Белоснежка для босса

Глава 18. Клин клином

Юлька минуту смотрит на Яну в полном ступоре. Настоящем. С глазами «сейчас я либо упаду, либо начну кричать», приоткрытым ртом и повисшей в воздухе рукой, в которой зажат стаканчик кофе.

— Ты не шути-и-ишь? Да ну! Прямо сейчас? Вот так запросто?.. Господи, у меня голова закипела…

— Потише! — шиплю Юльке, которая до сих пор таращится на неловко переминающуюся Яну так, будто у нас в подсобке внезапно вырос портативный цирк. — У нас сегодня стратегическая задача — спасти мужскую репутацию Артура Георгиевича.

Юлька переводит на меня ошалелый взгляд, моргает, нахмуривается и моргает ещё раз, пытаясь переварить одновременно слова «спасти», «мужская репутация» и «Короленко» в одном несочетаемом для нее предложении.

— Подожди… — чешет висок. — Ты что, с самого начала знала, что Ян — девушка? Как?!

— Меньше знаешь — крепче спишь, — подмигиваю ей, не особо впечатлившись ее потрясением по поводу гендерного разоблачения курьера. К счастью, моя коллега на редкость отходчивая и легкая, так что долго париться насчет чужого секрета не станет. — Так что? Ты с нами или нет? Нам надо, чтобы до конца рабочего дня все знали правду. Спокойно, аккуратно, но громко. И лучше всего — через Маргошу и Диану.

И вот на этом месте обе — и Яна, и Юлька — синхронно делают идеально одинаковые круглые глаза. Как две мультяшные анимэшки.

— Через Диану? — переспрашивают хором, а Юлька ещё и добавляет недоверчиво: — Ну Маргошу-то я могу себе представить… она из этого шоу сделает мини-олимпиаду по сплетням. Но жена Тимура Аркадьевича-то тут при чём?

Я делаю глубокий вдох. Настолько глубокий, что Яна напрягается, будто сейчас на неё повесят ещё один секретный груз.

— При том, что она сестра Яны, — сообщаю буднично.

Дальше наступает идеальная трёхсекундная тишина. У Яны расширяются глаза так, будто я только что объявила её тайным агентом ЦРУ, а Юлька медленно переводит взгляд с неё на меня, на неё, на меня… и на каждом повороте её брови поднимаются всё выше.

— Так… — она поднимает палец, но тут же от переизбытка эмоций забывает, что хотела сказать. — Стоп. Сестра?! И ты знала?!

— Да, знала, — отмахиваюсь я. — Случайно узнала. Давно. И да, Яна мне ничего не говорила. Ну и что? Мы сейчас не экзамен по честности сдаём, а решаем, как ей нормально жить в офисе, чтобы не ходить тенью под грузом чужих домыслов.

Яна открывает рот. Закрывает. Открывает снова. У неё редкий момент в режиме «курьер завис», и я даже хочу его сфотографировать.

— Лиза… — шепчет она. — Ты же… ты… почему ты молчала?

— Потому что это твоё дело, — пожимаю плечами. — Хочешь — рассказываешь. Не хочешь — я не лезу. Но сейчас ситуация такая, что просто надо действовать. Если Диана появится в офисе, пройдёт с тобой по всем этажам, что-нибудь ободряющее сестринское скажет, приобнимет — всё, вопрос закрыт. Коллектив проглотит объяснение быстрее, чем Маргоша успеет написать свой третий пост в чатик «Кто, где, когда и почему он так смотрел».

Юлька давится смешком, закрывая рот ладонью.

— И самое главное — нам надо заставить Маргошу работать на нас, — продолжаю я, и она немедленно оживляется.

— О! Это я люблю. Это уже тактика.

Яна хмурится:

— И как вы собираетесь управлять Маргошей? Она же, наоборот, всё переврёт.

— Именно, — улыбаюсь. — Поэтому ей надо подкинуть верную канву. Не готовый факт, а кусочек. Полунамёк. Для таких, как она, нет ничего лучше, чем обрывок сенсации.

Юлька одобрительно кивает.

— То есть мы даём ей ровно столько информации, сколько ей нужно, чтобы она сама достроила сюжет. Но в нужном направлении.

— Именно. Мы создаём ей картинку: «Диана пришла поддержать сестру». И пусть сама доводит мысль до логического финала. К обеду весь офис будет считать Яну девушкой, а к вечеру — что мы просто ждали момента, чтобы объявить.

— Ты такая продуманная, Лиза, что мне становится страшно, — бормочет Яна.

— Добро пожаловать в женскую дипломатию, — улыбаюсь я. — Но если честно — эту стратегию твой Артур Георгиевич придумал. Я только с тактикой помогаю. Он и с Дианой обещал договориться. Она будет тут в районе обеда. Так что мы всё сделаем красиво и спокойно. С эффектом «ага, мы так и думали».

Яна прячет лицо в ладони.

— Почему всё в моей жизни происходит так хаотично?

— Девочки, — торжественно говорит Юлька. — Официально заявляю: сегодняшний день войдёт в историю корпоративных легенд. Всё! Включаем режим спецоперации. Чатик Маргоши ждёт свежего контента! Только давайте без трупов, ладно?

— Господи, за что мне это?.. — обречённо стонет девушка.

Сияя, Юлька салютует ей стаканчиком кофе.

— За сестру! За любовь!

— И за красивую легенду, — добавляю я. — Ты ж у нас теперь официально не мальчик, а нормальная девчонка с родственными связями. Коллектив обожает такие истории.

Разволновавшаяся Яна хватает ртом воздух, но я уже встаю:

— Ладно. Пошли готовить диверсию. У нас Маргоша, Диана и целый офис, которому надо превратить рабочий день в телесериал.

— Я за, — соглашается Юлька и одним махом выпивает свой кофе.

В ту же секунду в дверь нашей совещательной подсобки раздается стук.

— Девочки?.. — раздаётся снаружи голос Маргоши. — А что это мы тут все заперлись? Что-то интересненькое обсуждаем?..

Яна вздрагивает и чуть не роняет швабру. А я автоматически выставляю руку, чтобы перехватить ее.

— Девочки?.. — снова окликает Маргоша, сладкий и подозрительный одновременно.

Я моментально шиплю:

— Яна, в угол. За швабры. Быстро.

Она торопливо заползает в правый угол подсобки и прикрывается ведром и тряпками так ловко, что я уважительно показываю палец вверх. Домовёнок Кузя среди бытовой химии. Идеально.

Юлька на цыпочках подходит к двери и многозначительно улыбается мне.

Ну всё. Включаем режим болтливых дурочек.

Я открываю дверь ровно настолько, чтобы Маргоша увидела только нас двоих — оживленных, будничных и максимально беспечных.

— Да тихо ты, чего долбишься? — сразу шикает на нее Юлька. — Кофе уже спокойно без свидетелей попить нельзя... Чего тебе?

Маргоша сразу вытягивает шею, пытаясь заглянуть дальше. Но Юлька — лучшая стенка на свете. Встала перед углом Яны, как бодрая охранная калитка.

— Да так, — тянет Маргоша. — Иду, смотрю: подсобка закрыта, шушуканье... Думаю, мало ли что. А у вас вид такой загадочный...

Юлька прыскает.

— Загадочный у нас только кофе. Фиг знает какие добавки туда пихают... загадочные. Кстати! — она красноречиво оглядывает вестибюль за плечом заинтересованной Маргоши и тянет ее из подсобки прочь за рукав. — Слыхала новость дня?

Я тоже быстро выхожу и слегка прикрываю дверь за собой, чтобы Яна могла бесшумно улизнуть на лестничную площадку рядом.

При фразе «новость дня» Маргоша сразу оживляется. Оно и понятно. Это же её стихия, буквально её кислород.

— Какую? — глаза прищуриваются, как у кота перед прыжком.

— Про Яна, — буднично подаю я свою реплику.

Маргоша возбужденно расширяет глаза.

— А что с ним? Батянин уволил-таки его за интрижку с Короленко? Неужели он признался, что у них с ним…

— Глупости, — отрезает Юлька. — Ян — не он, а она.

И делает паузу, наслаждаясь эффектом. Маргоша открывает рот, как рыба, которую слишком рано вытащили из реки.

— Она? — недоуменно моргает. — Да ну… у него же… ну… усы.

Юлька фыркает так громко, что на нас оборачиваются коллеги, спешащие с утра на свои рабочие места.

— Маргош, ты что, с Луны свалилась? — спрашивает она. — Ты на фигуру курьера глянь, маленькая и хрупкая. Да и потом... как будто у девушек гормональные проблемы не встречаются! А у Яны связки больные, щитовидка, всё подряд. Ещё скажи, что никогда в жизни пушок над губой не видела. Иди витамины попей. А то сама вон… — она резко наклоняется и шепчет, чтобы слышали все: — …глянь в зеркало, пушок пробивается уже. Реально, усишки, как у Корчагина из отдела продаж.

Маргоша краснеет так, что становится почти бордовой. Но спорить сейчас не рискует прямо в коридоре, при других сотрудниках. У Юльки язык слишком острый, а я рядом стою с серьезно-сочувственным выражением.

— Так вот, — продолжаю я мягко. — Яна просто тихая. И голос сорван. Она никому не врала, что парень, просто… помалкивала. Не хотела никому ничего говорить лишнего. У неё, между прочим, родственники серьёзные. Мы от этого в шоке с Юлькой с утра, вот и решили тихонько обсудить в подсобке. Всё-таки связи штука такая, мало ли...

Маргоша хмурится и смотрит на меня настороженно.

— Какие ещё родственники?

— Диана Лебеда, — вмешивается Юлька приглушенным голосом и в ответ на недоверчивый взгляд уверенно кивает. — Да-да. Та самая жена Тимура Лебеды из совета директоров «Сэвэн». Они родные сёстры, прикинь?

Вот тут у Маргоши происходит что-то похожее на перезагрузку системы. Экран серый, курсор крутится, мысли топятся в собственном вареве.

— Сё… стры… — повторяет она, будто у неё язык перешёл в режим тестирования.

— Да. И Диана сегодня придёт поддержать сестренку. А то вчерашний скандал и до нее дошел. Пройдётся с Яной по этажам, поприветствует всех… — я делаю невинную улыбку. — Ну, чтобы руководству не казалось, будто мы тут кого-то обижаем или выдумываем про него ерунду. Ты же понимаешь.

Маргоша нервно поправляет волосы.

Она всё понимает. Даже слишком. Особенно когда речь идёт о родственницах руководства.

В итоге, поболтав еще немного в этом духе, мы отправляет ее в свободное плавание по офису, как хорошо обработанную наживку.

Крючок в ней уже засел. А вот направляющая леска теперь у нас.

Ближе к обеду начинается театр.

Женская часть офиса, взбаламученная утренними новостями из чатика Маргоши, начинает подрагивать тихим гулом ожидания, который бывает перед большим «ой, сейчас будет». Все ходят, делают вид, что работают, но каждый второй в полушаге от того, чтобы залипнуть носом в стеклянную перегородку и высматривать новые подробности.

Ровно в час двери парадного холла раскрываются... и появляются они.

Яна и Диана.

Идут под руку синхронно и размеренно, о чем-то тихо перешептываясь. Диана в свободной кофте и прямых брюках, длинные пышные волосы переброшены через плечо. Яна — коротко стриженная и, как обычно, лохматая, в своём привычном унисекс-луке, только сегодня аккуратнее, чем обычно.

Если не знать контекст, можно подумать, что это сёстры, которые всю жизнь ходили по магазинам вдвоём и выбирали вещи из одной секции. И вообще вместе они смотрятся как две версии одной и той же девушки из параллельных миров.

Весь офис расцветает пятнами любопытных лиц, выглядывающих там и сям, чтобы посмотреть на них невзначай. Люди притворяются, что заняты, но взгляды цепляются за них повсюду, как липучки.

Яна что-то тихо шепчет, наклонившись к Диане. Диана чуть хмыкает и гладит её по плечу так буднично, будто это самый обычный жест в мире.

И, честно, у меня внутри всё плавится от облегчения. Это работает.

Это реально работает.

Слева от своей стойки я слышу шёпот девушек из отдела маркетинга:

— А что, правда сестра?

— Да ты что! А я думала...

— Господи, да все думали...

Сзади кто-то виновато откашливается — видимо, человек, который больше всех вчера болтал об испорченном мальчишке-курьере, втянувшем Короленко в грязную историю.

Ну да. Сейчас уже никто не рискнёт это вслух повторить.

Диана ловит чей-то взгляд, тепло улыбается, на секунду задерживает взгляд на сотрудниках ресепшена, задержавшись немного на непривычно пришибленной Маргоше, и кивает:

— Добрый день. Мы тут с Яночкой пройдёмся чуть-чуть?

— Конечно… конечно… — отвечает та, цепляясь глазами за обеих сестер и жадно сравнивая их черты вживую.

Мы с Юлькой стоим чуть в стороне. Она толкает меня локтем и шепчет:

— Ты погляди на них... ну вылитые. Если бы я не знала, я бы тоже поверила сразу.

— Ага, — улыбаюсь я. — Они действительно просто... две сестры.

«И дочери своего слишком скрытного отца», — добавляю мысленно с тихим вздохом.

Хотелось бы мне знать, по какой причине он до сих пор не афиширует своё родство с ними...

Юлька закатывает глаза:

— Всё гениальное просто! Даже если гениальность принадлежит Короленко.

Я фыркаю и тихонько присоединяюсь к Яне с Дианой в лифте под предлогом доставки бумажек на подпись в бухгалтерию.

Наверху девчонки неспешно прогуливаются вдоль зоны переговорок возле отдела продаж. Народ пытается выглядеть максимально занятым, но глаза...

Все глаза смотрят на них.

В основном женщины переглядываются между собой с выражением «да, всё логично». Мужчины — с выражением «так, я тут ни при чём, я вообще всегда всё понимал и в чушь про ориентацию Артура Георгиевича не поверил».

Диана мягко прижимает Яну к себе, спрашивает вполголоса:

— Ты нормально? Не устала?

— Не устала, — шепчет Яна. — Тут просто... шумно.

И это «шумно» ловит человек пять рядом, и на их лицах возникает мысль: «Смотрите! Она правда девушка! Ну вот же!»

Почти у каждого в голове проходит одинаковый сценарий: да, я тоже изначально сомневался… ну да, пожалуй… ну конечно же я видел, что она девочка. И никто, естественно, не признается, что полгода называл её парнем и не видел разницы.

Юлька тихо ржёт под нос:

— Ну всё. К вечеру все будут рассказывать, что они вообще с первого дня всё знали. А Маргоша станет виноватой. Законы сплетен жестоки.

Я пожимаю плечами:

— Главное, что все наконец отстанут от Яны.

Тем временем Диана и Яна поднимаются этажами выше, где сидит часть руководителей. Там сразу начинается «естественная встреча»: кто-то спрашивает, не холодно ли Яночке, а то бледненькая, кто-то шутит, что теперь всё встало на свои места, кто-то просто улыбается.

Всё спокойно, мягко, без сарказма и домыслов. Как будто весь офис вдруг единогласно решил: «Мы всё и так знали, просто помалкивали, а так у нас всё логично и прозрачно».

К обеду ситуация начинает окончательно оседать.

К трём часам — стабилизируется.

К четырём — превращается в фоновый факт, как погода.

К пяти — никто уже не помнит, что утром была вообще дилемма.

И самое смешное — ни одна из наших самых болтливых и острых на язык дам не готова признаться, что заблуждалась. Все, как одна, выбирают удобный вариант:

— Да это всё Маргоша наушничала. А я-то сразу поняла, что она девочка.

— Я вообще всегда говорила, что они чем-то похожи друг на друга.

— Да там видно было сразу...

Женский коллектив — это восхитительная штука. Сплетни в нем, как воздушный шарик. Только дай ему направление, и он сам долетит, куда надо.

Юлька подходит ко мне с кофе:

— Ну что? Миссия выполнена?

— Вроде да, — говорю я. — Осталось только, чтобы Маргоша сегодня вообще язык прикусила.

— О-о-о, — ухмыляется Юлька. — Это будет самое интересное.