Белоснежка для босса

Глава 16. Прайм-тайм для сплетниц

Мы с Юлькой возвращаемся на первый этаж как ни в чём не бывало. Я шагаю с ощущением безмятежной будничности, которая приходит после шторма, когда всё уже позади, внутри — тихо, будто вымыто дождём. А Юлька сияет, будто ей только что вручили премию.

Кстати, в каком-то смысле это так и есть, ведь нас с ней не уволили.

Маргоша сидит на посту, вооружённая той же кофейной кружкой и выражением лица а-ля «ну что, рассказывайте, как вас размазали». Щёчки алые, губы бантиком — само злорадство во плоти.

— О, явились, — тянет она с удовольствием, — А я уж думала, вас кадровик с конвоем выведет, с вещами и без выходного пособия.

— Кадровик занят, — вздыхает Юлька с самым невинным лицом. — Чего его по пустякам беспокоить?

Маргоша прищуривается, видимо, пытаясь сообразить, где подвох, и переводит взгляд на меня.

— Лиза, а ты-то чего такая спокойная? Или не до конца поняла, что всё серьёзно?

— Очень даже поняла, — отвечаю я ровно. — Поэтому и спокойная. Паника в таких делах не помогает, проверено.

Маргоша раздражённо цедит сквозь зубы:

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда бухгалтерия всё пересчитает.

Я не отвечаю. Пусть пересчитывает. Главное, что мы больше не стоим под взглядом Батянина, от которого умираешь и возрождаешься одновременно.

— Нас вообще-то увольнять уже не за что, — широко улыбается Юлька. — Мы же теперь образец дисциплины и раскаяния. Нас даже орденом «За мужество перед лицом начальства» почти наградили.

— Ой, да ладно. Еще и пыжишься, что вылетаете обе за такой стремный косяк?

— Нет, мы всё уладили, — говорю я спокойно, спокойно включая свой компьютер. — И никуда не вылетать не собираемся.

Пусть думает, что хочет. В конце концов, страсть к злорадным сплетням — это неотъемлимая часть ее натуры, которую просто надо игнорировать, чтобы не усложнять себе жизнь.

— «Уладили», — передразнивает Маргоша. — Так быстро? Странно. Андрей Борисович такое обычно не прощает, что ты мне тут сказки рассказываешь?

— Ну, значит, мы ему понравились! — отвечает Юлька, торжественно взмахнув шариковой ручкой, как дирижер палочкой, и тут же ее роняя в переизбытке чувств. А затем добавляет уже из-под стола, нырнув за ней: — Ну, или у нас просто очаровательные отчёты...

У Маргоши дёргается бровь.

Видно, не того она ждала. Хотела крови, раскаяния, слёз на клавиатуре, а тут — обе живы, улыбаются, да ещё и шутят.

Она уже открывает рот, чтобы добавить ещё что-то ехидное, так нам и не поверив, но тут возле моей стойки притормаживает проходившая мимо Наталья, помощница главбуха, с которой Маргоша обсуждает всех — от уборщицы до самого генерального. Та, что обычно смотрит сквозь меня, как через стекло, а сегодня улыбается так приветливо, что я на секунду теряюсь.

— О, Лиза, привет! — говорит она чуть нарочито бодро. — Слышала, всё уже решили? Молодцы, что быстро справились!

Я вежливо киваю, хотя внутри настораживаюсь. Что-то тут не сходится. Эта женщина вчера могла пройти мимо, сделав вид, что у неё катаракта, а тут вдруг приветствия, улыбки, комплименты...

Такое попахивает не дружелюбием, а очередной сплетней, внезапно повлиявшей на приоритеты.

Наталья возле меня не задерживается. С той же приклеенной к лицу дружеской улыбочкой делает шаг вбок, будто мимоходом, и скользит к стойке Маргоши. Та моментально оживляется при виде союзницы, и они обе синхронно понижают голос, словно на конспиративной встрече.

Вижу, как Маргоша сначала нахмуривается, потом резко подаётся вперёд, вытянув шею, как гусь на чужой грядке. Губы у неё шевелятся быстрее, чем у диктора новостей. Наталья шепчет что-то коротко, выразительно, и делает руками такой жест, будто закрывает крышку.

Именно в этот момент Юлька, которая под столом ищет ручку, замирает. А когда сплетницы наконец расходятся, она осторожно выползает из-под стола с ручкой наперевес и, выждав пару минут, подходит ко мне с таинственным видом.

— Лиз, ты не поверишь! Батянин утром сам звонил главбуху. Лично. Еще до нашего вызова на ковер, представляешь? Сказал — всё уладить без шума...

Я тихо повторяю:

— Сам… с бухгалтерией?

— Ага. Вот так вот, без бюрократии, заочно! Ах, ну что за мужчина... влюбиться можно! — она взволнованно прикладывает руку к груди. — Оказывается, он заранее прикрыл нас, понимаешь?

Я понимаю... и не понимаю одновременно.

Внутри всё смешивается в какой-то сладкий хаос — радость, растерянность, что-то нежное и тревожное вперемешку. Почему он так заботится обо мне? Почему вообще помнит?

Неужели тогда, под Новый год, я не ошиблась в своих чувствах?..

Может быть, он всё-таки…

Резко обрываю эту мысль и чудовищным усилием воли заставляю себя вернуться к работе. После всех этих месяцев работы с Батяниным я поняла главное: никогда и ни при каких обстоятельствах за этого мужчину ничего нельзя додумывать, пока он сам прямым текстом не скажет тебе, что у него на уме.

А уж тем более — на сердце.

Потому что слишком уж он неординарный человек. Слишком масштабно мыслит. Это всё равно, что пытаться разглядеть весь лес, сидя у корней всего лишь одного дерева. Бессмысленно.

С таким человеком остается только два пути. Набраться терпения и ждать, пока он сам не решит сделать шаг навстречу... либо сразу бежать прочь, роняя тапки, пока он не истерзал тебе всё сердце своей отстраненностью.

Внезапно я замираю, осознав, что именно этим и занималась все последние недели.

Бежала от него прочь. Как тогда, после того случая, когда он хотел поговорить, а я, перепуганная собственными чувствами и движимая инстинктом самосохранения, ляпнула что у меня свидание.

Свидание! С кем? С собственной глупостью, разве что.

А теперь…

Он прикрыл нас. Не ради благодарности, не ради показухи — просто сделал. И этим будто вернул в меня дыхание, ту самую надежду, которую я так старательно хоронила все эти недели.

Наверное, вот это оно и есть — тихое обещание: что если судьба даёт тебе второй шанс, глупо снова убегать. Я даже мысленно себе клянусь — больше никогда его не избегать. Никаких отговорок, никаких “свиданий”. Если он ещё раз подойдёт — останусь и выслушаю.

Только бы он еще хоть раз захотел это сделать...

Сижу за столом, подписываю рутинные заявки, бегая глазами по цифрам, а мысли всё равно возвращаются к нему, наполняя сердце теплом и какой-то детской радостью. День вроде выровнялся, офис живёт своей обычной жизнью: звонки, смех, жужжание принтера, запах кофе... Юлька воодушевленно наводит порядок на своем столе, разгромленном утренней паникой.... Маргоша хмуро стучит по клавишам, делая вид, что ей плевать на обманутые ожидания...

А я просто стараюсь дышать ровно, чтобы не улыбаться без причины.

Но дамочки из токсик-чата Маргоши сегодня явно объявили внеочередной прайм-тайм. После визита Натальи с порцией сплетен, к нам врывается Светка из снабжения — еще одна ходячая радиостанция, у которой на всё есть «достоверная информация из первых рук».

Она держит в руках папку, но глаза у неё блестят не деловым блеском, а предвкушением свежего скандала.

— Девочки! — с порога выдыхает она. — Вы не поверите, что я сейчас видела!

Маргоша без настроения зыркает на неё.

— Только не говори, что у нас опять поставщики сошли с ума.

— Хуже. Наш Короленко!

Юлька с любопытством выныривает из-за своего компьютера.

— А что с ним? Опять на курьера генерального заглядывается? Это уже старая песня.

— И ничего не старая! — объявляет Светка, явно смакуя эффект. — Видела только что своими глазами, на четвёртом этаже, как он его... преследует!

Маргоша приподнимает бровь

— Преследует? В смысле... проверяет доставку?

— Да какое там! Он за ним по этажам бегает, как гончая какая-то. Я думала, у них служебный роман прямо на ходу начнётся!..

Маргоша закатывает глаза и фыркает.

— Да ладно! Это Короленко-то? Этот наш самый гранитный босс из всего совета директоров?

— Ага! — Светка возбужденно кивает. — Я думала, он не человек вообще, а андроид, запрограммированный на слово «дисциплина». А тут такое! Этот бедняга Ян от него реально убегал! — В своем желании донести до нас эту мысль, она изображает бег трусцой на месте. — Глаза как плошки, весь бледный, а наш Короленко за ним топает, как на таран!

Маргоша усмехается краешком губ:

— Ладно, и чем всё закончилось, шерлок?

— А я не знаю! — с сожалением разводит руками Светка. — Они свернули к лестнице, и всё. Но! — Она поднимает палец. — Слух уже пошёл!

— Конечно, пошёл, — вмешивается Юлька с ухмылкой. — Ты же сама его и понесла.

— Ну а что, людям нужно развлечение, — с оскорбленным достоинством парирует Светка. — А то у нас тут, кроме накладных и кофе, вообще ничего интересного не происходит…

Ба-бах!

Мы дружно вздрагиваем, когда где-то сбоку, ближе к лестнице, раздаётся глухой удар. Такой, что у меня сердце в пятки уходит. Маргоша вертит головой в поисках источника шума и ворчит:

— Что там стряслось? Склад обрушился, что ли?

Охранник Толя сурово устремляется к двери на лестницу, распахивает ее... и вдруг замирает в какой-то неестественно деревянной позе, как будто его дубиной по голове ахнули.

Я вместе со всеми тоже вглядываюсь в пространство поверх его плеча. Сначала в полумраке лестницы толком ничего не распознать. Но когда через пару секунд глаза привыкают, я, как и все, вижу невероятное.

Наш железный Артур Георгиевич Короленко, всегда собранный и каменный, стоит у стены. И не просто стоит, а держит в руках худенькую фигурку курьера. Сжимает его в объятиях! А тот не только не вырывается, а наоборот, будто даже нежится в этих руках и весь прямо-таки плавится от счастья.

До меня даже не сразу доходит, что это Ян. То есть — Яна.

Моя Яна, с короткой стрижкой, накладными усиками и неизменно курьерским видом «я тут ни при чём». Только сейчас у неё на лице не уставшая гримаса, а такая мягкая, счастливая улыбка, что я едва сдерживаюсь, чтобы не ахнуть. Ведь всё это время я считала, что она боится Короленко до полусмерти из-за той нехорошей истории между ними по работе! А оказывается, она была в него влюблена...

Вся приёмная умолкает. Маргоша открывает рот так, будто собралась запеть арию, а Юлька роняет свою многострадальную ручку повторно. И тихо хихикает себе в кулак:

— Ох ты ж, нифига себе…

Встретившись с Яной глазами, я почти на автомате поднимаю большой палец вверх, желая передать ей всю свою поддержку и потрясенное одобрение подобным исходом ее самой сложной проблемы с бывшим боссом. И вижу, как она смущенно прячет лицо на груди Короленко.[*]

Толя краснеет и пятится назад, промямлив:

— Простите… Артур Георгиевич… — и захлопывает дверь.

Но уже слишком поздно. Все всё уже увидели и разглядели во всех скандальных подробностях. Особенно скандальных в свете того, что никто и не подозревает, что курьер — не парень, а девушка.

Дальше все начинают орать наперебой.

— Они что, реально?.. — Юлька ржёт в голос, хлопая себя по коленке. — Эй, ущипните меня кто-нибудь!

— Это же сенсация! — выдыхает Светка, у которой глаза размером почти что с блюдца.

— Да не сенсация это, а катастрофа для отдела безопасности, — возражает Маргоша. — Блин, да что не так с Артуром Георгиевичем? Такой видный мужчина, девок вокруг нормальных пруд пруди, а он..! — и она возмущенно раздувает ноздри, как будто Короленко только что не курьера обнимал, а ей лично прямо в лицо плюнул.

Светка тут же цепляется к ней, изнемогая от желания немедленно обсудить горячую слетню.

— Слушай, что-то у нас совет директоров совсем распоясался, а? Сначала Царевичев на официантке женился, потом этот красавчик Лебеда затащил в загс свою ассистентку. Бояров вообще с бухгалтершей теперь, при том, что у неё ребёнок от непойми кого... Волчарин свадьбу закатил с горничной… Морозов, говорят, в какой-то любовный скандал попал из-за студентки… Да все холостяки сдулись, ты смотри!

Маргоша морщится, но поддакивает:

— Да уж… Но Короленко их всех переплюнул. С курьером… ну надо же. Не ожидала от него такого!

— М-да, — выдыхает Светка с горящими от восторга глазами. — Это что же дальше-то будет, если весь совет директоров один за другим сдается на милость страстей в личной жизни… А что насчет Батянина, какие прогнозы?

Маргоша кисло смотрит на нее, явно не испытывая желания сегодня зубоскалить на болезненную для нее тему недоступности генераньного, и Юлька незамедлительно пользуется возможностью ее традиционно подколоть.

— Слушай, Маргош, и правда ведь прямо эпидемия счастья по офису! Может, и нам с Лизой повезёт, раз уж сегодня с самого утра так подфартило? А прикинь, если Батянин кому-нибудь из нас достанется?

Маргоша закатывает глаза и презрительно фыркает:

— Тебе скорее губозакатывательная машинка достанется, а не Батянин!

Все смеются — кто искренне, кто сквозь зубы.

Я тоже улыбаюсь, но тут же сама себя ловлю на тяжёлом вздохе. Делаю глоток кофе, пытаясь не думать ни о чём лишнем. Но сердце-предатель всё равно ждёт и надеется.

Вдруг и мне... - хоть когда-нибудь!.. — повезёт.