Попаданка. Замуж по принуждению

Глава 14. Его власть надо мной

К вечернему чаю я готовилась так, словно собиралась не в гостиную, а на войну.

Наверное, так оно и было.

Лисса принесла три платья на выбор — темно-зеленое, жемчужно-серое и глубокого винного оттенка. Последнее я сразу отодвинула. Не потому, что было некрасивым. Наоборот. Слишком красивым. И слишком близким к цвету платья Селены из видения. Мне не хотелось ни повторять ее, ни соревноваться на ее поле.

— Это, — сказала я, указывая на жемчужно-серое.

Лисса кивнула и начала помогать мне одеваться.

— Волосы наверх? — спросила она осторожно.

Я посмотрела в зеркало.

— Нет. Не полностью. Пусть часть останется распущенной.

— Да, леди.

Она работала быстро и мягко, но я все равно чувствовала в ее движениях напряжение. Дом уже знал о приезде Селены. Дом уже шептался. Дом вообще будто с утра дышал ожиданием, как зверь, который почуял кровь, но еще не знает, где именно начнется бой.

— Лисса.

— Да?

— Ее боятся?

Она не переспросила, о ком речь.

— Да, леди.

— Почему?

— Потому что она улыбается, когда всем вокруг уже страшно.

Я поймала ее взгляд в зеркале.

— Красивое описание.

— Это не описание. Это то, что о ней говорят.

Я слабо усмехнулась.

— У вас в доме вообще все самое важное говорят шепотом.

— Иногда шепот безопаснее.

— Здесь — да.

Лисса закончила с волосами и подала мне серьги — маленькие капли светлого камня в серебре. Я надела их и поднялась.

Отражение встретило меня женщиной, которая выглядела спокойнее, чем чувствовала себя внутри. Именно это мне и было нужно.

Не напуганная невеста.

Не запертая пленница.

Леди Вальтер.

Пусть даже роль чужая.

Пусть даже временно.

Пусть даже я ненавижу, что в этой роли приходится использовать имя, которое не мое.

Когда я вошла в гостиную, разговоры действительно на секунду стихли.

Комната была наполнена мягким светом ламп и закатным янтарем из высоких окон. На низком столе уже стояли чай, сладости, тонкий фарфор и хрусталь. Пожилой аристократ из столицы сидел у камина. Молодой белозубый красавец рассказывал что-то леди Агнес. Селена расположилась на диване так, будто всегда там сидела. Бордовый шелк, длинные пальцы на фарфоровой чашке, спокойная осанка женщины, привыкшей, что все внимание в комнате в итоге принадлежит ей.

А Кайден стоял у окна.

Скрестив руки на груди. В черном. Как всегда. Слишком неподвижный. Слишком собранный. Его взгляд сразу нашел меня, и я на одну короткую секунду почувствовала почти физический толчок — будто он отмечал все сразу: платье, лицо, походку, степень моего спокойствия.

Ненавижу, что я уже умею это чувствовать.

— Леди Вальтер, — первой заговорила Селена. — Вы не заставили себя ждать.

Я вошла глубже в комнату.

— Не люблю разочаровывать гостей в собственном доме.

Это было сказано мягко. Вежливо. С улыбкой.

Но легкий холод под словами услышали все.

Селена тоже.

Ее губы дрогнули.

— Как быстро вы привыкли к этому дому.

— Быстрее, чем некоторым хотелось бы, — ответила я и села в кресло напротив.

Пожилой аристократ закашлялся в чашку. Молодой красавец замолчал слишком поспешно.

Агнес наблюдала из угла комнаты с тем самым лицом, на котором не читалось ничего — и потому читалось все.

Кайден не вмешивался.

Пока.

— Надеюсь, дорога не утомила вас, леди Арден, — сказала я.

— Благодарю. Ради важных встреч можно пережить и куда худшее.

Она смотрела прямо на меня.

Я — на нее.

Вокруг нас текла светская беседа, но на самом деле в комнате уже существовала вторая, подповерхностная. Настоящая.

Я знаю, что ты чужая.

Я знаю, что ты опасна.

Я вижу, что ты пришла не с миром.

И я не собираюсь отступать.

— Леди Вальтер очень быстро осваивается в новой роли, — вдруг произнес молодой красавец, желая, видимо, хоть как-то сгладить воздух. — Это редкое качество.

— Или вынужденное, — тихо заметила Агнес.

Селена отпила чай.

— Иногда лучшие роли достаются тем, кто не успел от них отказаться.

Я поставила чашку на блюдце.

— А иногда — тем, кто слишком долго ждал и все равно опоздал.

Вот теперь удар пришелся точно.

Пожилой аристократ отвел глаза. Молодой явно пожалел, что вообще открыл рот. Даже Агнес чуть шевельнулась в кресле.

Селена улыбнулась.

Очень медленно.

— Вы любите острые слова, леди Вальтер.

— Только если собеседник достоин.

Рядом с окном что-то тихо звякнуло.

Я не обернулась, но почти была уверена: Кайден чуть сильнее сжал в пальцах бокал.

— А вы не боитесь, — мягко спросила Селена, — что в этом доме острые слова могут однажды обернуться острее, чем хотелось бы?

— Боюсь, — ответила я так же мягко. — Но не слов.

Повисла тишина.

Она не была неловкой.

Она была опасной.

Кайден шагнул от окна.

— Леди Арден, — произнес он ровно, — если вы приехали пугать мою жену намеками, то выбрали неудачный вечер.

Мою жену.

Слова кольнули резко и странно.

Селена медленно повернула к нему голову.

— Я всего лишь беседую.

— Тогда беседуйте о чем-то менее скучном.

Она приподняла бровь.

— Не знала, что вы стали таким… чувствительным к тону.

— Я не стал. Я просто устал.

Это было сказано так спокойно, но я заметила, как Селена всматривается в него. Внимательнее, чем раньше. Скользит взглядом по плечам, по слишком прямой осанке, по левой стороне, которую он бережет, как бы незаметно ни старался.

Она видит, что он ранен.

Проклятье.

Я поняла это сразу.

И, судя по короткому сдвигу ее взгляда, поняла не я одна.

— Вы действительно выглядите уставшим, Кайден, — произнесла она медово. — Неужели дом отнимает у вас больше сил, чем прежде?

— Только когда в нем становится слишком людно.

Молодой красавец неловко рассмеялся, будто решил, что это шутка. Никто его не поддержал.

Селена поставила чашку.

— Я приехала, потому что узнала о переменах слишком поздно. Разве мне нельзя было хотя бы увидеть ту, кто так неожиданно занял место рядом с вами?

Я чувствовала на себе взгляд Кайдена, но не повернула головы.

— Теперь увидели, — сказала я. — Этого достаточно?

Селена скользнула по мне взглядом медленно, откровенно, почти интимно в своей беспощадности.

— Пока нет.

Вот так.

Без шелка.

Без прикрытий.

Я улыбнулась.

— Тогда вам придется задержаться и привыкнуть к этой мысли.

Агнес тихо поставила чашку на стол. Пожилой аристократ снова сделал вид, что изучает огонь в камине. Даже молодой красавец замолчал окончательно.

Потому что вежливая часть разговора только что окончательно умерла.

— Какая уверенность, — сказала Селена.

— А что вы ожидали?

— Больше растерянности. Меньше… характера.

— Вам не повезло.

Она чуть наклонила голову.

— Или вам.

И вот тут я уже почти почувствовала, как напряжение в комнате достигает той точки, после которой случается либо громкий скандал, либо что-то хуже.

Но в этот момент Кайден заговорил снова:

— На сегодня достаточно.

Негромко.

Спокойно.

И почему-то этого хватило всем.

Вот она. Его власть.

Не в крике.

Не в грубой демонстрации силы.

А в том, что воздух сам подстраивался под его голос. Люди — тоже. Даже Селена замолчала не сразу, но все же замолчала.

Я наблюдала за этим и чувствовала то, что не хотела чувствовать.

Слишком ясно.

Он действительно умеет останавливать пространство.

Подчинять его.

И дело не только в титуле, не только в страхе дома, не только в магии. В нем самом было что-то такое, что заставляло остальных инстинктивно признавать — да, сейчас говорит тот, кто сильнее.

И самое страшное — мое тело реагировало на это тоже.

Запястье кольнуло жаром.

Я стиснула пальцы под столом.

Нет.

Только не сейчас.

Селена первой нарушила тишину:

— Разумеется. Не стану злоупотреблять гостеприимством.

Но она говорила одно, а взглядом — другое.

Когда гости начали медленно подниматься, разговоры возобновились, но уже искусственные, хрупкие, как стекло перед ударом. Молодой красавец поспешил увлечь пожилого аристократа обсуждением какой-то новости из столицы. Агнес встала и предложила Селене показать галерею с портретами.

Селена согласилась.

Но, проходя мимо меня, остановилась ровно на секунду.

— Леди Вальтер, — произнесла она почти ласково. — Вам стоит внимательнее выбирать, кому вы позволяете защищать себя.

Я подняла глаза.

— А вам — кому угрожать шепотом в чужом доме.

Ее улыбка не дрогнула.

— Я не угрожаю. Я предупреждаю.

— Это уже занято.

Она ушла прежде, чем я успела добавить что-то еще.

И в ту же секунду Кайден оказался рядом.

— Что она сказала? — спросил он тихо.

— То же, что и все в этом доме. Только красивее.

Он смотрел внимательно.

Слишком внимательно.

— Конкретно.

— Что мне стоит внимательнее выбирать защиту.

Мышца у его челюсти едва заметно дернулась.

— Ясно.

— Вам, может, и ясно. А мне — нет.

Он наклонился чуть ближе.

— Она пытается вбить между нами клин.

Я усмехнулась.

— Поздновато. Между нами и так не то чтобы полное доверие.

— Не полное. Но уже достаточно, чтобы ей это не нравилось.

Эти слова задели неожиданно сильно.

Потому что были правдой?

Нет. Не совсем.

Потому что я не хотела, чтобы были правдой.

Или потому что уже начала понимать: при всей моей злости именно рядом с ним я впервые узнала нечто похожее на опору в этом мире.

Пусть раздражающую.

Пусть опасную.

Пусть выстроенную на принуждении и спорах.

Но опору.

Ненавижу.

— Не смотрите на меня так, — сказала я резко.

— Как?

— Как будто вы опять правы.

— Боюсь, это не зависит от моего взгляда.

— Самодовольный ублюдок.

— Уже лучше.

Я поднялась так резко, что кресло чуть скрипнуло.

— И не думайте, что ваше красивое выступление про “мою жену” меня впечатлило.

Он тоже встал.

И оказался слишком близко.

Опять.

— А тебя впечатлило?

— Нет.

— Ложь.

— Вы становитесь невыносимы, когда ранены.

— А ты — когда волнуешься.

Я замерла.

На полсекунды.

Но ему этого хватило.

Конечно.

— Не смейте, — прошипела я.

— Что именно?

— Делать вид, что понимаете, что у меня в голове.

— Я не делаю вид. Я вижу.

— Что вы видите?

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу.

По глазам. По губам. По руке, сжатой в кулак у юбки.

— Что ты злишься не только на нее.

Слишком точно.

Слишком близко к правде.

Я отступила на шаг.

— А вот это уже не ваша территория.

Он тоже сделал шаг.

Но медленнее.

Аккуратнее.

Будто знал, что лишнее движение — и я либо вспыхну, либо уйду.

— Не моя, — согласился он тихо. — Но тебя это все равно не спасает.

Воздух сгустился.

Не магией даже.

Тем, что происходило между нами помимо слов.

Ненавижу это.

Ненавижу, что, когда он так говорит, у меня сначала вспыхивает злость, а следом — что-то еще. Неправильное. Нежеланное. Слишком острое для мужчины, которого я должна считать частью сделки, частью ловушки, частью системы.

— Хватит, — сказала я первой.

— Хватит чего?

— Этого.

Он молчал.

И это молчание было хуже любых вопросов.

Потому что он понял.

Сразу.

Точно так же, как понял бы удар, шаг, ложь, страх.

Он понял, о чем именно я прошу прекратить.

Не разговор.

Не спор.

Эту опасную близость, которая возникала всякий раз, когда комната оставалась только наша.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Слишком спокойно.

И от этого мне стало еще хуже.

Потому что теперь уже я не знала, чего хотела больше: чтобы он спорил или чтобы действительно отступил.

Проклятье.

— Вам нужно лечь, — сказала я почти грубо, чтобы хоть как-то разбить момент. — А не ходить по дому и изображать непобедимого.

— Это приказ хозяйки дома?

Я скрипнула зубами.

— Это приказ женщины, которой уже надоело смотреть, как вы рвете себе бок, лишь бы не выглядеть слабым.

Он чуть наклонил голову.

— Значит, все-таки смотришь.

— К сожалению, вы слишком большой, чтобы вас не замечать.

На этот раз уголок его рта все же дернулся.

— Какое трогательное признание.

— Не обольщайтесь.

— Поздно, — повторил он в третий раз, и я уже почти всерьез захотела ударить его чем-нибудь за эту манеру возвращаться к словам, которые застревают у меня под кожей.

Из дальнего конца коридора донеслись шаги. Голоса гостей. Агнес что-то говорила Селене.

Момент оборвался.

Слишком резко.

Кайден выпрямился.

— Сегодня ночью ты не останешься одна.

Я моргнула.

— Что?

— После записки, нападения и приезда Селены — нет.

— Еще чего.

— Это не обсуждается.

— Вы издеваетесь? Теперь что, опять охрана у двери?

— Нет.

— Тогда что?

Пауза.

Слишком короткая, чтобы я успела подготовиться.

— Ты будешь в смежных покоях с моими.

У меня будто воздух вышибло.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Вы в своем уме?!

— Более чем.

— После всего, что тут происходит, вы предлагаете мне жить через дверь от вас?

— Именно поэтому.

— Нет! Это безумие.

— Это безопасность.

— Не прикрывайте все этим словом!

— А ты перестань делать вид, что опасность исчезнет, если ты будешь спать дальше от меня.

Я вспыхнула.

— Да дело не только в опасности!

Тишина.

Очень короткая.

Но слишком тяжелая.

Его взгляд стал темнее.

— Я знаю, — сказал он тихо.

И вот тогда мне захотелось провалиться сквозь пол.

Потому что я сама только что признала вслух то, что пыталась не признавать даже себе.

Не только опасность.

Он.

Близость к нему.

То, как странно реагирует тело.

То, как слишком быстро между нами появляется электричество там, где должны быть только злость и недоверие.

Он знает.

Конечно, знает.

— Забудьте, что я сказала, — выдохнула я.

— Нет.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Шаги приближались.

Голоса — тоже.

Еще секунда, и нас увидят.

И, наверное, это было единственное, что спасло меня от окончательного позора.

Потому что я резко развернулась и пошла прочь, бросив через плечо:

— Обсудим позже.

— Обсуждать тут нечего, — спокойно отозвался он. — Комнаты подготовят к ночи.

Его власть надо мной.

Вот она.

Не только в приказах.

Не только в том, что он может запирать двери и выставлять охрану.

Хуже.

В том, что он слишком быстро замечает мои слабые места. Мой страх. Мою злость. Мое волнение. И знает, куда нажать, чтобы я либо вспыхнула, либо отступила.

И в том, что часть меня уже ждет, что в критический момент именно он окажется рядом.

Я ненавидела это с такой силой, что едва не задыхалась.

Когда я дошла до своей комнаты, руки дрожали.

Я захлопнула дверь, подошла к зеркалу и долго смотрела на отражение.

— Какая же ты дура, — тихо сказала женщине в стекле.

Она смотрела на меня глазами Эвелины.

Чужими.

Упрямыми.

И, кажется, уже не такими испуганными, как в первый день.

Я коснулась запястья.

Метка откликнулась жаром.

В глазах на миг потемнело.

И снова — видение.

Короткое.

Резкое.

Женская рука в бордовом рукаве кладет на стол письмо.

Другая рука — тонкая, дрожащая, с кольцом рода Марейн — тянется к нему.

Голос Селены, тихий, бархатный:

— Ты думаешь, он тебя спасет. Какая же ты наивная.

Я резко пришла в себя и схватилась за край столика.

Сердце колотилось так сильно, что в ушах шумело.

Селена действительно была рядом с Эвелиной.

Не просто рядом.

Она говорила с ней. Давила на нее. Возможно, готовила ее.

И теперь пришла за мной.