Хочу твою... подругу

Глава 39. Сказочник. Показать зал

Маски, маски, маски вокруг… Ощущение искусственности, и без того часто возникающее в моем мозгу, сейчас нарастает.

И тем ярче и острее — единовременное чувство реальности: теплая, чуть подрагивающая от волнения ладошка в моей руке.

Алена взволнованно дышит, и я не могу не смотреть на ее грудь.

Даже жаль, что времена, когда женщины постоянно носили такие платья, уже позади. Есть в этом что-то… Подлинное.

Настоящее.

Мы двигаемся через танцзал, где полно народу, как ряженых, специально приглашенных аниматоров, призванных поддерживать нужную атмосферу в зале, так и обычных гостей, решивших вспомнить свои навыки танца. И кое у кого они прямо на высоте, я смотрю.

В другое время я бы остановился и позволил бы себе чуть-чуть отступить от собственных правил, погрузиться в эту музыку, эти движения, в которых я раньше как-то не видел особой красоты.

Понятно, что образование у меня, стараниями мамы, классическое, то есть, танцы, фортепиано, каллиграфия, языки и прочие прелести, которые ни одного вундеркинда не обходят стороной.

Но последний раз я танцевал в двенадцать лет. Как раз на своем выпускном в музыкальной школе.

Единожды приобретенный навык, конечно, не теряется, но я не предполагал, что тело до такой степени автоматизировано вспомнит все нужные движения.

В итоге, получилось красиво.

И возбужденно блестящие глаза моей Задачи послужили отличной наградой. Я бы не отказался еще раз вот так упасть в танец, словно грань времени перешагнуть…

Но не сейчас.

Сейчас мне надо утащить Алену от бдительного взгляда ее будущего родственника и плотно… пообщаться.

Я бы и маску снял сразу, но тут конструкция сложная, просто так, не повредив парик, не убрать препятствие.

Ничего, ничего.

Потом.

В отличие от Задачи, ведущей себя на удивление смирно и не пытающейся меня остановить прямо посреди танцующих пар, я знаком с планом здания.

И показать зал реально способен.

Вот и показываю.

Небольшой коридор, глухой портьерой отделяющий нас от музыки и всех посторонних шумов, да так резко, словно не тяжелый бархат на дверях, а шумопоглощающая ткань.

При нашем появлении зажигаются по полу светильники, очень ненавязчиво, словно мы в сказке оказываемся и следуем за волшебными указателями.

Я понимаю, для чего это сделано, и одобряю. Атмосферно. Надо будет выяснить, что за компания трудилась здесь и взять на заметку.

С фантазией подходят к решению задач, это редкость в наши дни.

Коридор небольшой, по стенам висят картины, но я тащу Алену дальше, молча, быстро.

И очень надеюсь, что у нее не хватит соображения тормознуть именно сейчас.

Но когда я верно оценивал свою Задачу?

Конечно, она приходит в себя очень быстро.

И пытается затормозить нас, упираясь каблуками в ковровое покрытие.

Послушно останавливаюсь.

Но лишь для того, чтоб подхватить неуступчиво сжавшую губки Задачу на руки.

Она, явно не ожидавшая такого, ахает и машинально хватает меня за плечи.

Со стуком падают туфельки с ног.

— Ты что? С ума сошел? — шепчет она, и у меня все напрягается внутри. Шепот сладкий. Волнительный. Отсылки к нашему сексу — мгновенными флешбеками. Химическая реакция в теле не прогнозируема.

Эррор, мать его.

Молчу, потому что не весь функционал организма сейчас способен взять под контроль.

— Отпусти… — Алена не делает попыток вырваться, держится за меня и, кажется, чуть-чуть прогибает поясницу, чтоб мне удобней было нести.

Никак не коррелирующееся со словами поведение.

И на что реагировать?

Что брать за основу?

Пожалуй, язык тела.

Потому что он у моей Задачи — более честный.

И, к тому же, когда надо, физика у нее все прекрасно совпадает со звуковыми сигналами.

Например, того долговязого урода она с крыльца спускала очень даже конкретно.

Никакого рассинхрона между словами и действиями.

Значит, сейчас просто себя не может понять. И принять.

Ничего.

Я сделаю это за нее.

Видеонаблюдение тут имеется, конечно же, но оно полностью под моим контролем.

Небольшой камерный зал, предназначенный для малых концертов, вип-персон, примерно на двадцать посадочных мест, тоже заглушен массивными бархатными портьерами.

Мы попадаем туда из коридора, и свет по стенам, совершенно камерный тоже, больше похож на мерцание свечей.

Затейники, однако, организаторы…

Устраиваю Алену на изящном диванчике и падаю перед ней на колени.

Мне кажется это правильным сейчас.

Она взволнованно дышит. Грудь белая-белая. Хочется зарыться в нее лицом. Жаль, что сейчас мне эта опция недоступна. Но чуть позже…

— Зачем мы здесь? — спрашивает она, явно пытаясь смирить волнение. Ситуация между нами опять неоднозначная.

Верней, очень даже однозначная.

И Алене это не нравится.

Верней… Нравится. Но она не желает в этом признаваться.

Странная, завораживающая двойственность натуры: открытая чувственность и жесткие попытки ее обуздать.

Попытки, терпящие поражение.

И от этого ситуация между нами все острее еще, горячее, болезненней.

Вкусней.

— Мы сегодня в сказке, Белль. — Шепчу я, подаваясь всем телом вперед, к ней и не отрывая взгляда от ее розовых щек и влажных губ. — Тебе нравится?

— Нет… — она прикусывает губу, мотает головой, — нет! Ты… Обнаглел! Ты пропадаешь… А потом… Как ни в чем не бывало… Я тебе не позволю… Ой… Нет…

Она говорит, но я, уже давно уяснив, что в рассинхроне ее слов и действий всегда побеждают реакции тела, разговариваю на правильном языке.

Под платьем у моей Задачи — лишь белье, что неверно с точки зрения соответствия эпохе, но очень удобно для меня лично.

Белье полностью выдает мою Задачу, доказывая, что слова ничего не значат.

Провожу пальцами по самой вкусной, самой влажной мякоти, и Алена, задохнувшись, невольно прогибается и шире разбрасывает ноги с тонких телесного цвета чулках. Резинка широкая, кружевная, что тоже никак не отвечает реалиям того мира. Мира нежных красавиц и их чудовищ.

Но мне все нравится.

— Смотри на меня, Белль, — говорю я, подтягивая ее за роскошные бедра ближе к краю дивана, — ты в сказке.

— Неправильная… Неправильная сказка… — она закидывает руки за голову, цепляется за узорчатый поручень дивана, царапает обитую нежным атласом спинку, и грудь ее едва ли не вываливается из корсажа. Красиво. Развратно. Правильно.

— Правильная, — говорю я, с легкостью справляясь со своей одеждой и продолжая трогать Алену внизу, чтоб не остыла. Хотя, судя по огню и влажности, ее откровенно заводят предлагаемые мной обстоятельства.

Мы с ней удивительно гармонично совпадаем в интимных пристрастиях.

Правда, до недавнего времени я о некоторых из них не знал. Думаю, Алена — тоже. Мы друг у друга — первооткрыватели.

И это тоже правильно.

— Ты же не думаешь, что Чудовище свою Белль только обнюхивал? Хотя… — тут я подношу влажные пальцы к маске, улавливая даже через пластик тонкий сладкий аромат, — и это тоже делал, да.

— Боже… Какой ты… Пошляк…

Алена не сопротивляется, смотрит на мою маску и, клянусь, заводится! А потом опускает взгляд вниз, туда, где я уже без лишних слоев одежды, и вздрагивает всем телом.

— Боже… Так нельзя…

И ноги чуть шире.

— Это… Это плохо…

Одну ступню — мне на плечо. Поощрительно придерживаю, глажу.

— Я — такая… О-о-о…

— Красивая, — договариваю я за нее, одним движением проникая в гостеприимную влажность. Моя Белль вскрикивает и закатывает глаза. А меня оглушает огненной теснотой и невероятным наслаждением от происходящего. Это просто что-то, для чего не находится нужных определений… Это — за пределами.

— Волшебная, — я все же пытаюсь выдать хоть какой-то контент, интуитивно чувствуя, что моей Задаче сейчас это необходимо. Несмотря на то, что слова у нее часто вообще мало коррелируют с действиями, но ей требуется оральное подтверждение моих намерений. И того, что они — серьезны.

Женщины. Непостижимые существа. Не все. Но некоторые.

Выхожу чуть-чуть и снова погружаюсь, толчком, жестко, так, как мне нравится. И как ей нравится.

На этом уровне я на сто процентов уверен в правильности своих действий.

— Идеальная.

Алена ничего не говорит, видимо, физиология зашкаливает, просто держится за поручень и спинку и двигается вместе со мной.

Ее красное платье, сейчас смятое и развратно распахнутое, служит самым правильным обрамлением картины.

Растрепанные волосы, сбившаяся маска, розовые щеки, блестящие глаза.

Полумрак искусственных свечей, атлас обивки, тишина, нарушаемая только звуками нашего дыхания и секса.

Я ловлю себя на том, что сейчас во мне все правильно. Идеальное состояние гармонии.

Отмечаю это, убирая далеко в подсознание, чтоб потом, в спокойном состоянии, достать и переосмыслить. И сделать правильные выводы.

На основании которых будут правильные действия.

А сейчас…

Свечи, красное платье, роскошная женщина, ее ступня на моем плече, ее грудь, молочно-белая, покачивающаяся от каждого моего движения. Продолжение нашего танца.

Магия момента.

Без мыслей.

Без прошлого и будущего.

Настоящее.

— Да… Да-да-да… — частит моя Задача, закатывая глаза и царапая обивку спинки дивана.

Сжимает меня, пульсирует, так ярко, так неистово, что я позволяю увести себя. Утащить в минутную вспышку наслаждения. И это лучше, чем очищающая медитация.

Это — переформатирование. Обновление системы.

Эррор, да.

Падаю на нее, накрываю собой, дыша тяжело и привыкая к обновленному миру.

Моя Задача распахивает влажные ресницы, в уголках глаз — дорожки слез.

— Я хочу снять маску с тебя, — говорит она хрипловато. — Можно?