Хочу твою... подругу

Глава 18. Сказочник. Хочешь сказку на ночь?

При свете дня, да еще и в привычной для себя обстановке она выглядит по-другому. Мне сложно анализировать настолько непостоянные структуры, а Алена именно к таким и относится, потому просто все фиксирую, чтоб потом, когда не будут отвлекать, заняться этим вплотную.

Темная юбка, белая блуза, обтягивающая грудь.

Верхние пуговицы на блузе расстегнуты, и мне хочется туда смотреть.

И не только мне, кстати.

Она стоит в окружении своих друзей.

Две девчонки, одна — уже знакомая, рыжая и назойливая, как муха. Вторая — в нарочито унисекс одежде, соседка по комнате в общежитии.

Учится на другом факультете, необщительная, неплохие задатки для айти, ее курсовые даже интересны в некоторых позициях. Скоро выходит замуж. Ее жених, судя по полученным данным, активный и неудачливый онлайн-игрок, и в данный момент занимается тем, что сажает себя в очередную долговую яму. Невеста его об этом не знает. И это — странный просчет с ее стороны. Давно могла бы все выяснить, много ума не требуется для подобного.

Но почему-то не проверяет. Доверие? К тому, кто уже однажды обманул и продолжает это делать?

Пожалуй, я погорячился с определением ее, как подающего надежды спеца в айти…

Но мне на нее плевать.

Главное, чтоб ее проблемы не коснулись моего объекта внимания. Моей задачи.

Кроме девушек, в компании трое парней.

И я испытываю дискомфорт, наблюдая, как они разговаривают с Аленой. И как смотрят.

Фиксирую каждый взгляд и жест, а сам пытаюсь понять, что за реакция. И почему она у меня такая?

Ведь объект мне интересен именно своей нелогичностью, тем, что не получилось до конца отработать, закрыть тему.

Но то, что сейчас испытываю…

Это к другой категории относится.

Эмоций.

А с эмоциями у меня всегда были проблемы.

Мама даже водила к специалисту в свое время. Выясняла, что со мной не так.

Я читал потом анамнез и вынесенный на основании исследований и проведенных диагностических мероприятий диагноз.

И уверен, что врач, к которому меня возила мама, ничего не понимает в психиатрии. Несмотря на опыт и регалии.

ВФА — это когда человек не может по-другому, он испытывает трудности в общении и социализации в силу естественных причин, особенностей развития психики, организма.

А я никаких трудностей в общении не испытываю.

Я просто не считаю нужным тратить свое время на тех, кто мне не интересен. Разве я виноват, что девяносто девять процентов из всех, кого я встречал в своей жизни, мне не были интересны?

Вот сейчас мне совершенно не интересны те уроды, что стоят рядом с моей задачей. Ни в малейшей степени. Но эмоции по отношению к ним я испытываю. Это странно. Это диссонанс.

Ново для меня.

Надо обдумать.

В тишине и спокойствии.

Но уйти отсюда, перестать смотреть на нее… Не хочу.

Опять диссонанс.

Очередной.

Логика страдает, а это недопустимо.

Так же, как и нахождение рядом с моей задачей этих вот…

Щурюсь, запоминая их. Потом надо будет проверить. Изучить. Каждого.

Пока занимаюсь сбором первичных данных, замечаю, что на меня обращают внимание.

Сначала Рыжая что-то говорит Алене, та, мельком глянув в мою сторону, пожимает плечами и отворачивается.

Ее соседка прощается и уходит, а парни, посмотрев ей вслед, с жаром принимаются что-то обсуждать.

Алена недовольна, озвучивает им явно негативное мнение, и я думаю, что надо обязательно решить вопрос с прослушиванием. Хотя… Это уже будет переход личных границ. Мама меня за такое ругала.

Можно не общаться с людьми, но переходить их личные границы нельзя.

И позволять им то же самое в отношении себя нельзя.

Но с моей задачей мы давно уже перешли все виды границ… Или нет?

Задача этического плана.

Терпеть их не могу. Самые сложные.

Парни теперь смотрят на меня, смеются.

Алена и ее подруга уходят.

А я смотрю.

Бедра у моей задачи… Есть что-то совершенно животное в том, как именно реагирует мой организм на простое наблюдение за тем, как они двигаются.

И снова диссонанс.

Я видел очень много самых разных бедер в своей жизни. Трогал. Гладил. Кусал. Связывал. Было дело, даже шлепал. Исследовал эту сторону жизни, как и все, что я делаю, основательно и с полным погружением в тему.

Но ни разу ничего не испытывал, даже отдаленно сходного с тем, что сейчас чувствую.

Сравнение — метод неточный, а, основанный на личных ассоциациях и эмоциях, вообще спорный, но…

Это словно всю жизнь есть суррогатное мясо, а потом получить сочный, идеально прожаренный стейк. От одного только взгляда на который начинается слюноотделение.

И у меня… Сейчас.

Сглатываю слюну, провожаю мерно покачивающиеся бедра взглядом.

И ловлю себя на том, что в этот момент вообще никаких мыслей нет в голове. Пустота. А у меня никогда пустоты не бывает. Даже в медитации, как ни старался мой наставник когда-то.

Все равно о чем-то думаю. Что-то в голове выстраивается.

А сейчас…

Только она. Ее узкая спина. Тонкая талия. Бедра эти…

Не узнала меня.

Еще один диссонанс… Похоже, это какая-то система, которую я не могу разгадать. Пока.

— Эй, Палочник, ты чего завис?

Громкий голос заставляет меня вынырнуть из сладкого ощущения бездумности в реальность.

Осматриваю троих уродов, оказавшихся прямо напротив.

Вот они, минусы медитации. Невозможность контролировать окружающее пространство. Раньше бы я такого не допустил.

Молчу, ожидая продолжения, смотрю мимо, зная, что прямой взгляд провоцирует у животных агрессию.

А мне не нужны моменты с агрессией. Здесь.

— Он на жопу Аленки засмотрелся, — говорит еще один, и я испытываю досаду. Неаккуратно я. Плохо.

— Слышь, ты, ты тут нихера не поймаешь! — третий, пожалуй, самый наглый. И самый вовлеченный. Ему не понравилось замечание его друга про задницу моей задачи. Вероятно, потому что планирует сделать ее своей.

И мне до такой степени не нравится мой вывод, что поднимаю взгляд именно на этого. Крикливого.

Провоцируя намеренно.

И он с готовностью провоцируется.

— Ты понял? Ур-р-род! Еще только глянь на нее, я те…

Больше он сказать ничего не успевает. А после и не может.

Мой наставник говорил, что правильный удар в грудь надолго обеспечивает противнику возможность осознать, насколько это сложно на самом деле — просто дышать.

Второй и третий уроды, или, правильнее технически: первый и второй, переглядываются, не осознавая, что произошло. Я решаю не ждать, пока информация дойдет от зрительных рецепторов до мозга, обработается там и выдаст решение, которое потом еще будет обратно к рукам и ногам идти. Долго. Не интересно.

Потому принимаю решение за них.

Мой наставник не учил меня бою.

Бой — это взаимодействие. А я не люблю взаимодействовать с людьми. Потому я их просто выключаю. Убираю с пути, как поступил бы любой человек с мешающими его движению объектами.

Наблюдаю, как они, с тихими сипами, потому что громкие звуки мне тут не нужны, валятся на пол.

После присаживаюсь на корточки перед первым, верней, если чисто технически, то перед третьим, и говорю тихо:

— Надеюсь, это останется между нами? Распространение информации не будет полезно. Вам. Всем.

Так как мой оппонент все еще пытается учиться дышать, я не могу понять, услышан ли, и возвращаю ему способность говорить, нажав в центр удачно выставленной вперед ладони.

— Вопрос понятен? — спрашиваю я у пытающегося не вопить парня.

Заодно отслеживаю обстановку вокруг, пытаясь контролировать, чтоб наш разговор не привлек излишнего внимания.

Хорошо, что мы в углу.

Очень хорошо, что начались занятия.

— Понятен? — мне приходится повторять вопрос и усиливать меру воздействия.

— Да! Да! — выкрикивает урод.

— Хорошо. Спасибо за внимание.

Последнее я добавляю просто потому, что мама учила быть вежливым и всегда завершать разговор благодарностью.

Это нравится людям.

Выхожу из университета, решив, что на сегодня мне достаточно информации для анализа. Перегруз системы тоже ни к чему хорошему не ведет.

Пока еду домой, занимаюсь привычными делами, переписываюсь с заказчиками, потом — с управляющими моих компаний, после — с мамой. Последнее — наиболее травмирующий опыт.

Но моя мама для всех травма, так что тут я не одинок.

Дома хожу по квартире, обдумывая случившееся.

И не могу сосредоточиться.

Постоянно перед глазами лицо моей задачи. Улыбка. Ямочки на щеках. Волосы, взлохмаченные, как после нашего секса. Бедра.

Это невозможно!

Невозможно так работать!

Я беру телефон и, прежде, чем успеваю понять, что делаю, и затормозить себя, набираю на номер, который знаю уже давным давно, но до сих пор никак не проявлял себя, просто не понимая, что нужно написать, чтоб добиться правильной реакции объекта.

Набираю смс:

— Хочешь сказку на ночь?

И напряженно смотрю на экран.

Захоти.

Это неконструктивно и глупо, разговаривать с механизмом, даже мысленно, но…

Захоти!