Хочу твою... подругу

Глава 50. Мама в городе

Если есть на свете слова, способные вывести из равновесия практически любую девушку, так это именно они: «Мама в городе».

Я не знаю, как у меня получилось досидеть до конца пар, как вообще сил хватило лицо держать!

На самом деле, не хватило.

Машулька срисовала влегкую мою нарастающую невменяемость.

И даже попыталась выяснить, чего это я такая бледная, но нарвалась на грубость и отвяла.

Обиделась.

Но мне на ее обиды сейчас пофиг.

Мама в городе, блин.

Хуже этого может быть только одно: МОЯ мама в городе. Или бабушка. Или весь мой женский десант.

Наверно, мама моего Сказочника — это еще и ничего?

Проблема в том, что за эти дни, которые мы с ним живем вместе, про его семью я узнала ровным счетом нифига.

Нет, он ничего не скрывал, на прямые вопросы отвечал… Но надо понимать, как именно он умеет отвечать на прямые вопросы.

Прямо, да.

Коротко. Логично. Честно.

Нифига не понятно.

Ну, или я еще не до такой степени успела его узнать, чтоб улавливать суть между слов.

Короче говоря, про маму Димы я знаю только то, что она — вдова, причем, уже давненько, управляет собственным большим бизнесом, к которому Дима имеет совсем маленькое отношение. И на этом все.

Еще то, что она в том году попала в аварию. И именно поэтому Дима тогда так исчез надолго.

На вопрос, что стало причиной аварии, Дима ответил честно: неисправность автомобиля.

Очень информативно.

Маму Димы я видела в интернете, специально зашла погуглить. И впечатлилась, конечно, и внешностью, изысканно-аристократической, и списком принадлежащих ей компаний.

Такая женщина… Непростая.

Хотя, она и не может быть простой, зная ее сына.

И вот теперь эта непростая женщина приехала в наш простой город. Явно по мою простую душу.

Понятно, что у меня все внутри трясется, и успокоиться ни в какую не получается. Нервно осматриваю себя в большом зеркале в холле универа. Блин… Ничего хорошего.

Одета черти как… Верней, не черти как, но явно не для первой встречи с мамой. Джинсы и футболка. На ногах — кроссы. Прическа в беспорядке. На лице из макияжа — только помада и дико горящие щеки.

Безуспешно пытаюсь хотя бы волосы пригладить.

Матрешка, блин.

— Аленка, охуенно выглядишь! — Петька Ставиков, мой бывший однокурсник, отчислившийся еще в прошлом году за многочисленные хвосты, неожиданно оказывается позади меня, щедро обнимает и целует в щеку! — Как вы тут? Сто лет не виделись!

— Нормально, — бормочу я, выбираясь из загребущих лап, — а ты чего? Ты же в армию ушел, говорили?

— Так я уже пришел! — бурно радуется Петька, — вот, восстанавливаться хочу!

— Ну, удачи…

— Слушай, — Петька осматривает меня прищуренными глазами, лыбится довольно, — а ты еще круче стала. У тебя парень есть?

— Есть.

А вот это уже не мои слова. И тон не мой.

Вздрагиваю, оборачиваюсь.

Ну конечно, мой Сказочник, как и положено мистическому существу, появляется всегда не вовремя. Для меня.

А вот он точно в обратном уверен.

Стоит, привычно держит руки в карманах, капюшон надвинут на лицо. И вид, и голос — пугают.

Меня пугают.

А вот Петька, которому в армии, судя по всему, последние мозги отбили, показательно обнимает меня за плечи и лыбится вызывающе:

— А ты кто такой? Парень? Че-то стрем…

Больше он ничего не может сказать, да и я ничего не могу сделать.

Мой Сказочник, который сейчас вообще не Сказочник, а очень даже Чудовище, мгновенно оказывается рядом, как-то очень легко, играючи, перехватывает Петьку за горло и так же легко уводит его от меня сразу на пару шагов.

Я реально только моргнуть успеваю!

Пока разворачиваюсь, пока рот открываю, все уже завершается.

Остается только картину маслом изучать: Петька валяется на полу, моё персональное Чудовище сидит над ним на корточках и что-то тихо-тихо говорит. А Петька слушает. И кивает. Я не вижу лица Димы, но вижу лицо Петьки. И оно бледное и испуганное, словно с ним реально Чудовище сейчас разговаривает, а не простой с виду парень в толстовке и капюшоне.

Мимо идут студенты, что характерно, ни один не тормозит, не смотрит даже в нашу сторону, не снимает на камеру происшествие.

Все обходят нас, словно вода — камень.

Опомнившись и тоже испугавшись, что Дима сейчас Петьку прикончит, я делаю пару шагов в сторону парней, но Дима уже поднимается и поворачивается ко мне.

И его лицо, чуть скрытое капюшоном… О-о-о… Я — ненормальная. Мне надо его бояться. Джокер, Чудовище, Сказочник… Жуткий тип.

Смотрит так, что все внутри леденеет… и горит одновременно.

И он, мне кажется, эту двойственность прекрасно считывает.

Едва заметно усмехается, делает шаг ко мне… и проводит ладонью по моему плечу. Именно в том месте, где касался Петька. Словно стирая его прикосновения. Заменяя своими.

Очень собственнически. Очень маньячно. Очень заводит.

Задираю подбородок, смотрю в его лицо. И на задворках сознания — привычное уже удивление: как я его могла не узнать? Где были мои глаза? Где мои мозги были? А сейчас… Сейчас-то где они, блин?

— Нас ждет мама, — коротко говорит Дима.

Точно…

Мама…

Мама же в городе…

Блин.

Через полчаса, пятнадцать минут из которых мы тратим на быстрый, но невероятно горячий секс в машине, потому что Дима очень зол, а я — очень возбуждена, мы добираемся-таки до апартов.

На лифте поднимаемся на наш этаж.

С нами едет наш сосед — высокий накачанный парень с порочным надменным лицом.

Именно про него, оказывается, судачили горничные в тот день, когда случился пожар в комплексе.

Это выяснил Дима, практически сразу после нашего… эм-м-м… не помню уже, какого по счету примирительного секса. Короче, не в первый день нашего восстановления общения, а во второй, наверно… Или в третий.

Не помню деталей.

Это сказочное мое Чудовище ничего не забывает. Даже того, что во время секса произнесено.

И мои слова «спал с другими девушками, таскал их в пентхаус» очень хорошо запомнил. И потом, когда мы чуть-чуть смогли выдохнуть и оторваться друг от друга, с меня спросил за них.

Я не стала из себя ничего строить и рассказала.

А он, задумавшись, постучал по клавишам небольшого портативного устройства, марку которого я опознать не сумела… Нетбук? Маленький ноут? Или что-то еще, более навороченное?

Пока я разглядывала новый для меня девайс, Сказочник вывел на экран записи с камер за тот день. Откуда у него доступ к камерам комплекса я, само собой, даже задумываться не стала.

Пошла чай делать.

А когда вернулась, Дима мне показал фото этого вот парня, своего соседа. Ну что сказать… Типаж был похож, да. Если прямо приглядываться. А так я бы этого лощеного красавчика никогда с моим загадочным маньяком не спутала.

Потом Дима показал мне, как этот парень общается с девушками в зале комплекса. И как ведет к себе. И как девушка выходит из его квартиры. Реально, пошатываясь.

Я смотрела и чувствовала себя та-а-акой дурой. Боже… Ну вот почему я всегда так? Почему я не могла позвонить, спросить, блин, сразу?

Почему сразу в плохое поверила?

Мамин неудачный опыт?

Бабушкино воспитание про то, что неподходящих мужчин надо отпускать сразу? И я ведь так и делала! Сразу отпускала. И отлично все работало!

До Сказочника.

А с ним… С ним — все по-другому.

— Ну ты тоже хорош, — я не могла полностью согласиться с тем, что дура. И напала в ответ, — мог бы и спросить. А ты пропал.

— Я хотел спросить, — спокойно и холодно ответил Дима, свернув картинку на экране, — и даже приехал сюда, в общагу. Но ты была занята танцем с Владимиром Чекулаевым и меня не увидела.

Ох, блин…

Я только моргала удивленно, пытаясь вспомнить события того вечера. Я, определенно, с кем-то танцевала. И, возможно, даже с Вовкой. Он, кстати, через неделю после днюшки загремел в армию… Как-то внезапно, отсрочка отменилась, что ли? Или…

У меня перехватило дыхание от внезапной догадки, что к этому событию мог быть причастен Сказочник.

Я даже поизучала его бесстрастное лицо, пытаясь найти подтверждение своим мыслям, ничего, естественно, не нашла и сильно на это обиделась.

И встала даже, с намерением уйти.

Куда-то.

Но Сказочник легко поймал меня и усадил на себя. Сначала просто так, а потом не просто так.

В итоге, ситуация разъяснилась и забылась.

И вот сейчас я смотрю на красавчика-соседа, вспоминаю свою ужасную ошибку… И свою нелепость и дурость.

Вот как у Чудовища моего сказочного получается все время быть правым? Как?

Потом красавчик ловит на себе мой взгляд, улыбается, но натыкается на бесстрастное лицо Сказочника и отворачивается, делая вид, что он вообще меня не видит.

Мы выходим на одном этаже, и я толкаю Сказочника в бок локтем. Он только усмехается холодно. И вот клянусь, лучше уж его обычная бесстрастность, чем эта усмешка! Жуть же!

— Прекрати! — шиплю я, — он просто посмотрел!

— Да, я видел.

— Что ты видел?

— Что он посмотрел.

— Ой, все! Не будь таким говнюком!

— При маме этот лексикон лучше не использовать.

Ой, блин… Мама же в городе…

Через минуту, глядя на изысканную, утонченную леди, я понимаю, что слова мне придется очень жестко выбирать, прав мой Сказочник.

Я таких женщин только в документалках видела, где королевские семьи показывали.

Мы сидим за столом, пьем чай, общаемся. Типа.

Она — общается, я — пытаюсь не напортачить окончательно. Первое впечатление не изменить, а я и так уже произвела, как мне кажется… Видом своим и футболкой с Джокером.

— Я очень рада, что Дмитрий решил нас познакомить, — говорит Раиса Сергеевна. И добавляет, — наконец.

Я кошусь на Диму, с привычно равнодушным выражением лица сидящего на диване и щелкающего по клавиатуре своего устройства.

Никакой помощи, само собой. А чего я ожидала?

— Ты местная? — интересуется Раиса Сергеевна.

И, прежде, чем я открываю рот, Дима говорит, не отрываясь от экрана:

— Мама у тебя есть полное досье на Алену. Смысла в диалоге никакого.

— Смысл в диалоге — узнать собеседника, — Раиса Сергеевна смотрит на сына, и в глазах ее — чуть-чуть раздражения и бесконечное море терпения.

— Ты ее знаешь лучше, чем она сама.

— Дмитрий!

— Мама, ты приехала без предупреждения явно не для того, чтоб тратить время, свое и наше, на бессмысленные диалоги.

Я на протяжении всего этого только рот открываю.

И молчу.

Блин, это очень напряженно!

— Дмитрий, Евгений Измаилович хотел с тобой о чем-то поговорить.

— Я не получал список тем для разговора.

— Просто встреться с ним. Сейчас. Он внизу, в лаунже.

— Пусть поднимется, мы все обговорим здесь.

— Дмитрий. Спустись. В лаунж.

Голос железной леди тоже железный. Лязгает затвором. Жу-у-уть…

И это…

Она хочет остаться со мной наедине?

Не надо! Не надо, пожалуйста!!! Мне страшно!!!

Я смотрю на своего Сказочника, ловлю его вопросительный взгляд. И неожиданно понимаю, что достаточно мне просто дать понять, что я не хочу оставаться с его мамой наедине… Он не уйдет.

Ослушается мамы, такой мамы, умеющей говорить таким голосом.

Он просто заберет меня с собой, например. Или настоит, чтоб неизвестный мне Евгений Измаилович поднялся сюда.

Моё сказочное Чудовище меня защитит. Даже от мамы.

И это наполняет такой уверенностью, силой такой, что я… Едва заметно киваю. Отпуская.

В конце концов, мне надо уметь держать удар. Если я хочу и дальше быть с моим сложным парнем. А я хочу.

Дима понимает меня, как всегда.

Встает и спокойно выходит за порог.

Его мама, доброжелательно улыбаясь, отслеживает, как он выходит, как закрывает дверь, потом еще пару минут смотрит, словно ожидая, что он вернется…

А после подается ко мне всем корпусом, хватает мою руку и говорит, взволнованно блестя глазами:

— Алена, пожалуйста… Скажи, что ты беременна.