Хочу твою... подругу

Глава 35. Новогодний карнавал. Подготовка

— Нет, это решительно не то, что нужно! — тетя Зоя расстроенно изучает меня взглядом с ног до головы, прямо-таки сканирует. — Вообще не то! Ты же видишь!

— Ну… Положим… Не вижу… — бормочу я, всматриваясь в зеркало и не узнавая девушку в темном строгом платье, изучающую меня оттуда. С серьезной долей скепсиса, кстати.

— Ты — молодая девушка, привлекательная! А нарядилась в старушечье все!

— Это — костюм ведьмы, вообще-то…

— И он тебе не подходит!

— Очень даже подходит.

По крайней мере, с моим настроем крайне созвучен сейчас.

А настрой у меня — все разнести в клочья!

Не знаю, почему, кстати, ведь ничего не располагает для этого.

Каникулы мои проходят крайне позитивно и продуктивно. Это не мои слова, если что. Это тетя Зоя так отчитывалась в последний раз, когда бабушке звонила. Именно такими выражениями и оперировала.

Я даже выяснять не стала, в каком месте у меня что продуктивно, а в каком — позитивно, просто приняла, как данность. Пусть будет так.

Тете Зое, однозначно, виднее.

Всю эту неделю, последнюю неделю года, мне забили всякими нужными мероприятиями. Позитивными и продуктивными.

Куда меня только не таскали, боже!

Тетя Зоя крайне ответственно подошла к вопросу моей занятости, задействовала все ресурсы, а их у нее, как оказалось, было очень даже немало.

Она, конечно, не бабушка, замуж четыре раза не выходила.

Но и тех двух замужеств, что случились в жизни тетя Зои, хватило с лихвой, чтоб и связями нужными обзавестись, и отлично себя чувствовать в самом дорогом городе страны.

Первый муж тети Зои был известным скульптором и профессором какого-то факультета в каком-то университете, я не запомнила эти подробности, но зато уловила, что много различных шедевров, по стране разбросанных, на его совести как раз. Он умер десять лет назад, оставив жене квартирку рядом с метро ВДНХ. Симпатичная квартирка, из окон Солнце Москвы хорошо просматривается.

Кроме квартиры, тете Зое перепало множество других благ: загородный дом в дачном поселке, где селились еще с советских времен деятели культуры, парочка машин, парочка помещений коммерческого назначения и совсем уж мелочи: счета в банках, драгоценности, многие из которых были уникальными, потому что дизайн для них делал муж тети Зои.

Короче, все, что требуется для спокойной безбедной жизни.

Тетя Зоя искренне переживала смерть дорогого супруга, и, наверно, в память о нем, вышла замуж за его друга: тоже известного человека, ресторатора, имеющего развитую сеть кафе быстрого питания и парочку вполне серьезных заведений, куда не всякий обеспеченный москвич сможет зайти покушать.

Со вторым своим мужем она прожила пять лет, после чего он тоже умер.

Такое случается с пожилыми людьми.

Тетя Зоя осталась второй раз вдовой.

И с расстройства решила замуж больше не выходить.

Евгений Петрович, правда, с этим был не согласен категорически, и вот уже три года усиленно склонял мою тетку к браку, но она пока что стойко держалась, уверенная, что это она плохо влияет на мужчин.

Евгений Петрович не оступал.

Он — вообще, как я поняла, крайне настойчивый мужчина. Оно и понятно: человек с такой должностью в Генеральном штабе просто не может не быть настойчивым.

Но тетя Зоя — достойная представительница нашей фамилии, потому вопрос о замужестве стоял односторонне.

То есть, лишь со стороны жениха.

А тете Зое и так было неплохо.

Она, как и положено женщинам из нашей семьи, спокойно и с уверенностью пользовалась благами, которые добровольно и чуть ли не насильно всовывали в ее тонкие пальчики мужчины. И делала это непринужденно и даже словно бы нехотя.

Заставляя мужчину, желающего ее осыпать подарками и вниманием, чувствовать себя чуть ли не виноватым, что он хочет это сделать и делает.

Потрясающий навык!

Бабушка, кстати, тоже во весь рост его умеет использовать.

А вот мы с мамой, похоже, лишены этих милых семейных черт…

Прямо смотришь и жалеешь иногда!

Но, в основном, я, конечно, больше кайфовала от происходящего.

Это приятно, когда тебя везут, куда угодно, когда угодно и ждут, сколько угодно.

Я, конечно, все равно и в метро прокатилась, пару раз, чисто вспомнить вайб, особенно в центре города, а так передвигалась на машине с водителем, которую выделил под мои нужды Евгений Петрович.

Причем, на мое сопротивление внимания никто не обратил, а после я, оценив все прелести своего положения, и сопротивляться перестала.

В конце концов, каникулы закончатся, и я уеду обратно.

И все, что было тут, останется такой приятной новогодней сказкой…

Сказкой с чуть горьким привкусом ночных слез, которые я почему-то не могла иногда сдержать, переживая то ли о своей неслучившейся истории любви, то ли — о случившейся…

Я даже разбираться не собиралась в этом всем.

Никакого самоанализа. Он вреден для девушки.

Это тоже не мои слова, если что.

Это — тетя Зоя.

Она убеждена, что для девушки все вредно. Кроме веселья, удовольствий и любви.

За эту неделю она прямо постаралась мне привить свою философию, и даже отчасти это получилось.

Про Джокера я думала, конечно, он, можно сказать, незримо присутствовал в моей жизни, постоянно возникая где-то на периферии сознания и даже зрения.

Да-да!

Пару раз мне казалось, что я видела в толпе высокую фигуру в капюшоне, ощущала на себе острый волчий взгляд.

Но это, конечно, ерунда!

Откуда бы тут взяться Джокеру? Он живет себе в своих апартах, таскает каждый день новых девушек, мучает их по ночам до подгибающихся ног… Короче говоря, прекрасно себя чувствует, даже не вспоминая про глупую, вздорную дурочку, постоянно бегающую от него без причин и малейших объяснений.

Ну и ладно.

И пусть себе живет…

— Вот и взгляд какой-то потухший. Нет, мне решительно не нравится! Снимай.

Я послушно иду в гардероб, стягиваю темное длинное платье, одно из многих, что прислали из костюмерной какого-то театра по просьбе тети Зои.

Надеваю другое: красное, с открытыми плечами и декольте, в котором моя грудь смотрится еще более вызывающе.

Оглаживаю себя, с трудом застегиваю крючки на боку, вздыхаю.

Пипец.

Мучения мои на сегодня не скоро закончатся, потому что тетя Зоя всерьез загорелась желанием показать меня «высшему свету столицы». Не мои слова, опять же, вы поняли, да?

Какой может быть высший свет в наше демократичное время, и нафига мне там быть, я так и не сумела выяснить.

Зато выяснила, что это какой-то предновогодний бал-маскарад, в стиле «старых традиций» ( что это вообще такое?), и что тетя Зоя специально выбила пригласительные туда через Евгения Петровича. И даже пожертвовала ради этого своим статусом свободной женщины. На один вечер, конечно же, пообещав всем представляться невестой бравого генерала, но все же… Это — прямо-таки подвиг с ее стороны, и мне ничего не остается, как оценить его по достоинству.

То есть, отказаться и никуда не идти я не могу.

А выглядеть надо достойно.

Вот этим мы и занимаемся уже, по ощущениям, часов пять!

А завтра еще стилист, укладка, мейк и прочие приятные вещи.

И вот я бы, честно, в другой ситуации всем этим безумно наслаждалась, потому что люблю красивые платья, и прически, и вообще, кто не хочет быть принцессой?

Но вот конкретно сейчас, в эти дни, я почему-то ничего не хотела.

И думала о том, что, если бы там был Джокер, то я бы нарядилась Харли Квин, например… И мы бы офигенно затусили, в стиле ДС!

Сердце опять чуть-чуть ноет, или это живот? Короче, что-то внутри.

Проклятый Дмитрий Джокер, словно по венам у меня пущен, никак не выветрится!

— Выходи уже!

Выхожу и тут же попадаю под жесткий прицел тетушкиного взгляда.

— Ну… Пожалуй, неплохо…

— Мне не очень… — робко возражаю я. Робко, потому что тетушке перечить бессмысленно, она все равно сделает так, как посчитает нужным. Я же говорила, что она — достойная представительница нашего семейства?

— Глупости!

Тетушка вспархивает с дивана, изучает меня со всех сторон:

— Прическа, конечно, не подходит, но все решаемо… И декольте чересчур… Но тоже решаемо. Ты знаешь, чье это платье? Это — наряд принцессы из сказки «Красавица и Чудовище», как ее там… Боже, не помню! Главное, что его никто не видел, потому что для премьеры в опере шили сразу несколько, а выбрали одно. Зиночка написала, что конкретно это шил какой-то известный русский модельер… Черт, не помню, опять же, кто именно… Но это и не важно! Главное, что оно — единственное, уникальное и больше мы никого в таком не встретим!

— Ага… — я снова смотрю на себя в зеркало. Красный мне к лицу, да. И такая я неожиданно фигуристая, с тонкой утянутой талией и офигенным бюстом, что даже сама себе начинаю нравится.

Тетушка на моем фоне смотрится совсем маленькой, худенькой и бледноватой, словно тонкая льдинка рядом с ярким огненным цветком.

Она изучает нас в зеркале, долго, внимательно, а затем улыбается довольно:

— То, что надо. Завтра мы не останемся незамеченными.

— Кем? — проявляю я внезапную проницательность.

— Всеми. Все нас заметят.

— А это хорошо?

— Это — хорошо. Женщины созданы, чтоб мужчины их замечали. И складывали к их ногам все свои трофеи.

— Трофеи?

— Конечно! А для чего, по-твоему, мужчины их добывают? Только для того, чтоб сложить под ноги самой прекрасной женщине в мире. И, моя милая, — тетя Зоя щурится на меня неожиданно серьезно, — завтра все эти трофеи будут твоими.

— А если я… не хочу?

— Тогда не бери. Но учти: мужчины от сопротивления только еще больше заводятся.

— Не все… — вздыхаю я, отворачиваясь и сглатывая внезапный ком в горле.

Тетя Зоя поворачивает меня обратно, смотрит серьезно и даже жестко, сходу давая понять, что она — далеко не та веселая свистушка-хохотушка, какой предпочитает казаться. И что она гораздо больше про меня понимает и замечает, чем я сама.

— А те, кто отступает от интересной ему женщины после первого отказа — не мужчины. Запомни это, моя хорошая. И завтра посмотри по сторонам. Уверена, ты найдешь что-то себе по душе.

У меня есть возражения, но…

Но, наверно, это повод обдумать все и взглянуть на ситуацию с другой стороны?

Или вообще, забыть, наконец, о ней.

Отключиться.

И посмотреть на других мужчин.

Может, реально будет, на что смотреть?