Хочу твою... подругу

Глава 24. Йога и ее последствия

Не помню я другого времени в своей жизни, когда была бы до такой степени обескуражена. И растеряна.

От осознания, что вообще ничего не понимаю в этом мире, полностью теряюсь в ситуации, очень сильно не по себе.

Еду в автобусе, смотрю на темень за окном, осень же, декабрь вот-вот нагрянет, и в наших широтах темнеет уже в четыре часа дня.

А снега все нет, потому чернота страшенная, ощущение, что через морок какой-то едешь, Сайлент Хилл, мать его.

И от этого еще дополнительно не по себе.

Густая, словно кисель, темнота ложится на мое раскуроченное состояние, усугубляя его многократно.

И в голове — картинки из сегодняшнего дурацкого дня.

Бесконечным калейдоскопом.

Утро, с больной головой и призраком зомбака в зеркале, вместо нормального, привычного лица.

Каша из судорожных мыслей в башке.

Маруська, с ее дотошностью. Коза такая, вынудила меня рассказать все… А я тоже хороша, раскрыла рот, проветрила мозги. Зачем? Нет, Маруська не выдаст, конечно, но даже то, что теперь о моей сложной фантомной личной жизни кто-то, кроме Джокера, знает, напрягает…

Пашка, дебил, с его цветами.

Какого черта вообще нарисовался?

Даже сейчас, вспомнив его морду дурацкую и наглые липкие лапы, прямо тошнит, ей-богу! Как я могла так лохануться?

Где мои глаза были, когда с ним встречалась?

Ах, да… Он же зачетно трахался… Как мне тогда казалось.

Знакомство с Джокером внесло серьезные коррективы в это убеждение. И теперь Пашка в постельном плане тоже вспоминается без энтузиазма… Так… Серединка на половинку.

А он еще и дурак редкостный, к тому же. С самомнением.

Когда понял, что беда миновала, и я не беременная, причем, его, тварь, вообще не волновало, каким образом решилась проблема, главное, что она решилась без его участия и нервотрепки с его стороны, то сразу прискакал с розами своими наперевес.

Одно радует: денег не пожалел на букет. Видно, был уверен, что я растаю. А я с радостью этим букетом его по морде и отхлестала. Деньги отработала потраченные полностью. До конца.

Смешно получилось.

Он еще орал: «За что? За что?»

А ни за что!

Просто потому, что дебил!

Все они такие…

А этот Семен…

Вообще не поняла, что это было такое! Догнал меня на стоянке, тормознул, улыбался… И ни слова о том, он это или не он вчера меня на вирт раскручивал.

У меня, между прочим, до сих пор сомнения, которые никто не потрудился разрешить!

Я смотрела на него, пристально, внимательно, прислушивалась к голосу, пытаясь наложить картинку того, что вижу, на свои ощущения. Свой, впечатавшийся в память звуковой ряд: голос, тихий, шепот практически, с низкими, властными нотами. Хриплый приказ. Такой, которому невозможно сопротивляться.

«Я… Тебя… Возьму»

«Хочу… Дай!»

«Сейчас будет зачин. Раздевайся»

О-о-о…

Я смотрела на Семена и прокручивала в голове все, связанное с Джокером. И никак, вот просто никак не могла понять! Он? Не он?

Ничего не екало, когда смотрела! Ничего!

Это знак того, что ошибаюсь?

А если я — просто ебанутая? И меня возбуждает вот эта непонятность образа, изменчивость его? То, что я не знаю в лицо своего любовника?

То, что меня, по сути, принуждали в наш первый раз? Сладко, но настойчиво…

Словно тот, кто это делал, идеально меня знал. Все мои реакции, все, что внутри у меня! Лучше меня чувствовал меня же!

Семен… Он чувствовал? Как понять?

Смотрел открыто, улыбался…

Надо было спросить внаглую?

Ты мне звонил вчера, Семен?

Ты рассказывал мне сказку?

Машулька говорила, что надо обязательно это сделать. Но Машульке легче: это не ее проблема. Со стороны всегда проще советовать, а вот внутри побывать…

Я в этот раз, рассматривая собеседника и примеряя его образ к тому, впечатавшемуся в память навсегда, пытаясь найти соответствия, так сильно задумалась, что не сразу поняла, что Семен у меня что-то спрашивал. И уже минуту ждал ответа.

— Что? — глупо спросила я, проморгавшись и вернувшись в реальность.

Семен почему-то растаял в улыбке, наверно, решил, что я с ним таким образом кокетничаю.

И повторил терпеливо:

— Тебя подвезти? Как раз и про встречу вечером договоримся…

— Эм-м-м… Нет, спасибо, я сама.

Он не стал настаивать, а я стремительно свалила к остановке.

И вот теперь сижу, смотрю в темные окна автобуса и переживаю… как его, блин? Экзистенциальный кризис, вот. Данка говорила, что это такое, я запомнила и даже гуглила потом. Но забыла значение все равно.

А выражение мне понравилось. И сейчас, как мне кажется, подходит к ситуации. Потому что у меня явно кризис. И, возможно, даже экзистенциальный…

Студия йоги, где я занимаюсь три раза в неделю, находится в центре города, в огромном, недавно построенном ЖК. На первых этажах тут море коммерческих помещений, всякие дорогущие салоны, бутики и прочее. Студия йоги тоже тут, в цокольном этаже, рядом с спортивным комплексом, куда ходят богатые жители этого ЖК.

На верхних этажах, я слышала, офигенные апартаменты по сотне квадратов, с панорамными окнами и видом на город и реку. Красиво, наверно… Хотелось бы хоть разочек побывать, посмотреть. Но просто так туда не пускают, а не просто так… Я столько никогда в жизни не заработаю.

Да и не надо.

Мне и без того хорошо.

Более того, я уверена, что те, кто туда попадает все же, за это платят. Чем-то. Собой, свободой своей, например… Это только в риллсах интернет-обманщиков все красиво и легко. И утро начинается с офигенного вида, горячих булочек и вкусного кофе. А в реале…

Так, что-то меня размазывает неправильными эмоциями. Злыми даже.

Мама в таких ситуациях всегда старается найти минут десять, чтоб выдохнуть, сделать легкую гимнастику. Потому что ничего так не очищает, не приводит в правильное душевное состояние, как физическая активность.

Йога у меня не простая, а аэройога. То есть, йога на воздушных полотнах.

Попробовала пару лет назад и прямо пристрастилась.

Мама не одобрила, для нее это все — баловство, хотя у себя в центре такую практику ввела, и народ на нее активно ходит.

А мне нравится летать.

Ощущать себя легкой, гибкой, невесомой практически.

Это такой кайф, такое расслабление… Насчет пользы не могу сказать, мне, человеку давно уже занимающемуся, не показался этот переход сколько-нибудь сложным, но те, кто только начинает, видят разницу.

Есть даже такие, кто, после хатхи попробовав аэро, потом категорически не хотят возвращаться к классике.

В зале нас сегодня мало, всего четыре человека, время не позднее, но все же темень на улице провоцирует после работы или учёбы добраться домой и залезть под плед с чаем, а не летать в полотнах…

Наша группа последняя на сегодня у инструктора.

И мне, честно говоря, чуть-чуть не хватило активности.

Мыслями все время возвращалась к событиями дня. Не могла никак прекратить думать про то, верно ли я поступила, что не спросила Семена напрямую? Успокаивала себя тем, что спрошу в этот раз, если он позвонит, конечно, как собирался.

— Катюш, можно я еще полетаю? — спрашиваю я у инструктора, когда занятие заканчивается, — я потом все тут закрою и на охрану поставлю.

Катя, владелица этого небольшого зала, соглашается.

Я так не раз уже делала, а еще даже ее заменяла на занятиях.

Я задерживаюсь еще на полчасика, выматывая себя сознательно посильнее.

И все равно мысли никуда не деваются!

Блин, проклятый Джокер! Появился на моем пути… Зачем? Как мне теперь быть? И пропал, главное! Ни ответа, ни привета, ни смс даже!

Как мне понять, что случилось?

Терпеть не могу таких вот мужчин неопределившихся!

Иду в раздевалку, устало опустив плечи. Мне сегодня мои полеты не помогли. Наверно, потому, что теперь я знаю, что такое: реально летать?

Когда гаснет свет, я даже не пугаюсь. Такое тут бывает, надо просто найти тумблер аварийного включения света.

Наощупь двигаюсь по стеночке, матерясь тихонько.

Вот вроде бы пафосный ЖК, дорогой дико, а напряжение периодически скачет…

— Какие неправильные слова… — хрипловатый шепот царапает затылок и кожу шеи, застываю, бессмысленно таращаясь в темноту перед собой, сердце стучит быстро-быстро… И… Радостно? — Плохая девочка ты? М?

Ох…

Мама моя…

Как меня кроет-то…

Плохая. Плохая я девочка…