хватит. А Алёна вообще мой боевой товарищ — она тоже была матерью-одиночкой и выживала как могла, чтобы прокормить себя и Алису, пока не встретила своего Боярова.

Сама Алиса, к слову, крутится тут же. В паре шагов от нашего дивана, прямо на пушистом светлом ковре, она устроила шумный импровизированный пикник вместе с Костей — сыном Царевичева, и маленькой Настей. Эта неугомонная троица увлеченно чокается картонными стаканчиками с яблочным соком, о чем-то активно секретничает и заразительно хихикает, добавляя нашей посиделке настоящего домашнего уюта.

Разговоры у нас тут текут рекой, перепрыгивая с обсуждения криминальных сводок на абсолютную бытовуху. И этот контраст — лучшее успокоительное для всех нас.

— Мой Вася вчера опять отчудил, — со смехом рассказывает Алёна, поправляя выбившуюся из прически прядь. — Просыпаюсь в три ночи, выхожу в гостиную, а этот здоровенный мужик, гроза рекламного бизнеса, сидит на полу в трусах, обложившись черновиками, и бормочет себе под нос диалоги главных героев в очередном своем фэнтези! Я ему говорю: «Бояров, ты нормальный? Завтра совет директоров!». А он на меня так смотрит дико и выдает: «Алёнка, не сбивай мысль, у меня тут эльфы в засаде сидят!»

Со стороны кресел у окна, где сбилась в кучку наша молодежь, доносится звонкий смех.

— Ой, да ладно эльфы, это еще терпимо! — отзывается Вероника, листая ленту в смартфоне. — А вот у меня Матвей когда в студии зависает с новыми треками, вообще про еду и сон забывает. Раньше я с ним ругалась, пыталась вытащить, а теперь нашла идеальный лайфхак. Просто прихожу в студию, сажусь на диван и начинаю громко, с хрустом есть чипсы прямо в микрофонную стойку. Матвей бесится и ворчит, что я ему звуковую дорожку порчу, но зато потом плюет на всё и идет со мной ужинать. Работает безотказно!

— А я своему работу дома никогда не саботирую, Макс такого не потерпит, — делится Марина, с любопытством заглядывая в телефон Вероники. — Просто прихожу к нему в кабинет и начинаю массировать ему плечи и шею, а потом жалуюсь, как сильно замерзла одна под одеялом. Против этого у моего терминатора брони нет. Минут через пять сам сдается, выключает комп и покорно идет за мной... Ой, девочки, вы только гляньте на этот видос!

Вероника делает звук погромче, и из динамика раздается бодрый бит какого-то вирусного ролика.

— Это же тот новый танец из трендов! — тут же оживляется Диана, подсаживаясь к ним поближе на подлокотник кресла. — Мы с Тимуром вчера пытались это повторить, чуть ноги друг другу не переломали!

— Скинь ссылку, я Артура сегодня вечером тоже попробую заставить! — хихикает Яна, присоединяясь к их кружку.

Девчонки тут же сбиваются в плотную стайку над светящимся экраном, полностью отключившись от наших бесед и с головой погрузившись в просмотр роликов и обсуждение челленджей.

Я слушаю их беззаботное щебетание и улыбаюсь.

Господи, как же это забавно и трогательно. Там, за дверями, сидят семь акул бизнеса, решающих вопросы жизни и смерти. Они ворочают миллиардами, ломают конкурентов и наводят ужас на половину города. А здесь их любимые женщины просто хихикают над видео из соцсетей и обсуждают ночные причуды мужей, виртуозно ими управляя. И мужчины позволяют им это делать, потому что любят их до одури...

Как и мой Андрей.

При одной мысли о том, как Батянин вчера вечером, отложив все важные дела, сидел на полу и собирал с Павликом лего, у меня щемит в груди от нежности.

Ради этого стоит бороться. Ради этого стоит терпеть страх и угрозы Мрачко.

Я поворачиваюсь к Кате, которая сегодня необычно притихла. Она сидит, тяжело откинувшись на спинку дивана, и то и дело поглаживает свой огромный круглый живот. До родов ей остались считанные дни, и выглядит она так, будто сидит на иголках. Ей явно тяжело и душно, но она пытается отвлечься от дискомфорта, вслушиваясь в наши разговоры.

— Катюш, ты как? Спину тянет? — спрашиваю тихо и после ее кивка подбадриваю: — Знаю-знаю это состояние, сидишь как на бомбе замедленного действия. Царевичев-то хоть помогает справляться или уже сам готов родить от солидарности?

Катя слабо улыбается, и в её глазах проступает смесь усталой нежности, которая бывает только у очень любимых женщин.

— Артём... - она тяжело вздыхает и откидывает голову на подушки. — Девочки, он вообще с ума сошел с этой моей беременностью. Вчера в два часа ночи сам стоял на нашей кухне и жарил мне соленые огурцы в кляре!

Сидящая рядом Алёна давится чаем.

— Огурцы? В кляре?! Господи, Кать, ну у тебя и фантазия!

— Да в том-то и дело, что я не специально! — лицо той смущенно разъезжается в улыбке. — Я вообще ничего такого не просила, понимаю же, что ночь на дворе, а он устал как собака после работы. Лежала, терпела. А потом вдруг как накатило... прям до слез захотелось этого кисло-жареного вкуса! Он услышал, что я хлюпаю носом, подскочил: «Что случилось? Кого убить? Что принести?». Ну я и ляпнула про огурцы. Думала, он пальцем у виска покрутит и спать уложит.

— А он пошел жарить, — понимающе констатирую я.

— Ага! — Катя всплескивает руками. — Причем спалил первую сковородку, обматерил вполголоса умную вытяжку, которая не хотела включаться, но принес мне это хрючево прямо в постель на подносе. Сидит, смотрит на меня с такой надеждой. А я... блин, я откусила всего один кусок, почувствовала запах жареного масла, и всё. Как отрезало. Расплакалась от того, что мне стыдно, и говорю: «Не хочу огурцы. Хочу сладкой ваты».

Мы с Алёной не выдерживаем и начинаем тихо, но от души смеяться.

— Катя, это пять баллов! Интересно, какое лицо было у Царевичева.

— Да я думала, он меня прибьет прямо этим подносом! Я же сама понимаю, что веду себя как капризная дура, — Катя тоже смеется, но глаза у нее влажные от сентиментальности. — Говорю ему: «Тём, прости, я не издеваюсь, это гормоны, ложись спать, не нужна мне вата». А он молча поставил поднос на тумбочку, натянул джинсы и поехал искать круглосуточный ларек с ватой. Вернулся через час с огромным розовым облаком на палочке. Сел на край кровати, смотрит, как я её жую, и говорит так обреченно: «Кать, если ты сейчас скажешь, что хочешь погрызть асфальт, я пойду за ломом».

Мы смеемся уже втроем, тихонько, чтобы не мешать щебетанию Яны, Дианы и остальных девочек у окна.

— Ох, Катюш, как же я тебе завидую, — качает головой Алёна с теплой, чуть грустной улыбкой. — Это же такое счастье, когда в такие моменты рядом есть надежное мужское плечо. Я-то, когда Алисой была беременна, совсем одна куковала. Помню, приспичило мне как-то в три часа ночи самой дешевой, советской кильки в томатном соусе! Хоть на стену лезь, так хочется. Пришлось самой натягивать пуховик на огромный живот и пингвиньей походкой шлепать по морозу до ближайшего круглосуточного ларька. Зато сейчас... - её глаза счастливо вспыхивают. — Вася, кажется, за все те годы мне теперь компенсирует. Стоит только чихнуть или загрустить, а он уже готов весь мир перевернуть. Это так приятно. Нормальным женщинам ведь не бриллианты по ночам нужны, а вот такое понимание.

Катя согласно кивает, поглаживая живот, и вздыхает.

— Скорей бы уже родить, а то я сама от себя устала...

Внезапно она осекается на полуслове и хмурится, слегка приподнимается на подушках. Потом тревожно начинает озираться по сторонам, окидывая взглядом всю просторную лаунж-зону.

— Девочки, — напряженно произносит она. — А где Костя с Настей и Алисой? Они же только что тут на ковре сидели!