(Не)любимая попаданка дракона

Глава 4

Виктория

Ветка бьет меня по лицу, прежде чем я успеваю ее перехватить. Леонард оборачивается, бросает на меня короткий, суровый взгляд и, не сказав ни слова, продолжает идти.

— Все-таки не обучены вы обращению с женщиной, — бормочу я, стараясь не отставать. — Никаких манер.

Я не свожу глаз с подвесок на его поясе. Они зазывающе звенят при каждом его шаге, и мне всё сильнее хочется протянуть к ним руку. Особенно меня привлекает одна — с крупным бирюзовым камнем в серебряной оправе. Именно к ней тянутся невидимые путы на моих запястьях. Стянуть бы ее незаметненько, чтобы лишить его возможности мной управлять. Может, тогда получится сбежать. Ведь он уже не сможет притащить меня обратно, камешек-то уже будет тю-тю.

— Между прочим, варварские методы давно вышли из моды, — я веду непринужденную беседу, а глаза хищно следят за подвеской. — Сейчас в цене взаимное уважение, вы знаете об этом?

Но Леонард, похоже, не знал. Потому что он молчит всю дорогу. Лишь изредка бросает через плечо настороженные взгляды, хмурится и отворачивается обратно. Непонятно, о чем он думает, но на всякий случай я решаю держать ухо востро.

— Кстати, Леонард, — я почти бегу, чтобы поспеть за его широким шагом, но не подаю вида. Просить сбавить темп не позволяет гордость. — Скажите, а если я поговорю с королем, всё ему объясню, он сможет мне помочь? Раз уж вы не можете решить мою проблему, может, король сможет? Это всё же совсем другой уровень. Он, наверное, умеет решать такие вопросы? Как вы считаете, Леонард? — я наконец нагоняю его и легонько дергаю за рукав. — Леонард? Так король сможет мне помочь?

Леонард останавливается и поворачивается ко мне. Одаривает меня недовольной миной, поднимает руку и достает из уха маленький пуховый шарик.

— Я весь во внимании, дезер'ра, — с расстановкой произносит он.

Я смотрю на белый комочек в его ладони, не веря своим глазам. Это что, беруши?

— Вы… — у меня перехватывает дыхание. — Вы все это время меня не слушали?

— Ты невыносимо болтлива. У меня от тебя голова уже трещит, — он устало потирает лоб. — Говори, дезер'ра, пока я дал тебе слово.

Во мне всё закипает от возмущения. Я смотрю на него исподлобья, с трудом сдерживаясь. В глазах щиплет, в груди сжимается обида. Я с ним тут беседы веду, как дура. Пытаюсь наладить, так сказать, контакт с аборигеном, а он.

— Да вы, вы… Самый настоящий варвар! — слова, пропитанные жгучей обидой, сами слетают с губ.

— Вар-вар, — со вкусом повторяет Леонард, пробуя слово на язык. — Звучит мужественно. Надеюсь, в твоем мире это комплимент?

Я плотно сжимаю губы и демонстративно шагаю прочь по тропе. В спину прилетает смешок.

— Странная ты, — бормочет Леонард.

Я не оборачиваюсь. Решаю, что больше ни слова ему не скажу. Никогда-никогда не заговорю. Пусть сам теперь пытается общаться, если ему нужно.

Остаток пути мы молчим. Леонард идет позади. Я чувствую его взгляд на себе, но не поворачиваюсь. Мне ужасно хочется заговорить. В голове крутятся вопросы: что это за место, и что со мной будет, когда снимут эти путы? Но я держусь. Леонард тоже не произносит ни слова.

Когда мы выходим на проселочную дорогу, его рука ложится мне на плечо. Я вопросительно оглядываюсь и сбрасываю ее.

— Вам что-то нужно? — стараюсь, чтобы голос звучал холодно и отстраненно.

Синие глаза Леонарда вспыхивают. Он щелкает меня по носу.

— Не борзей, дезер'ра.

Я закрываю глаза, медленно вздыхаю и считаю до десяти. Спокойно. Этот нахал не выведет меня на эмоции. Я буду умнее. Притворюсь смиренной, усыплю его бдительность, а потом сорву подвеску и исчезну. Пусть ищет, охотничек. Отличный план.

— Чего улыбаешься, дезер'ра? — раздается над самым ухом. — Светишься вся.

Я испуганно распахиваю глаза, будто пойманная на месте преступления. Леонард смотрит на меня с настороженным прищуром.

— Милый субарру, — безмятежно улыбаюсь я и кладу ладонь ему на плечо.

— Суб'баи, — поправляет он, с недоумением глядя на мою руку.

— Ах, суб'баи, а скоро ли мы прибудем в город? — я хлопаю ресницами. — Надеюсь, это не займет много времени?

Губы Леонарда искривляются в насмешливую улыбку, а его правая рука ложится мне на спину. Я замираю, как воробушек в объятиях кота.

— Скоро, дезер'ра, скоро, — его ладонь скользит вдоль по позвоночнику и неожиданно накрывает мою ягодицу.

Я нервно сглатываю. Это не входило в мои планы. Мы так не договаривались.

— Что вы себе позволяете? — восклицаю я и гневно толкаю его в грудь. Замах, звонкая пощечина, и на изумленном лице Леонарда расцветает красный след от моей ладони.

— Дезер'ра, — ошеломленно выдыхает он, потирая щеку. — Как, — его взгляд темнеет, — ты, — голос становится ниже, — посмела?

Он оскаливается, его плечи напрягаются, руки сжимаются в кулаки.

Ой, мамочки.

Не дожидаясь возмездия разъяренного суб'баи, я бросаюсь в чащу. Сзади раздается громкое ругательство и хруст ломающихся веток. Я бегу по лесу, как ужаленная, крича и размахивая руками.

— Помогите! Спасите!

— Перестань безобразничать, дезер'ра! — долетает временами до слуха.

Да как тут перестать? Когда за тобой гонится здоровенный разъяренный мужчина?

Впереди маячит чей-то силуэт. Боже, люди.

— Спасите! — кричу я.

Незнакомая женщина в длинном коричневом платье и белом чепце оборачивается на мой крик. Она стоит с плетеной корзиной в руках и смотрит на меня. Ее глаза широко раскрываются от удивления. А меня сбивает с ног сильный толчок в спину.

— Поймал, — хрипит в ухо Леонард, прижимая меня к земле. В лицо ударяет запах влажной почвы и травы.

Я пытаюсь выбраться из-под веса Леонарда, но он только сильнее наваливается сверху. Обездвиживает сильным захватом мои руки и заглядывает через плечо в лицо.

— Раздавите, — пищу я.

— Господин суб'баи, — раздается женский голос.

Я поднимаю голову. Над нами стоит та женщина в чепце и внимательно меня разглядывает.

— Вам помочь? — обращается она к Леонарду.

У меня от удивления сам собой открывается рот.

— Благодарю, мадам, — вежливо и спокойно отвечает Леонард. Надо же, со мной он так никогда не разговаривал. — Я справлюсь.

Леонард наконец поднимается и резким рывком ставит меня на ноги.

— Проблемная дезер'ра? — с легким смущением спрашивает женщина, бросая на меня быстрый взгляд.

Я открываю рот, чтобы провести ей воспитательную беседу про незаконность такого обращения с женщиной и варварские методы суб'баи, но меня грубо прерывают:

— Вы даже не представляете, насколько, — говорит Леонард, сжимая пальцы на моем плече, и предупреждающе щурится.

Я сжимаю губы. Понятно. Помощи здесь можно не ждать. Все скорее побегут спасать бедных суб'баи от страшных дезер'р.

Смотрю на женщину с явным неодобрением. Она замечает это и пугливо отступает.

— Я, пожалуй, пойду, господин суб'баи. С вашего позволения, — она почтительно кланяется и торопливо уходит по тропинке, время от времени опасливо оглядываясь на меня.

Я показываю ей язык. Она ахает и почти бежит прочь.

— Предательница, — бормочу я. — Где же твоя женская солидарность? Ну, беги, беги.

Поворачиваюсь к Леонарду и вздрагиваю. Взгляд скользит по красному пятну на его щеке. Оно горит ярким огнем, а на коже остались три длинных царапины от моих ногтей. Он хмуро трет щеку и кривит губы.

— Извинись, дезер'ра, — говорит он строго, глаза метают молнии.

Я скрещиваю руки на груди.

— Только после вас, господин суб'баи.

— Моя совесть кристально чиста, — отрезает он.

— Ах, вот как? А распускать руки можно? — я возмущенно шагаю к нему. — Учтите, я никому не позволю себя лапать. Не будет этого. Никогда.

Леонард усмехается.

— Все вы сначала так говорите. А потом жметесь под покровом ночи, как последние распутницы. «Ой, суб'баи, вы такой напряженный, — он пародирует женские интонации, — а давайте я помогу вам расслабиться». Знай, дезер'ра, я ваши женские уловки насквозь вижу. Ладошку она мне на плечо положила, глазками хлопает, думаешь, я идиот? — Я открываю рот, чтобы возмутиться, но он угрожающе шагает ко мне, и слова застревают в горле. — Не играй со мной. Я не тот, с кем прокатит этот спектакль. Пошли.

Леонард резко дергает рукой, путы на моих запястьях вспыхивают и тянут меня за его грозной фигурой. Я иду молча и гневно буравлю его спину взглядом.

Как он мог подумать обо мне такое? Что я стану соблазнять его, чтобы вернуться домой? Это оскорбительно. Никогда. Никогда я не упаду так низко! Всё, чего я хотела, лишь втереться в доверие, наладить нормальное общение. Откуда же мне было знать, что этот неотесанный хам не умеет общаться по-человечески.

Что ж, подружиться не получилось, но я все еще полна решимости заполучить подвеску. Значит, придется менять тактику.

— Заночуем на постоялом дворе, — говорит Леонард, когда мы снова выходим на дорогу. — Здесь недалеко есть один. До ночи как раз доберемся.

Я демонстративно молчу и смотрю на розовеющий горизонт.

— О, дезер'ра решила показать характер? — произносит Леонард.

Я не отвечаю, поднимаю подбородок и с гордым видом иду за ним. Леонард усмехается и дергает за путы. Меня притягивает к нему, и я слегка на него налетаю. Теперь я иду слева от него и стараюсь не касаться его своим бедром, но это почти невозможно. Этот нахал стягивает невидимые цепи до упора. И всё это — с абсолютно невозмутимым лицом.

— Прекратите! — выпаливаю я.

— Что?

— Жаться ко мне. Обвиняете меня не пойми в чем, а сами.

— Нужна ты мне больно. Простушка, а самомнение, как у королевы.

— Уж чего-чего, но до вашего самомнения мне далеко. Да перестаньте прижиматься! — я пытаюсь отодвинуться, но Леонард снова дергает меня к себе.

— Поздно уже, дезер'ра, — он кивает на заходящее солнце. — Разбойники не дремлют. Лучше держись ближе.

— Разбойники? — я встревоженно поднимаю голову. Желание спорить мгновенно исчезает. — Здесь водятся разбойники? — переходя на шепот, я пугливо оглядываюсь и прижимаюсь к Леонарду еще плотнее. Даже обхватываю его за локоть. — Что же вы сразу не сказали? А если они уже заметили нас? Боже, что же делать? Что делать? Я еще так молода. Вы умеете драться, Леонард?

Мои пальцы нервно перебирают его рукав, в который я вцепилась. Глаза беспокойно скользят по лесу, погружающемуся в темноту. В чаще мерещатся шорохи и шаги.

— Не умеете? — шепчу, с надеждой глядя на суб'баи. Он молчит и кажется совершенно спокойным. — Совсем-совсем?

— Тихо, дезер'ра, — шикает он. — Разбойники могут нас и не заметить, но ты делаешь всё, чтобы привлечь их внимание.

— Еще скажите, что это я затащила нас в этот лес.

— Уймись!

— Подождите, — я начинаю судорожно рыться в сумке.

Пальцы нащупывают маленький флакон — дезодорант-спрей. Подарок коллеги на день рождения. «Он, говорят, очень стойкий». Стойкий — не то слово, с удушливо-сладким запахом дешевых духов. Я собиралась его выкинуть, но в суете забыла.

«Лучше, чем ничего», — мелькает мысль.

Главное — эффект неожиданности. Вряд ли разбойники ожидают получить отпор в виде «Алтайской свежести семи трав».

— Жаль, вы драться не умеете, — шепчу я, сжимая в дрожащей руке дезодорант. — Но вы не волнуйтесь, там главное посильнее в морду дать.

— Дезер'ра…

— Да-да, не ждите, пока вас начнут бить, — я семеню рядом с Ленардом, стараясь не отставать. — Увидите разбойника — сразу в морду. Эффект неожиданности, так сказать.

— Дезер'ра…

— Нам главное, суб'баи, выиграть время, чтобы успеть убежать. А то я ведь медленно бегаю. Вы ведь видели, как медленно? Вы меня в три счета нагоняли. Почему вы улыбаетесь?

Я с недоумением смотрю на насмешливую улыбку, тронувшую его губы.

— Что? Вам смешно?

Леонард протяжно вздыхает, закатывает глаза и ускоряет шаг. Я бросаюсь за ним, но вдруг замираю. Впереди, прямо навстречу нам, идут трое мужчин в грязных рубахах и широких штанах. Лохматые, небритые, они громко разговаривают на незнакомом языке. Точно разбойники!

У меня волосы на голове встают дыбом.

— Леонард! — шепчу я.

Но он не слышит. Спокойно идет навстречу бандитам, словно ничего не замечая.

— Леонард! — в панике шиплю я.

Мужчины замечают его. Их глаза загораются. Боже! Они же его отлупят, а потом ограбят и, не дай боже, убьют.

Они не сводят с Леонарда взглядов, смотрят на него, как стервятники, и оживленно перешептываются.

«Прикидывают, как награбленное будут делить, поганцы», — мелькает у меня в голове.

К счастью, меня еще не заметили. Я стою чуть поодаль и почти не видна в сумерках.

Пригибаюсь и юркаю в кусты. Леонард продолжает идти, словно так и надо. Шагает гордо, уверенно, расправив плечи.

— Какой же ты идиот, — бормочу я.

В голове проносится шальная мысль: а не убежать ли сейчас, пока есть возможность? Если разбойники будут заняты Леонардом, я успею скрыться. Раз уж этот гордец полностью лишен инстинкта самосохранения, может, ну его?

Я поворачиваюсь к лесу, оглядываю темную чащу, топчусь на месте и в отчаянии вздыхаю.

— Проклятое воспитание! — пинаю камешек.

Нет, не могу. Не могу бросить живое существо в беде. Даже если это высокомерный, самовлюбленный хам и грубиян.

Я крепче сжимаю в руке дезодорант и крадучись двигаюсь вдоль кустов. То, что меня еще не обнаружили, — большая удача. Я могу незаметно подкрасться, спугнуть разбойников неожиданным выходом, схватить Леонарда и убежать. Отличный план. Просто превосходный.

Я уже вижу их сквозь листву, они совсем близко. О чем-то громко спорят на своем разбойничьем языке, придумывают преступление.

Напряженно готовлюсь сделать свой ход.

— Дезер'ра! — Леонард внезапно оборачивается. — Где ты там? Не отставай.

Я застываю в той нелепой согнутой в три погибели позе, в которой подкрадывалась к бандитам. Они все трое оборачиваются и смотрят на меня во все глаза.