Попаданка. Замуж по принуждению

Глава 1. Чужая свадьба

Первое, что я почувствовала, был запах.

Не свой. Не знакомый. Не мой мир.

Слишком сладкий, удушливый аромат белых цветов, густой, липкий, как мед, которым залили воздух. Он стоял в горле, мешал вдохнуть полной грудью, и мне казалось, что еще немного — и меня просто вырвет. Где-то рядом потрескивали свечи. Сквозь закрытые веки пробивался теплый золотой свет, а в ушах стоял гул. Тяжелый, глухой, будто я всплывала со дна очень глубокого озера.

Я попыталась пошевелиться.

Тело было не моим.

Это осознание пришло раньше, чем страх. Руки — слишком легкие. Пальцы — тонкие, длинные, чужие. На запястьях что-то холодное, звенящее. На шее тяжесть. На голове — словно металлический обруч, вплетенный в волосы. Спина выпрямлена так, будто меня поставили к невидимой стене. Ткань платья обнимала тело туго и непривычно, будто я была затянута в декоративную ловушку.

Я резко открыла глаза.

Передо мной дрогнуло огромное зеркало в золоченой раме.

И из зеркала на меня смотрела не я.

У меня перехватило дыхание.

В отражении стояла девушка лет двадцати, может, чуть больше. Очень красивая — той опасной, почти болезненной красотой, которую замечают сразу. Огромные серо-зеленые глаза, сейчас расширенные от шока. Полные губы. Волосы — густые, каштановые, уложенные тяжелыми волнами и переплетенные жемчужными нитями. Белое платье. Не просто белое — ослепительно-свадебное, с кружевом, вышивкой, стеклярусом, тонкой вуалью, спадающей по плечам. На груди мерцал кулон в форме капли с темным камнем внутри, словно в него поймали кусок ночи.

Я смотрела на нее.

Она смотрела на меня.

А потом я, кажется, забыла, как дышать.

— Госпожа? — раздался дрожащий голос слева. — Госпожа, пожалуйста… не молчите так.

Я дернулась и повернула голову.

Возле меня стояла женщина в темном платье с туго собранными волосами. Лицо бледное, обеспокоенное, но не настолько, как должно было бы быть у человека рядом с кем-то, кто только что, возможно, потерял сознание. Нет. В ее глазах было не только беспокойство. Там был страх. И странная, почти обреченная жалость.

— Вы слышите меня? — она нервно сжала руки. — До церемонии осталось несколько минут.

Несколько секунд я просто смотрела на нее, не понимая ни слова.

Нет, слова я понимала.

Я понимала все.

И это было еще страшнее.

— Что… — голос сорвался. Не мой голос. Более мягкий, ниже, чем мой настоящий. — Что происходит?

Женщина побледнела еще сильнее.

— Не надо, госпожа… — прошептала она. — Умоляю вас, не начинайте снова. Если вас услышат…

Снова?

У меня внутри все похолодело.

Я попятилась на шаг и снова уставилась в зеркало.

Это был не сон. Не бред. Не розыгрыш. Сон не бывает таким детальным — с тяжестью ткани на коже, с запахом воска, с зудом от кружев на ключицах, с собственным сердцем, которое колотилось так, будто пыталось пробить ребра.

Последнее, что я помнила, — вечер. Дождь. Скользкий тротуар. Свет фар, режущий глаза. Резкий визг тормозов. Удар.

А потом — темнота.

А теперь я стояла в чужом теле. В свадебном платье. В комнате, похожей на музейное воплощение средневековой роскоши. С бархатными шторами, резными колоннами, горящим камином и тяжелыми канделябрами вдоль стен.

И кто-то сказал, что до церемонии осталось несколько минут.

Нет.

Нет-нет-нет.

— Где я? — спросила я уже жестче, хватаясь за край туалетного столика, чтобы не упасть. — Кто я такая?

Служанка — или кем она была — испуганно оглянулась на дверь, словно та могла услышать наш разговор.

— Госпожа, не надо… — ее голос упал до шепота. — Вы леди Эвелина Марейн. Вы должны выйти в храм и завершить обряд. Если вы снова начнете сопротивляться, нас всех накажут.

Леди Эвелина Марейн.

Чужое имя ударило как пощечина.

Я проглотила подступившую тошноту.

— А если я не выйду?

Женщина посмотрела на меня так, будто я спросила, что будет, если прыгнуть в костер.

— Тогда вас выведут силой.

Между нами повисла тишина.

Где-то далеко — возможно, внизу — раздался низкий протяжный удар колокола.

Она вздрогнула.

— Пора.

Я не сдвинулась.

Служанка, кажется, поняла это по моему лицу. Ее губы затряслись.

— Госпожа, прошу. Вы не понимаете. Лучше пройти самой. Сегодня лучше не злить его.

Его.

Я медленно повернула голову.

— Кого?

Она замерла.

А потом так тихо, будто даже стены могли донести:

— Вашего жениха.

В животе что-то провалилось.

— И кто он такой, что вы все его так боитесь?

Женщина опустила глаза.

— Лорд Кайден Вальтер.

Я не знала этого имени. Разумеется, не знала. Но по тому, как она его произнесла — не как имя человека, а как приговор, — мне стало ясно: это тот, от кого бегут. Тот, чьих шагов ждут в ужасе. Тот, о ком не говорят громко.

За дверью послышался стук.

Не вежливый. Холодный. Ровный.

— Время вышло, — раздался мужской голос. — Невесту ждут.

Служанка побелела так, что даже губы стали серыми. Она бросилась ко мне, пытаясь расправить юбки, поправить вуаль, словно надеялась, что, если я буду выглядеть идеально, это почему-то спасет нас обеих.

— Идите, госпожа, — прошептала она. — Просто идите. Не смотрите никому в глаза. Не спорьте. Не плачьте. И, ради богов… не злите лорда.

Не плачьте.

Поздно.

Я не плакала только потому, что страх был слишком большим даже для слез.

Дверь распахнулась.

На пороге стояли двое мужчин в темной форме с серебряными застежками на груди. Ни намека на праздничность. Ни тени улыбки. Они выглядели как конвой, которому поручили сопроводить опасного преступника.

Одним из них был высокий седой мужчина с резкими чертами лица. Не слуга. Не охранник. Скорее кто-то из приближенных. Его взгляд скользнул по мне быстро, сухо, без малейшего сочувствия.

— Леди Марейн, — произнес он ровно. — Вас ожидают.

— Я не хочу замуж, — сказала я прежде, чем успела подумать.

В комнате стало тише, чем было.

Так тихо, что я услышала, как треснула свеча в ближайшем канделябре.

Седой мужчина посмотрел на меня внимательнее.

Без удивления.

Без раздражения.

С почти ледяной усталостью, словно слышал это уже много раз.

— Ваше желание никого не интересует.

Меня будто облили ледяной водой.

— Это что, шутка? Это насилие.

Он прищурился, и на мгновение мне показалось, что слово оказалось для него незнакомым.

— Это решение, принятое за вас, леди. И сегодня вы его исполните.

Я резко шагнула назад.

— Нет.

Оба мужчины одновременно напряглись.

Служанка пискнула что-то бессвязное и отступила к стене, будто хотела исчезнуть.

А я смотрела на них и понимала: все происходит по-настоящему. Меня действительно собираются силой выдать замуж в каком-то чужом мире, в чужом теле, за человека, которого здесь боятся до дрожи. И никто не считает это неправильным. Никто даже не пытается сделать вид, будто у меня есть выбор.

— Я сказала нет, — повторила я, уже дрожащим голосом. — Я никуда не пойду.

Седой мужчина кивнул одному из сопровождающих.

Тот шагнул вперед.

Рефлекторно я схватила со стола первую попавшуюся вещь — тяжелую щетку для волос с серебряной ручкой — и выставила перед собой, как оружие.

— Не подходите.

Мужчина остановился.

Не потому, что испугался. Просто оценивал, сколько именно силы понадобится, чтобы меня обездвижить и при этом не испортить невесту до церемонии.

— Не заставляйте нас применять силу, леди, — ровно сказал седой.

Я засмеялась.

Коротко. Хрипло. Почти безумно.

— Вы серьезно? Вы уже меня заставляете!

Где-то в глубине коридора послышались шаги.

Неторопливые. Тяжелые. Спокойные.

И этого оказалось достаточно, чтобы у всех в комнате изменились лица.

Служанка опустила голову так низко, словно боялась даже случайно посмотреть. Один из мужчин отступил в сторону. Седой вытянулся и, как мне показалось, едва заметно напрягся.

Шаги приблизились.

Потом в дверном проеме возник он.

На секунду мне показалось, что в комнату вошла сама ночь.

Высокий. Очень высокий. В черном, идеально сидящем камзоле с темным серебром на манжетах и воротнике. Широкие плечи, прямая осанка, спокойствие хищника, который точно знает: ему не нужно торопиться, добыча все равно никуда не денется. Черные волосы, откинутые назад. Жесткие скулы. Темные глаза — холодные, глубокие, нечитаемые. Не просто красивый мужчина. Опасно красивый. Так бывает с оружием — оно может быть безупречно изящным, но от этого не становится менее смертельным.

Лорд Кайден Вальтер.

Я поняла это сразу, без слов.

Он окинул комнату одним взглядом.

Служанка съежилась.

Седой мужчина опустил голову.

И только потом эти темные глаза остановились на мне.

На мне — с щеткой в руке, в свадебном платье, с паникой на лице и безумием в крови.

Он молчал.

Слишком долго.

Настолько, что мне захотелось заорать, лишь бы разрушить это давящее молчание.

— Я никуда не пойду, — выпалила я, прежде чем успела испугаться собственных слов.

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Он медленно вошел в комнату.

Остальные расступились еще сильнее.

Я подняла подбородок, хотя внутри уже все тряслось. Он остановился в нескольких шагах от меня. Так близко, что я различила едва уловимый запах — холодный, древесный, с чем-то горьким, как дым после грозы.

— У тебя нет выбора, — сказал он.

Голос оказался низким. Спокойным. Совсем без крика. И от этого еще страшнее.

— Есть, — сказала я, сжимая щетку так, что побелели пальцы. — Я могу сказать нет.

В его взгляде мелькнуло что-то неуловимое. Не то удивление, не то интерес.

— Ты уже говорила.

— И скажу еще раз.

— Не сомневаюсь.

Он посмотрел на щетку в моей руке. Потом снова мне в лицо.

— Это должно меня остановить?

— Если потребуется, я и этим воспользуюсь.

Сзади кто-то шумно втянул воздух. Наверное, служанка. Наверное, никто и никогда не говорил с ним так.

А мне уже было все равно. Страх достиг той точки, когда внутри вдруг появляется ярость. Дикая, безрассудная, почти спасительная.

— Я не ваша вещь, — сказала я. — И не пойду на эту свадьбу только потому, что вы так решили.

Тень улыбки не коснулась его губ, но что-то в лице изменилось.

— Не моя вещь? — повторил он тихо.

— Нет.

— Странно. Еще вчера ты была значительно сговорчивее.

Я замерла.

Вчера.

Значит, прежняя хозяйка тела действительно была здесь. Действительно жила, говорила, возможно, плакала, умоляла, боялась. И теперь ее не было.

А в ее теле стояла я.

— Я не знаю, что было вчера, — вырвалось у меня. — Но сегодня я не согласна.

Его взгляд стал тяжелее.

Он сделал еще один шаг.

Я подняла щетку выше, но в следующую секунду поняла, как это смешно. Он мог переломить меня пополам одной рукой, если бы захотел.

Однако он не торопился.

Просто смотрел.

Изучал.

Как будто видел перед собой не истерику невесты, а загадку.

— Ты выйдешь в храм, — сказал он. — Добровольно или нет.

— Нет.

На этот раз он не ответил сразу.

Протянул руку.

Медленно.

Я отшатнулась, но он все равно поймал мое запястье.

И я едва не вскрикнула.

Не от боли. От ощущения.

По коже, в месте его прикосновения, словно пробежал ледяной разряд. Не электрический — другой. Глубже. Будто тело не просто чувствовало его, а узнавало. Будто между нами уже была натянута невидимая нить, и сейчас она дернулась, ожила, вспыхнула.

Я дернула рукой, но его пальцы сомкнулись крепче.

— Отпустите меня.

— Перестань устраивать сцену, Эвелина.

— Я не Эвелина!

Слова сорвались слишком резко.

Все в комнате замерли.

Лорд Вальтер не моргнул.

Только пальцы на моем запястье стали чуть жестче.

— Вот как, — произнес он.

Я сама поняла, что сказала, лишь когда услышала тишину после этих слов.

Проклятье.

Проклятье.

Проклятье.

Нужно было молчать. Нужно было хоть немного думать. Но паника смыла все.

— Я… — начала я, но осеклась.

Он наклонил голову чуть набок.

— Тогда кто ты?

Вопрос прозвучал негромко.

Но мне стало по-настоящему холодно.

Я открыла рот и не нашла ответа.

Потому что что я должна была сказать?

Привет, я вообще-то невеста не отсюда, меня, кажется, сбила машина в другом мире, и теперь я внезапно оказалась в теле вашей будущей жены?

Даже в моей голове это звучало как бред сумасшедшей.

Он смотрел на меня, и я впервые поняла, что этот человек опасен не только силой и властью. Он опасен умом. Он замечает слишком многое. Слышит лишнее. Не пропускает трещины в чужой лжи.

— Отпустите, — выдавила я наконец.

Он еще секунду держал меня.

Потом отпустил.

На коже остался жаркий след, хотя его пальцы были холодными.

— После церемонии, — сказал он, — мы продолжим этот разговор.

По спине прошел озноб.

Нет. После церемонии нельзя. Нельзя оставаться с ним один на один. Нельзя доводить до того момента, когда он начнет задавать вопросы и поймет, что перед ним действительно не та женщина, на которой он собирался жениться.

Нужно бежать.

Мысль вспыхнула так ясно, будто ее кто-то вложил мне в голову.

Бежать.

Прямо сейчас.

Я рванулась в сторону окна.

Все произошло мгновенно.

Кто-то вскрикнул. Служанка, наверное. Мужчины дернулись. Вуаль сорвалась с волос. Юбки зацепились за угол кресла. Я почти добралась до тяжелых штор, когда меня резко схватили за талию и рывком развернули.

Мир качнулся.

Я ударилась спиной о чью-то грудь.

Сильную. Твердую. Горячую сквозь ткань.

Руки лорда Вальтера обвились вокруг меня железным кольцом.

— Пустите! — выкрикнула я, извиваясь. — Пустите меня!

— Хватит.

Одно слово. Низко, в самое ухо.

Но я уже сорвалась.

Я билась в его руках, как пойманная птица. Царапалась, вырывалась, задыхалась. Юбки мешали. Корсет не давал вдохнуть. Слезы наконец хлынули из глаз — злые, беспомощные, унизительные.

— Я не хочу! — голос сорвался на крик. — Слышите? Не хочу!

Он держал крепко.

Слишком крепко, чтобы освободиться.

И при этом — страшно аккуратно. Так, будто понимал, сколько силы нужно, чтобы обездвижить меня, не оставив синяков, которые заметят в храме.

Это почему-то было еще хуже.

— Успокойся, — сказал он.

— Ненавижу вас!

В комнате кто-то испуганно ахнул.

А он лишь чуть опустил голову, и я почувствовала, как его дыхание скользнуло по виску.

— Это не новость.

Меня затрясло сильнее.

Слезы застилали зрение. В зеркале я краем глаза увидела отражение: белое платье, спутанные волосы, сорванная вуаль, чужое заплаканное лицо — и черная фигура за спиной, держащая меня так, словно я уже принадлежала ему.

Нет.

Нет.

Я не могла это допустить.

— Пожалуйста, — выдохнула я вдруг, и в этом слове было больше ужаса, чем достоинства. — Не надо.

Он замер.

Всего на миг.

Но я почувствовала это мгновение.

Маленькую паузу.

Маленький сбой в холодной уверенности.

— Поздно, — сказал он наконец.

И отпустил меня только для того, чтобы взять за руку.

Не как возлюбленную.

Не как равную.

Как ту, кого ведут туда, куда она идти не хочет.

— В храм, — бросил он остальным.

Служанка дрожащими руками подобрала вуаль, набросила мне на волосы и тут же отступила, будто боялась случайно коснуться. Седой мужчина открыл дверь. Один из охранников вышел вперед.

Я шла как в тумане.

По длинному коридору с высокими окнами и черно-золотыми гобеленами. По холодному мрамору. Под взглядами людей, которые попадались навстречу и тут же склоняли головы. Никто не улыбался невесте. Никто не радовался свадьбе. Все выглядели так, будто идут не на праздник, а на казнь.

Моя ладонь тонула в его руке.

И это было ужаснее всего.

Потому что, несмотря на страх, несмотря на слезы, несмотря на желание вырваться и убежать, тело реагировало на него странно. Неправильно. Под кожей бежали мурашки. Пульс сбивался. Воздух рядом с ним казался плотнее, тяжелее. Словно та самая магия, которой я не понимала, уже оплела нас невидимыми нитями.

Я ненавидела это ощущение.

И боялась его почти так же, как самого мужчину рядом.

Когда мы подошли к огромным двустворчатым дверям, за ними уже слышался гул голосов. Много голосов. Толпа. Свидетели. Знать. Придворные. Те, кто пришел посмотреть, как состоится этот брак.

Я остановилась.

Просто вросла в пол.

Он посмотрел на меня.

Слезы все еще текли по моему лицу. Тушь — или что здесь заменяло ее — наверняка уже смазалась. Я чувствовала себя разбитой, чужой, загнанной в угол. Маленькой. Беспомощной.

Но внутри, под этим ужасом, уже медленно рождалось что-то еще.

Не покорность.

Нет.

Ярость.

— Смотрите, сколько хотите, — прошептала я, не зная, слышит ли он. — Но я не сломаюсь.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на мокрых ресницах, на дрожащих губах.

— Посмотрим, — тихо сказал он.

Двери распахнулись.

Свет ударил в глаза.

Гул голосов смолк.

Передо мной открылся огромный храм под высоким куполом, залитый золотым сиянием сотен свечей. Белый камень. Черный мрамор. Алтарь в глубине, над которым мерцал странный символ — круг, рассеченный вертикальной линией, похожий на знак чужого бога. По обе стороны прохода стояли люди в богатых одеждах. Женщины в драгоценностях. Мужчины с холодными лицами. Все смотрели только на нас.

Нет.

На меня.

На невесту, которую вели к алтарю за руку.

Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги.

Но упасть не дали.

Лорд Вальтер вел меня вперед — ровным, уверенным шагом. И каждый наш шаг отдавался в храме гулким эхом, как удары судьбы, на которую никто не спрашивал моего согласия.

У самого алтаря нас ждал священник в бело-серебряном одеянии. Его лицо было торжественным и напряженным. Он посмотрел сначала на меня, потом на мужчину рядом — и, кажется, предпочел не замечать моих слез.

Конечно.

Почему бы и нет.

Кого вообще волнует, хочет ли невеста этого брака?

— По воле короны и по закону древней крови, — начал священник, и его голос разлетелся под сводами храма, — сегодня мы соединяем судьбы леди Эвелины Марейн и лорда Кайдена Вальтера…

Я слышала слова, но они сливались в шум.

Судьбы.

Соединяем.

По закону.

По воле.

Нить.

Клятва.

Кровь.

Мир качнулся.

Я посмотрела на алтарь. На лорда рядом. На кольцо в руках священника. На людей вокруг, ждущих, что я смиренно скажу нужные слова.

И в тот момент я поняла главное.

Меня действительно никто не спасет.

Ни сейчас, ни потом.

Если я хочу выжить здесь, если хочу вернуться, если хочу хоть когда-нибудь снова стать хозяйкой своей жизни — мне придется сделать это самой.

Даже если сначала придется пойти туда, куда меня тащат силой.

Даже если для начала придется выжить в браке с чудовищем.

Священник повернулся ко мне.

— Принимаете ли вы…

Я подняла голову.

Встретилась взглядом с темными глазами лорда Вальтера.

И впервые по-настоящему увидела в них не только холод, не только силу, не только привычку приказывать.

Там было еще что-то.

Опасная тайна.

Такая же темная, как ночь в камне у меня на груди.

И в этот миг кулон вдруг обжег кожу.

Я вздрогнула.

По храму прошел ропот.

А на моем запястье, там, где совсем недавно меня держали его пальцы, вспыхнула тонкая, едва заметная черная линия — как след будущей метки.

Я резко вдохнула.

И поняла, что моя чужая свадьба только начинается.