(Не)любимая попаданка дракона

Глава 5

Разбойники изумленно замирают, синхронно выдав что-то вроде «Ах!». Один из них, самый бандитский на вид, вдруг подается вперед и тянет ко мне мозолистую руку.

Я взвизгиваю от страха, понимая, что весь мой план провалился, и делаю единственное, что приходит в голову: выскакиваю из кустов и брызгаю перед собой дезодорантом.

Раздаются возгласы и вскрики. Разбойники, к моему ужасу, бросаются к Леонарду.

— Леонард! Бейте их! — кричу я и бегу за ними.

Но, кажется, это какие-то неправильные разбойники. Вместо того чтобы напасть и начать делать свои разбойничьи дела, они с мольбой кидаются за спину Леонарда.

Я замираю в паре шагов от них.

— Суб'баи! Суб'баи! — причитают они, пугливо выглядывая из-за спины Леонарда и бросая на меня ошарашенные взгляды. — Спасите! Там бешеная дезер'ра!

— Дезер'ра, — шипит Леонард. — Ты что вытворяешь?

— Она на нас напала! — восклицает один из бандитов из-за его плеча.

— У нее, наверное, ум помутился при переходе, — поддакивает второй.

Третий, ощутивший на себе сногсшибательную силу «Алтайской свежести», испуганно прячется за остальными и громко шмыгает носом.

Я медленно убираю дезодорант в сумочку. Мужчины напряженно следят за каждым моим движением.

— Уважаемые, я прошу прощения за эту дезер'ру, — говорит Леонард, и в его голосе слышится сдерживаемое раздражение. — Она просто очень плохо воспитана.

— Это я плохо воспитана? — выпаливаю я, но ловлю мрачный взгляд Леонарда и прикусываю язык.

Как оказалось, разбойники были вовсе не разбойниками, а простыми работягами, которые после тяжелой смены возвращались домой.

Пока Леонард приносит им свои извинения, я стою чуть поодаль, ковыряю носком ботинка землю и сгораю от стыда. Откуда ж мне было знать, что у местных дровосеков такие бандитские физиономии.

— Всего доброго, путники, — прощается с ними Леонард и идет ко мне.

Путы на моих запястьях вспыхивают сиреневым светом, и меня тянет прямо к нему. Он ловит меня, обхватывая обеими руками за талию.

— Еще раз, дезер'ра, — медленно и грозно произносит он, — еще одна такая выходка…

— Вы сами виноваты, — робко возражаю я. — Вы напугали меня рассказами о разбойниках. Я думала, они на вас нападут.

Леонард усмехается.

— Только не говори, что ты пыталась меня защитить. Никогда не поверю в такое благородство. Дезер'ры не способны на такое.

Я вспыхиваю от возмущения и пытаюсь вырваться из его хватки, но он только крепче прижимает меня к себе.

— Да как вы смеете! Я думала, вам угрожает опасность и хотела помочь.

— Как говорит главный суб'баи, дезер'ры слишком эгоистичны и никогда искренне не помогут суб'баи. А все ваши действия продиктованы лишь желанием обвести суб'баи вокруг пальца. Поэтому меня этими слезливыми штучками не проведешь, хитрая дезер'ра.

Он отпускает меня так резко, что я едва удерживаю равновесие. Вот как? Я молча поправляю платье и иду по тропе, не глядя на него. Хочется сказать многое, но я сдерживаюсь. Негоже опускаться до его уровня и ссориться, как базарная девка. Пусть думает что хочет, а я выберу благородный игнор.

Мы идем в полной тишине. Луна слабо освещает дорогу. Леонард шагает позади, взаимно меня игнорируя.

«Наглец, — думаю я, украдкой глядя на него. — Это я эгоистичная? Как у него только язык повернулся такое сказать?»

Бабушка всегда говорила, что я в детстве была самой доброй девочкой во дворе. Даже слишком доброй. Не то что эти наглые и шумные соседские дети, по ее словам.

— И вовсе я не эгоистичная, — бросаю через плечо и тут же прикусываю язык.

Ох, и ведь не хотела спорить! Но как тут промолчать, когда тебя так несправедливо обвиняют?

— А я уже надеялся, что ты будешь молчать до конца пути, — с усмешкой говорит Леонард. — Но видимо, не судьба.

— Ах, так? — я поворачиваюсь к нему, упирая руки в бока. — А вот и ни слово больше вам не скажу. Даже не просите. Ни одного звука больше в вашу сторону не произнесу.

— Эх, ты очень жестока, дезер'ра. Даже не представляю, как переживу твое молчание.

Леонард с усмешкой на губах проходит мимо и скрывается за поворотом. Я остаюсь одна посреди ночной дороги, окруженная темным, густым лесом.

— Леонард? — испуганно зову я и бросаюсь за ним.

На всех парах влетаю за поворот и едва не спотыкаюсь об чье-то тело, дрыхнущее на земле.

— Мамочки! — вскрикиваю я.

— Мамочки здесь нет, есть только я, — бормочет сонное тело и тянет ко мне грязные руки.

Я огребаю наглое тело сумкой, отскакиваю назад и чуть не сталкиваюсь с Леонардом.

— Почему стоит мне отвернуться, как ты уже на кого-то нападаешь? — говорит Леонард. — Мне тебя что, все время возле себя на цепи держать?

«А тебе, наверное, этого очень хотелось бы, да?» — думаю я, но ему ни слова не говорю. Я же с ним не разговариваю.

— Остановимся здесь, — он тянет меня за путы.

Впереди появляется свет, слышны голоса.

Я выглядываю из-за плеча Леонарда и замираю. Перед нами настоящий трактир, точь-в-точь как в историческом фильме. Двухэтажное здание, в окнах которого горит свет, над массивными дверями — покосившаяся вывеска «Хромой кролик», у входа несколько посетителей о чем-то громко спорят и готовы вот-вот полезть в драку.

— Мы останемся тут? — испуганно спрашиваю я. — Среди этих… людей?

Леонард переступает через спящего у двери мужчину и входит внутрь. Нас встречает гул голосов, перемежающийся женским смехом.

— Леонард! — зову я, стараясь не отставать.

Шумные, разгоряченные напитками посетители устремляют на нас любопытные взгляды. Особенно пристальные — на меня.

— И слово-то твое ничего не стоит, дезер'ра, — устало говорит Леонард, садясь за дальний столик. — Обещала ведь больше не болтать.

— Если бы вы не привели меня в это отвратительное место, — достаю из сумки влажную салфетку и протираю сиденье стула, — я бы и дальше с вами не разговаривала, но на это же просто невозможно смолчать.

Сажусь на край стула, достаю еще одну салфетку, протираю стол под насмешливым взглядом Леонарда.

— Если вам нравятся такие заведения, то мне — нет. Я, вообще-то, приличная девушка из порядочной семьи.

Я замечаю, что в трактире становится тише. Смолкают разговоры, никто больше не кричит и не смеется. Все смотрят на нас, перешептываются.

— Суб'баи, — к нам подходит высокий мужчина с густыми усами и с повязанным на поясе серым передником, — для нас большая честь принимать вас у себя. Вижу, охота удалась, — он бросает на меня любопытный взгляд. Я хмурюсь, отчего мужчина торопливо поворачивается к Леонарду. — Что пожелаете, суб'баи? Для вас всё самое лучшее.

Ого. А Леонард не последний человек в этом мире. Вон как трактирщик перед ним расстилается. Кажется, суб'баи у них тут пользуются уважением. А это еще один минус для меня. Значит, никто мне не поможет от него сбежать.

Леонард задумчиво трет подбородок и делает заказ:

— Бараньи ребрышки в кисло-сладком соусе, пирог с индейкой, компот и тарелку травы.

— Простите, уважаемый суб'баи, — трактирщик растерянно переспрашивает, — вы сказали тарелку… травы?

— Да, для дамы, — Леонард подмигивает мне. — Это особый вид дезер'ры — травоядная.

Трактирщик смотрит на меня, как на диковинку.

— У вас есть овощной салат? — говорю я, улыбаясь. Не позволю я какому-то Леонарду выставлять меня непонятно кем. — Принесите мне, пожалуйста, овощей. И зелени побольше, будьте добры. Зелень очень полезна.

— Овощей и зелени, — бормочет мужчина и удаляется в замешательстве.

Я складываю руки на столе и пытливо смотрю на Леонарда. Он напряженно хмурится, почуяв неладное.

— Леонард, — улыбаюсь я. — Так когда вы вернете меня домой?

Он мрачнеет и встает из-за стола.

— Пойду договорюсь насчет комнаты, — раздраженно бросает Леонард. — Сиди тихо, дезер'ра, и веди себя прилично. Я скоро вернусь.

Я смотрю ему вслед и думаю: как же тяжело иметь дело с человеком, который не умеет строить диалог. Этому Леонарду явно нужно почитать книги по эффективной коммуникации.

Оглядываю шумный трактир. Место, конечно, так себе: грязное, пахнет потом и едой, контингент тоже оставляет желать лучшего, но при этом атмосферное. Я такие только в исторических фильмах видела. На стенах висят доспехи и мечи, за стойкой худощавый старик протирает стаканы, девушки в пышных юбках и тугих корсетах разносят посетителям напитки и блюда.

Временами я замечаю на себе их украдкие взгляды и мимолетные шушуканья.

Я машу им рукой и приветственно улыбаюсь. Почему бы не пообщаться с аборигенами до возвращения домой? Будет о чем рассказать знакомым.

Девушки хихикают, но не подходят. Все-таки от статуса дезер'ры одни минусы. Уже не в первый раз вижу к себе предвзятое отношение.

Достаю из сумки колоду карт. Раз Леонард не отвечает на мои вопросы, я сама всё узнаю.

Тасую колоду, задаю мысленно вопрос и заученным движением вытягиваю карту. Хоть гадать себе и не люблю — карты могут врать — но сейчас была безвыходная ситуация.

С волнением раскрываю карту и ахаю.

«Вернусь ли я домой?» Десять мечей. Категоричное нет.

— Это что за выкрутасы? — шепчу я колоде. — Ты так не шути, подруга.

Вытягиваю еще одну.

«Что меня здесь ждет?» Девять мечей. Слезы, много слез.

— Да ты издеваешься! — восклицаю я.

Мужчины за соседним столиком замолкают и с подозрением косятся на меня.

Вытягиваю третью карту.

«К чему я здесь приду?» Императрица…

— Вау, вы ведьма? — вдруг слышу за спиной.

Оглядываюсь. Рядом стоит русоволосая девушка с лисьими глазами, одна из тех официанток, и с любопытством разглядывает мои карты.

— Ведьма? — приподнимаю бровь. — Я вас умоляю, это же пережиток средневековья. Я, милая барышня, таролог.

— Вау, — протягивает она и плюхается на стул напротив, ее подруги наблюдают издалека. — А мне карты раскинете?

Улыбаюсь и вытаскиваю несколько карт, раскладываю на столе. Качаю головой.

— Знаю, что тревожит сердце твое девичье. Поклонников много вокруг тебя. Всё готовы бросить они к твоим ногам, речами красивыми да золотом тебя осыпают, только это всё не настоящее.

Девушка нервно мнет в руках салфетку.

— Замуж ты хочешь за достойного и любящего, только попадаются одни… козлы!

Девушка кивает.

— Видят в тебе только красивую куклу, а вот это, — я прикладываю руку к своей груди, — душу твою, не видят.

— Госпожа ведьма…

— Таролог, — поправляю я.

— Госпожа таролог, — девушка шмыгает курносым носом, — как же вы всё ладно говорите. А ведь всё так, всё так. Не ценят совсем. Что же делать-то, госпожа таролог?

— Что делать, что делать, — я развожу руками, — начать уважать себя, ценить, холить и лелеять. Ты у себя одна, моя дорогая, не позволяй, каким-то мужланам себя обижать.

Эх, кто бы мне такое сказал пару лет назад, я, может, и не связалась бы со своим бывшим. Столько времени и нервов на него потратила.

— А как это: холить и лелеять? — раздается за спиной.

Оборачиваюсь. За мной стоит толпа девушек — тех самых местных официанток. Ох, любопытные голубушки!

— Девушки, — говорю я, раскладывая карты веером, — вы попали в надежные руки. Садитесь, мои дорогие, сейчас я вам всё расскажу.