Хочу твою... подругу

Глава 17. Сказочник? Бр-р-р...

Данка с утра ходит смурная до невозможности, на все вопросы куксится. Понятно, опять этот ее придурок чего-то сделал.

Вот поражают меня такие ситуации: классная девчонка зачем-то терпит рядом с собой дико косячного парня. Он бесконечно ее вгоняет в проблемы, а она бесконечно терпит.

И ведь вообще не дура, моя соседка-то!

Она добрая, открытая, веселая и офигенно шарит в компьютерах. Один раз мне нехило помогла, когда у меня цейтнот был дичайший, и сдавать курсовик требовалось еще вчера.

А я протупила. Сама виновата, конечно, но все равно!

Тогда, поглядев на мою зареванную физиономию, Данка мне отрыла текст курсача, причем, не с открытых источников вообще! Он антиплагиат с легкостью прошел, а это о многом говорит.

Короче, душевная девчонка.

И такой козел у нее этот ее Костик… Прямо дерьмо первостатейное. Но глаза ей на него открывать бессмысленно, сама все знает. Но верит. И любит… Наверно.

Я бы вот так не смогла.

Этот придурок полгода назад проигрался так, что ей пришлось с родаков бабки трясти, под предлогом того, что они с Костиком хотят отдохнуть съездить, и так далее. Я ей тоже занимала, у мамы брала как раз…

Вот я бы, на мой характер, еще тогда отправила это чмо в пешее эротическое, и забыла о нем, как о страшном сне.

А она… Закрыла долги его. И простила. И носится с ним, как дурак с фантиками. Не знает, куда девать и в какую щель запихать.

Короче, у всех свои недостатки.

Надеюсь только, что однажды, когда пелена с ее глаз спадет, это не случится внезапно. И больно не будет.

Хорошо, что я не такая и стараюсь избегать возможных проблем в будущем.

Хоть и тяжело, блин.

Вздыхаю, помешиваю кофе, смотрю в окно, на двор общаги, словно ожидая, что там сейчас появится приметный черный зверюга, низкий, хищный, дорогой, как крыло от боинга…

Ловлю себя на этой визуальной проекции, злюсь.

Нет уж.

В морг, значит в морг!

Я умею, в отличие от Данки, правильно и вовремя завершать бесперспективные отношения.

А история моя с Джокером — конкретный бесперспективняк.

Понятно же, что ему — чисто поиграть.

А я…

А я дура тоже бываю.

Одна ночь — фиг с ней. А две, три? На какой из них я поплыву? Хотя, чего врать самой себе?

Я уже поплыла.

Шла по темной дороге, освещенной только луной, слушала шуршание шин за спиной, хищное, мягкое, словно зверь подкрадывался аккуратненько, не сводя с меня желтых своих голодных глаз… И плыла.

В троллейбус запрыгнула, повезло!

Упала на заднее сиденье, посмотрела в окно… А он там. Следом едет. И смотрит. Белое пятно маски белеет в лобовом. Глаза — чернущие. И усмехается.

Мой взгляд поймал и кивнул повелительно, приказывая выйти и сесть к нему.

Типа, погуляла, и хватит. Вернись.

И вот клянусь, чуть было не пошла же!

Ну не дура ли? Не поплыла? Еще как поплыла!

И такая меня злоба взяла в тот момент, на саму себя, в основном. Потому что с Джокера-то какой спрос?

Он парень, понятно, что, если вышла к нему, то грех не воспользоваться моментом. Продавить на секс. Не силой же он меня трахал. Все по согласию было… Ох, по какому согласию, м-м-м…

И понятно, чего он дальше хочет.

И манипулировать тоже будет, поймал же волну.

А вот хрен тебе!

Из троллейбуса я вот так же, с эскортом, замирающим от возмущения и волнения сердцем и непроизвольно виляющей задницей, добралась до дома.

И не оглянулась даже ни разочка!

Дома час отмокала в ванной, исследовала отпечатки бурного свидания на коже, радовалась, что озаботилась контрацепцией. Пусть она, конечно, не так давно сбой дала небольшой, из-за чего я бывшего во всей красе и смогла увидеть, нет худа без добра, но в любом случае, хорошо, что она есть, чем ее нет.

Насчет зппп, конечно, стремно, но вряд ли у такого богатенького чистоплотного парня с этим проблемы.

Конечно, это все смешные доводы, и перетрясло меня знатно, когда подумала, что могла бы от него, случайного мужика, что-то веселое подхватить.

Из-за этого еще больше разозлилась на свою беспечность, пообещала себе, что завтра в больничку схожу, анализы сдам.

Вырубила телефон и легла спать.

И во сне… Не хочу даже вспоминать, что именно мне снилось.

Утро принесло проблемы с бабушкиным давлением, и мы с мамой попрыгали. Кроме нас, прыгал бабушкин ухажер и, я так понимаю, будущий муж, очередной, но не последний, как любит шутить бабуля, Николай Степанович, а он — не последний человек в местной администрации, да еще и преподает в мед колледже, и практически все врачи из наших медцентров через его руки прошли.

Так что угрозу ликвидировали, но перепугались все знатно.

Николай Степанович лично реквизировал все бабушкины настоечки, решив, что это дегустация вечерняя виновата в таком скачке давления, мама ходила бледная и даже с бабушкой не ругалась, в доме царила тишина, непривычная и от того жуткая.

На фоне всех этих переживаний я как-то даже перестала волноваться про Джокера. Тем более, что анализы мои пришли чистые, можно было со спокойной совестью перелистывать эту страницу.

И я старательно перелистывала. И в окно его тачку не высматривала. Вообще нет!

Телефон, правда, так и не включила, купила новый, симку поставила одну из бабушкиных, загрузила с облака все контакты.

И выкинула из головы этот сладкий, развратный, но мимолетный эпизод.

У родных пришлось задержаться, за бабушкой нужен был присмотр, а у мамы неожиданно что-то стало получаться с ее бизнесом, небольшой студией йоги. Пришел откуда-то крупный партнер, предложили бартером отличные условия для пиара. Я особо не вникала, но мама ходила воодушевленная и чуть-чуть виноватая, потому что требовалось постоянно быть на работе, а с бабушкой должен был кто-то находиться… И получалось, что, кроме меня, некому.

Я, естественно, не собиралась отказываться.

Мама и бабушка — единственные мои родные люди.

А я — их опора.

Через несколько дней давление у бабушки стабилизировалось, Николай Степанович после работы проводил все время у нас и ночевал бы, если б ему позволили, контролируя прием таблеток и диету своей любимой Ангелиночки.

Бабушка пыталась проявлять характер, гоняла его по своим делам, мама углубилась в бизнес, они снова спорили и ругались по мелочам, в доме стало привычно шумно, и я поняла, что пора сваливать.

И вот теперь, наслаждаясь кофе и видом за окном, отчего-то в голову снова вплывают воспоминания о наших ночных покатушках с Джокером.

Данка, злясь, что-то печатает в телефоне, а мне хочется хоть с кем-то поделиться. Внезапно.

Но не с Машулькой. Она знает Джокера, растреплет по всему универу. Нет уж. Вот Данке можно было бы, она не болтливая…

Но ей не до того.

— Погнали, что ли? — отрываю я ее от экрана смартфона.

— Ага, — кивает она.

Мы выходим из общаги, торопимся к универу, радуясь, что общага прямо рядом, и можно пешком добраться.

Поднимаемся по лестнице крыльца, и прямо перед нами высоченный худой парень в темном худи с капюшоном, надвинутым на лицо, спотыкается и, нелепо дернувшись, роняет сумку с ноутом.

Я хочу остановиться, помочь, хруст-то прямо жутковатый был, хана технике, но Данка тянет меня за руку мимо.

Пробегаю, смотрю на парня. Он поднимает на меня взгляд, и я вздрагиваю. Глаза за стеклами очков светлые-светлые. И пустые совершенно. Б-р-р-р… Жуткий какой!

— Это кто? — спрашиваю я, догоняя Данку уже у дверей.

Она, явно занятая своими мыслями, оборачивается и смотрит на парня, бережно поднимающего сумку с ноутом со ступенек. Чуть в стороне стоят наши местные зубоскалы и выкрикивают:

— Эй, Сказочник, все? Пиздец китайцу?

Парень ничего не отвечает, просто смотрит на них, и парни затыкаются, как по команде.

И я их понимаю.

Ужасный совершенно тип.

— Это Митя Сказочник, — говорит Данка, хватаясь за ручку двери, — он аутист.

— Да? Ну понятно тогда…

— Чего?

— Взгляд страшный у него.

— Не знаю, не смотрела.

Данка явно торопится, но, перед тем, как нам разбежаться по парам, ловлю ее за руку и спрашиваю:

— А почему Сказочник?

— А фиг его знает? — пожимает Данка плечами, — был Палочник, стал Сказочник…По мне, и то, и другое — фигня какая-то.

Она убегает, а я, уже стоя в вестибюле, поворачиваюсь к двери и снова сталкиваюсь взглядом с Митей Сказочником.

От его пустого маниакального взгляда передергивает.

Сказочник… Бр-р-р… Жуть.