(Не)любимая попаданка дракона

Глава 3

Я сижу на пеньке и наблюдаю, как Леонард обустраивает ночлег. Он управляется быстро, будто ночевки в лесу для него обычное дело.

Костер потрескивает, комары противно кусаются. Леонард развалился на своей меховой накидке и жует вяленое мясо. Время от времени его взгляд задерживается на мне, изучающе скользит по лицу, потом он так же задумчиво отворачивается.

— Ты решила объявить мне голодный бойкот, дезер'ра?

— Я такое не ем, — тихо говорю я, стараясь подавить урчание в животе.

— Какое такое?

— Мясо. Это жестоко. Животные такие беззащитны и доверчивые, а мы…

Я замолкаю, заметив его насмешливый взгляд, который так и говорит: да-да, что ты там лепечешь, глупышка?

Ей-богу, не хотела продолжать разговор, но при виде его пренебрежительной улыбки язык так и зачесался.

— Вообще-то, я вегетарианка! — выпаливаю я, выпрямляя спину. — Хотя вам, мясоедам, этого не понять.

Сразу же жалею о своих словах. Я же знаю: спорить с ними бесполезно, но каждый раз упорно попадаюсь на эту удочку.

— Вот вы думаете, почему вы такой агрессивный?

— Агрессивный? — искренне удивляется Леонард. Даже жевать перестает.

— Это потому что ваш организм с трудом переваривает мясо. Отсюда вспыльчивость, раздражительность. А материальные вопросы начинают преобладать над духовными.

— Да что ты? — он задумчиво потирает подбородок.

— Вот если бы вы не ели мясо, вы бы никогда меня не похитили. А просто помогли добраться до города. Ведь девушка беспомощная, совсем одна в лесу. Неужели у вас внутри ничего не ёкнуло?

Я смотрю на него, ожидая реакции, но он спокойно продолжает есть. Ни один мускул на его лице не дрогнул, будто ему всё равно.

— Не ёкнуло? — переспрашиваю я, стараясь придать голосу жалобные нотки.

— Ты дезер'ра, — он пожимает плечами. — Суб'баи не может испытывать к дезер'ре никаких чувств. Это просто работа.

— Какой же вы бесчувственный! — не выдерживаю я такого откровения.

То есть я для него даже не человек? Просто задание? Это уже слишком.

Я обиженно отворачиваюсь, но в этот момент мне в руки прилетает маленький кожаный мешочек. Вопросительно вскидываю бровь.

— Фрукты-то сушеные ты ешь, несмышленыш? Смотри, упадешь без сил, я тебя не понесу.

— Отпустите? — с робкой надеждой интересуюсь я.

Может, и правда стоит попробовать упасть в обморок? Вдруг он оставит меня здесь?

— Потащу. За ноги, — усмехается он, и в его глазах вспыхивает знакомый наглый огонек.

Я молча развязываю узелки на мешочке. Не взяла бы у него ничего, но тащить себя я ему не позволю. В нос бьет умопомрачительный аромат сушеных яблок. От одного запаха кружится голова. Хотя, возможно, это от голода.

Я кладу в рот один кусочек и медленно его разжевываю. Если бы Леонард не следил за мной с таким нескрываемым интересом, я бы заграбастала в рот целую горсть, но приходится есть медленно, по кусочку, сохраняя достоинство.

Леонард откидывается на спину и с удовольствием вытягивает ноги.

— И учти, дезер'ра, — грозит он, устроившись поудобнее на своей накидке, — никаких фокусов ночью. Утром двинем в город. К вечеру авось доберемся до главного суб'баи. И распрощаемся с тобой раз и навсегда. Надеюсь. — Последнюю фразу он бормочет себе под нос, уже закрывая глаза. — Самая неудачная моя охота.

Я остаюсь сидеть в тишине ночного леса. Смотрю на свои запястья. Интересно, что будет, если попробовать уйти? До сих пор не верится в эту историю с параллельным миром. Кажется, что всё это сон, чья-то злая шутка. И меня так и тянет проверить, сработают ли эти путы, если отойти от Леонарда подальше.

Я тихо встаю и делаю несколько шагов в сторону леса.

— Двадцать шагов, дезер'ра, — раздается у меня за спиной.

Я замираю, как воришка, пойманный на месте преступления.

— Двадцать шагов, и я приволоку тебя обратно.

Облизываю пересохшие губы и медленно оглядываюсь. Леонард не сводит с меня холодных синих очей. Между его бровей пролегла суровая складка, и весь его вид словно говорит: не испытывай мое терпение.

Я нервно хихикаю и развожу руками.

— Да я просто хотела по делам своим, так сказать, сбегать в кустики. Вы же не против? — я наивно хлопаю ресницами. — Простите, не хотела вас будить. Вы так крепко спали.

Лео усмехается и немного расслабляется.

— Ну, иди. Только недолго.

Под его пристальным взглядом я захожу за густые заросли и скрываюсь за массивным стволом дерева. Если прокрасться через кусты и спуститься по склону, есть шанс скрыться. Вряд ли эти суб'баи умеют видеть в полной темноте.

— Уже закончила? — его голос звучит над самым ухом, что я аж подпрыгиваю.

— Мамочки! — я хватаюсь за сердце. — Что вы здесь делаете?

— Мне тоже надо по делам, дезер'ра, — он подмигивает и скрывается за соседними кустами. — И я тебя вижу. Поэтому советую вернуться к костру. Хотя, если хочешь, чтобы я сам тебя отвел, можешь и подождать.

Я беззвучно ругаюсь и, возмущенно топая, возвращаюсь к костру. Какой же он хам! Грубиян и невежа!

Леонард возвращается через несколько минут. Он достает из сумки небольшой флакон, наливает немного жидкости на ладони и тщательно протирает руки.

— Держи, — он бросает флакон мне.

Я с недоумением смотрю на него.

— Что? — Леонард тоже вопросительно смотрит на меня. — Тебя не учили мыть руки, дезер'ра?

Ах, гляньте, какой чистоплюй.

Я открываю флакон и протираю ладони. Жидкость пахнет знакомо — цветочно-травяным сбором и чем-то еще.

— Что это?

— Анти-сеп-тик, — медленно произносит Леонард и снова устраивается на своей накидке. — Один из дезер'р придумал. Талантливый оказался. Очень полезная вещь. Даже сам король оценил и выделил ему должность при дворе.

— Ого, — протягиваю я, а потом, подумав, добавляю: — А король может вернуть меня домой?

— Об этом и речи быть не может, — резко обрывает он и закрывает глаза. — Спи, дезер'ра.

Я задумчиво барабаню пальцами по коленям и робко спрашиваю:

— А как тогда мне попасть домой? Мне за квартиру платить надо, а то хозяйка выгонит.

Леонард тихо ругается и открывает глаза. Его пальцы нащупывают одну из подвесок на поясе.

— Зараза, — шепчет он, — и этот артефакт замкнуло.

— А что это? — я с любопытством наклоняюсь вперед, разглядывая янтарный камень в оправе. — Тоже для перемещений?

— Нет. Чтобы заткнуть болтушек.

— Да вы… вы невыносимы! — я вскакиваю и начинаю возмущенно ходить вперед-назад. — Вы настолько неотесаны, грубы и бестактны, что я не могу дождаться, когда главный суб'баи избавит нас друг от друга.

Леонард медленно садится, не отрывая от меня льдисто-синих глаз.

— Да как ты смеешь, дезер'ра? — шипит он, и я замираю. — Проявлять такое неуважение к суб'баи. Еще и бранишься, как… даже произносить это не буду. А ну-ка, сядь! — он указывает на место рядом с собой. — И чтобы до утра ни звука из твоих уст не вылетело.

— Рядом с вами не сяду, — упрямо возражаю я. — Вы нервный.

Леонард чертыхается.

— Иди сюда, наглая дезер'ра!

— И не подумаю!

Он взмахивает рукой. Вокруг моих запястий вспыхивает сиреневое свечение, тянущееся к нему тонкой нитью. Леонард дергает за невесомую дымку, и я чувствую, как что-то сковывает мои руки.

— Ой! — вырывается у меня.

— Иди сюда. Не бойся, я не буду ругаться.

Он снова дергает за невидимую нить, и меня против воли тянет к нему. Я, шокированная таким поворотом событий, упираюсь пятками в землю, отказываясь подчиняться.

— Перестань безобразничать, дезер'ра! — вспыхивает Леонард и резко дергает путы.

От неожиданного рывка я теряю равновесие и падаю прямо к нему. Леонард легко ловит меня, словно я ничего не вешу. Его ладони обхватывают мою талию, а пальцы невзначай скользят по нижним ребрам через ткань платья.

— Какая тощая, — замечает он. — Кожа да кости.

— Уберите руки! — я сбрасываю их и пытаюсь подняться, но Леонард хватает меня за локоть и усаживает возле себя.

— Помнишь, что я говорил про путы на ноги?

— А у вас же артефакты замкнуло, — напоминаю я, пытаясь высвободиться от его цепкой хватки.

— Мне не нужен артефакт, чтобы тебя связать. Хватит и ремня.

— Какого ремня? Да как вы смеете! — возмущаюсь я. — Да вы… Вы…

— Кто?

— Не скажу, — я складываю руки на груди. — Вы опять обзываться будете.

Я еще не забыла, как он сравнил меня непонятно с кем.

Леонард шумно выдыхает, демонстративно отпускает мой локоть и откидывается на накидку. Воцаряется тишина. Кажется, он решил меня игнорировать.

Я краем глаза смотрю на него — глаза закрыты, дыхание ровное, тело расслаблено. Неужели уснул?

Устраиваюсь поудобнее на твердой земле. Даже меховая накидка не спасает: всё равно холодно и некомфортно. Веки тяжелеют, но ложиться я не собираюсь, только не рядом с этим грубияном. Значит, подремлю сидя. Уж как-нибудь потерплю одну ночь.

Леонард

— Мой лучший суб'баи, — король улыбается и протягивает Леонарду свиток, перевязанный золотистой лентой. — Именем короля Аллатерии, Эльфреда Четвертого Аллатерийского, я назначаю тебя, лорд Леонард Севастьян, главным суб'баи королевского отряда.

Леонард едва верит своим ушам. То, к чему он так долго стремился, наконец свершилось. Стать главным суб'баи королевского отряда значит стать правой рукой короля в поисках дезер'р. Теперь перед ним открыты все двери, любое богатство, почет и уважение.

— Не надо, не надо мяса, — вдруг восклицает король.

Леонард озадаченно моргает и смотрит на него в недоумении.

— Простите, Ваше Величество?

— Неотесанный грубиян, — снова произносит король.

Леонард трясет головой. Лицо короля расплывается, тронный зал погружается в туман, а затем исчезает.

Слуха касается пение птицы. Леонард нехотя открывает глаза и смотрит на густые кроны деревьев над головой.

— Пустите, не выгоняйте, — бормочет тонкий женский голос в самое ухо. — Я заплачу́.

Леонард сжимает кулаки и медленно выдыхает. Эта дезер'ра прижалась к нему всем телом и сопит прямо в ухо. Да что там прижалась. Нагло закинула на него свои конечности и дрыхнет без задних ног, что-то бормоча во сне.

Да, такой наглой дезер'ры он еще не встречал. Обычно они трепещут перед ним, слово боятся сказать, робко отводят глаза и умоляют отпустить домой. А эта не ставит его ни во что. Своевольная, упрямая и совершенно невоспитанная.

Леонард скидывает с себя дезер'ру и резко садится. Дезер'ра сонно потягивается и распахивает большие светло-зеленые глаза.

— О, вы уже проснулись? Доброе утро, субарру, — слегка улыбнувшись, пропевает эта птичка.

— Суб'баи, — хмуро поправляет Леонард и поднимается на ноги.

Дезер'ра вскакивает следом и тут же начинает трещать:

— Мы сейчас отправимся в город? Он далеко? А что со мной будет потом? Меня проводят домой? Не молчите, пожалуйста. — Она ходит за ним по пятам, пока он молча отряхивает накидку и собирает вещи. — Мне желательно вернуться сегодня. Хозяйка квартиры ждать не будет. Это ведь возможно: вернуться сегодня?

Леонард резко останавливается, и она едва не налетает на него.

— Нет! — сквозь зубы цедит он.

Разворачивается и смотрит на нахалку. Пытается вложить в свой взгляд всю суровость одинокого вояки. Обычно такой взгляд заставляет девушек трепетать, но эта… Эта даже бровью не ведет. Сжимает губы, поднимает подбородок и смотрит на него с вызовом.

— Так когда я смогу вернуться домой? — не унимается она.

Леонард подходит ближе и чувствует легкий аромат ее цитрусовых духов. Его взгляд скользит по ее плечам, рыжим волосам, нежным губам. Какую бы премию он получил за нее, если бы не этот проклятый шрам, который всё испортил.

— Никогда, — шепчет он ей прямо в лицо. Ее глаза расширяются. — Ты никогда не вернешься домой, дезер'ра. — Ее ресницы дрожат. — Останешься здесь до конца своих дней.

Девушка ахает и прикрывает губы ладонью. Бездонные глаза тут же краснеют, наливаясь слезами. Леонард хмыкает: вот это правильная реакция. Такая, какая и должна быть у человека, попавшего в чужой мир.

— Вы не имеете права! — возмущенно восклицает она. — Это незаконно. Верните меня домой немедленно. Я требую!

Леонард обреченно закатывает глаза и поворачивается к тропе. Эта дезер'ра неисправима. А ведь ему предстоит провести с ней еще как минимум день, пока они не доберутся до города.

Зачем он перехватил ее у Нико? Дал бы ему ее забрать. А Леонард нашел бы себе другую.

«Не нашел бы», — возражает он сам себе мысленно.

Да, дезер'р сейчас днем с огнем не сыщешь. Очень редко стало их сюда заносить. А если и появлялся кто, то либо уже не жилец, либо не в себе. А ведь он так надеялся на повышение и прибавку к жалованию. Но с этой, повезет, если вообще с отряда не погонят.

Леонард невзначай оглядывается на девушку: идет за ним, ни на шаг не отстает, руки сложены на груди, губы обиженно поджаты, а глаза… Бездонные, огромные глаза так и прожигают его спину, вот-вот дыру проделают.

«Проклинает. Точно проклинает», — думает Леонард и решает по возвращении наведаться к Высшему Целителю. На всякий случай. А то знает он эти женские штучки: как зыркнет такая вот прелестница, а у него потом всё из рук валится. Женский сглаз, он такой — очень коварный.