Попаданка. Замуж по принуждению

Глава 17. Враг в ее спальне

К двери мы подошли одновременно.

Я — быстрее, потому что не хотела дать ему снова решить все за меня.

Он — тише, но с той самой холодной точностью, которая всегда означала: если понадобится, остановит одним движением.

— Не смейте, — сказала я, уже взявшись за ручку.

— Открывать без меня? — спокойно уточнил он.

— Запирать меня за спиной.

— Это зависит от того, что я услышу.

— Ненавижу вас.

— Позже.

Слово было сказано так, будто сейчас действительно не до этого.

Я распахнула дверь.

Рейнар стоял на пороге, как всегда прямой, сдержанный и неприятно собранный. Но в этот раз в его лице читалось нечто еще — раздражение. Тонкое. Глубоко спрятанное. И почти наверняка направленное на ту, кто осмелилась влезть в утренний порядок дома с именем Эвелины на губах.

— Леди Арден в малой голубой гостиной, — сказал он. — Одна.

— Какая неожиданная щедрость, — пробормотала я.

Кайден вышел первым.

— Ты со мной.

Я вскинула подбородок.

— Даже не думала оставаться.

Он не ответил, но, кажется, именно этого и ждал.

Мы шли по коридорам быстро. Дом еще только просыпался. Слуги двигались тише обычного, будто сам воздух уже успел передать им тревогу. У одной лестницы я заметила двух стражей, которых вчера не было. У окна — служанку, резко опустившую голову, когда мы прошли мимо. Все чувствовали: что-то сдвинулось.

Малая голубая гостиная оказалась почти нежной по меркам этого дома — светлые стены, серебристые панели, бледно-голубая обивка мебели, тонкие занавески, утренний свет. Но именно в этой мягкости сидящая у окна Селена выглядела еще чужероднее. Как кровь на кружеве.

Она обернулась, едва мы вошли.

И ее взгляд сразу нашел меня.

Не Кайдена.

Меня.

— Вы пришли оба, — сказала она.

— Ты сама выбрала имя, чтобы нас поднять, — холодно ответил Кайден. — Говори.

Селена медленно встала.

— Не здесь, — произнесла она. — Сначала пусть выйдут слуги.

В комнате и без того никого не было, кроме нас троих. Но Рейнар, стоявший у двери, молча прикрыл ее плотнее и остался снаружи.

— Теперь говори, — повторил Кайден.

Селена сложила руки перед собой. На ней было утреннее платье цвета темной сливы, не такое вызывающее, как вчерашнее, но не менее продуманное. Волосы убраны выше, открывая тонкую шею. И лицо — слишком спокойное.

Так выглядят женщины, которые заранее знают, какой удар нанесут.

— Эвелина писала не только вам, — сказала она, глядя на меня.

У меня по спине прошел лед.

Кайден не шелохнулся.

— Продолжай.

— В последние недели до свадьбы она вела записи. Не письма семье. Не заметки для себя. Скорее… дневник страха.

Я стиснула пальцы.

— И вы об этом знаете потому что?..

Селена перевела взгляд на меня.

— Потому что часть этих страниц она показывала мне сама.

Тишина вспыхнула в комнате.

Кайден сделал шаг вперед.

— Ты лжешь.

— Нет, — сказала она слишком быстро. — Иначе откуда бы я знала, что она боялась не только тебя?

Я почувствовала, как рядом со мной воздух стал тяжелее. Не магией даже — его яростью. Той самой, ледяной, сдержанной, страшной в своей тишине.

— Где страницы? — спросил он.

Селена не отвела взгляда.

— Не у меня.

— Тогда зачем пришла?

— Потому что они могут оказаться здесь.

— Где здесь? — резко спросила я.

Она посмотрела на меня и впервые с момента нашего знакомства в ее лице появилось нечто похожее на настоящее напряжение.

— В ее спальне.

Сердце ударило слишком сильно.

— В чьей?

— В вашей.

Нет.

На секунду я даже не поняла.

Потом поняла — и мир качнулся.

— Вы хотите сказать, — медленно произнесла я, — что кто-то спрятал записи Эвелины в моих покоях?

— Или уже нашел их раньше вас, — тихо сказала Селена.

Кайден повернулся ко мне так резко, что я сразу поняла: он пришел к той же мысли, что и я.

Записка у окна.

Новый клочок бумаги.

Кто-то, кто уже был в моих комнатах.

И не один раз.

— Когда вы это узнали? — спросил он Селену.

— Вчера ночью.

— Почему не сказала сразу?

Она усмехнулась.

— А вы бы поверили?

— Нет.

— Вот именно.

Меня уже трясло от раздражения.

— Хватит. Откуда конкретно вы знаете про спальню?

Селена на секунду опустила глаза. Не театрально. Почти против воли.

— Потому что однажды Эвелина сказала: если с ней что-то случится, то искать надо там, где она уже будет не одна.

Я замерла.

Не одна.

Моя спальня.

То есть спальня жены.

Жены после свадьбы.

Слова зазвенели в голове, складываясь в нечто мерзкое и ясное: Эвелина заранее предполагала, что после обряда окажется в покоях Вальтеров — и собиралась оставить там что-то для той, кем станет потом.

Для себя?

Для меня?

Для следующей женщины?

— И вы молчали об этом до сих пор? — тихо спросила я.

Селена встретила мой взгляд.

— Я не была уверена, что Эвелина успела.

— Или были уверены и ждали, когда это станет вам выгодно, — отрезал Кайден.

Она чуть склонила голову.

— Это уже ваш любимый стиль — приписывать мне все худшие мотивы?

— Обычно я еще стараюсь выбрать самые мягкие.

Если бы его голос стал холоднее, в комнате бы выступил лед.

Я подошла к двери первой.

— Идем.

— Подожди, — сказал он.

— Нет. Ни секунды. Если в моих покоях что-то есть, я хочу увидеть это сейчас.

— Ты туда не войдешь одна.

— А я и не собиралась.

Селена шагнула вслед за нами.

— Я тоже иду.

Я резко обернулась.

— Нет.

— Я знаю, где искать.

— Вы знаете слишком много для человека, который якобы просто пришел предупредить.

— И именно поэтому вам стоит…

— Нет, — отрезал Кайден. — Ты останешься здесь.

Селена вспыхнула.

— Ты не имеешь права…

— В моем доме — имею.

— Ваш дом уже давно не принадлежит только вам.

Молчание после этих слов было коротким, но убийственным.

Кайден не повысил голос.

Не двинулся.

Но даже у меня по коже пошел холод.

— Повтори, — сказал он.

Селена выдержала секунду. Две.

Потом медленно отвела взгляд.

— Идите, — произнесла тише. — Но если найдете записи, вы поймете, что я лгала меньше, чем вам хотелось бы.

Мы вышли, не ответив.

Я шла быстро, почти бегом. Кайден — рядом. Слишком близко. Тихо. Его присутствие сейчас было как клинок у плеча: острое, собранное, опасное. Но впервые я не хотела расстояния. Не потому что доверяла. Потому что мысль о том, что кто-то мог рыться в моей спальне, подбрасывать записки, искать Эвелину прямо в моих вещах, вызывала почти физическое отвращение.

— Ты думаешь, она сказала правду? — спросила я на ходу.

— Частично.

— А остальное?

— Остальное она всегда использует как оружие.

— Но если страницы там…

— Тогда кто-то уже был в твоих комнатах.

— Это я и без вас поняла.

Мы повернули в коридор моего крыла. У двери уже стояли двое стражей. Рейнар, опередив нас, ждал рядом.

— Никого не впускали, — сказал он сразу.

— Это ничего не значит, — бросила я.

Кайден кивнул ему на дверь.

— Внутрь только мы.

Он первым вошел в гостиную, быстро осмотрел пространство, потом спальню. Я шагнула следом.

Все выглядело как обычно.

Слишком обычно.

Кровать аккуратно застелена. Столик у окна. Кресло. Сундук. Ширма. Никаких следов взлома, беспорядка, борьбы.

Но в комнате уже было другое ощущение.

Теперь я смотрела на нее как на место, куда кто-то мог приходить, пока я спала. Пока меня не было. Пока я думала, что хотя бы спальня — мой единственный угол.

Кайден повернулся ко мне.

— Что здесь меняли в последние дни?

— Все и ничего. Сначала меня сюда перевели. Потом вещи привозили. Лисса раскладывала одежду. Я сама трогала секретер, ящики, шкатулку…

— Где хранишь письма?

Я указала на стол.

Он подошел, выдвинул ящик.

Письма были на месте.

Шкатулка — тоже.

Записка “не верь Кайдену” лежала там, где я ее спрятала.

Но Кайден не остановился. Он осматривал не вещи. Пространство.

Подошел к кровати. Провел ладонью по резной спинке. Затем резко опустился на колено и заглянул под нижний край.

— Здесь.

У меня сжалось сердце.

— Что?

Он просунул руку под деревянную раму и вытащил что-то тонкое, завернутое в ткань.

Я шагнула ближе.

Связка страниц.

Несколько листов, перевязанных бледно-голубой лентой — точно такой же, как лежала в шкатулке.

Эвелина.

— Не трогай, — сказал Кайден.

Я уже и так застыла.

Он осторожно развернул ткань.

На первой странице — почерк Эвелины.

Я увидела это сразу. И вместе с почерком накрыло ощущение чего-то слишком личного. Будто в комнату вошел чужой страх, давно ждавший, когда его наконец прочтут.

— Читай, — сказал Кайден.

— Вы читаете быстрее.

— Нет. Ты.

Странный выбор.

Но спорить я не стала.

Взяла верхний лист. Пальцы дрожали.

Там было написано:

Если эти страницы нашла не я, значит, мне не дали дожить до ночи после свадьбы.

Если их нашла та, кто спит в этой постели после меня, — ты уже в опасности.

Не верь тем, кто приходит с сочувствием.

Не верь тем, кто говорит, что хочет тебя спасти.

И особенно не верь женщине, которая улыбается слишком спокойно.

Я медленно подняла глаза.

У меня пересохло во рту.

— Селена.

Кайден молчал.

Я перевернула лист.

Следующая запись:

Сначала я думала, что боюсь только его. Потом поняла, что боюсь не того, кто смотрит в лицо, а тех, кто шепчет за спиной.

Он страшен, потому что может сломать.

Но они страшнее, потому что хотят, чтобы я сломалась сама.

У меня дрогнули пальцы.

Вот оно.

Вот почему все внутри меня дернулось еще в прошлый раз, когда я читала ее письмо.

Эвелина увидела это.

Разделила.

Поняла.

Кайден — опасность в лицо.

Остальные — яд в ухо.

Я перевернула еще страницу.

Селена говорит, что он не спасет.

Но, когда она произносит его имя, мне кажется, что она хочет не спасти меня, а забрать то, что считает своим.

Я не знаю, кому верить.

И хуже всего — мне кажется, что она знает о моем страхе больше, чем должна.

Я закрыла глаза на секунду.

Слишком многое сходилось.

Слишком четко.

— Продолжай, — тихо сказал Кайден.

Я открыла следующую страницу.

Если он все же приведет меня в этот дом, я попробую спрятать записи там, где они останутся после меня.

Если я исчезну, значит, кто-то спешил.

Если он сам найдет это — пусть знает: я не была такой глупой, как вы все думали.

На последней строке чернила размазались. Будто рука дрогнула.

Я смотрела на бумагу, и у меня внезапно защипало в глазах.

Не от жалости даже.

От ярости.

К тихой, испуганной, удобной Эвелине все относились как к жертве заранее. А она в одиночку пыталась оставить след, предупредить, понять, выстроить хоть какую-то защиту.

И, возможно, именно поэтому не дожила.

Я перевернула еще страницу.

Там было пусто.

Почти.

В самом низу, очень мелко, почти незаметно:

Если ты нашла это и все еще жива, ищи под молитвенником. Не в спальне. В старой комнате.

Старая комната.

Я уставилась на строчку.

— Что это значит?

— Ее прежняя спальня до свадьбы? — предположил Кайден.

— Или старая комната одной из тех женщин до нее.

Он перевел взгляд на меня.

— Возможно.

Я сжала лист.

— Надо идти туда сейчас.

— Нет.

Я резко вскинула голову.

— Что?!

— Не сейчас.

— Вы серьезно? После этого?

— Именно после этого.

— Да вы…

— Слушай!

В голосе хлестнуло сталью.

Я замолчала.

Не от страха даже.

От того, что он тоже был на пределе.

— В твоей спальне уже побывали, — сказал он глухо и резко. — Значит, тот, кто ищет эти записи, может следить и за следующей ниткой. Если мы сорвемся туда сейчас, мы просто приведем его за собой.

Я хотела спорить.

Правда хотела.

Но проклятье — он был прав.

Это бесило почти до дрожи.

— Тогда что делать? — спросила я сквозь зубы.

— Сделать вид, что ничего не нашли.

— А записи?

— Останутся у меня.

— Нет.

Он посмотрел прямо в глаза.

— Да.

— Нет. Ни за что. После всех ваших “я сам разберусь”?

— После того, что кто-то ползал у тебя под кроватью, — да.

— Я не отдам вам единственную прямую вещь от Эвелины.

— Тогда держи их при себе и жди, пока ночью придут снова.

Тишина.

Тяжелая. Злая.

Я ненавидела, когда его аргументы оказывались рациональнее моих.

— Хорошо, — выдохнула я наконец. — Но читаем все вместе. И дальше ищем вместе.

Он медленно кивнул.

— Да.

Просто да.

Без спора.

Это тоже почему-то задело.

Я сделала шаг к кровати и только сейчас заметила еще одну странность.

Подушка.

Чуть сдвинута.

Не сильно. Совсем немного.

Но я помнила, как оставляла ее утром.

И сейчас она лежала иначе.

Я похолодела.

— Кайден.

Он мгновенно повернулся.

— Что?

Я указала на постель.

— Кто-то был не только под кроватью.

Несколько секунд он смотрел молча.

Потом подошел, осторожно приподнял подушку — и из-под нее выпал тонкий серебряный шпилька для волос.

Не моя.

Слишком изящная. Слишком тонкая. С маленьким темным камнем на конце.

Женская.

У меня внутри все оборвалось.

— Это не мое.

— Вижу.

Он поднял шпильку.

И в тот момент, когда металл коснулся его пальцев, лицо Кайдена изменилось.

Очень слабо.

Но я увидела.

Узнал.

— Чье? — спросила я.

Он сжал шпильку в ладони.

— Селены.

В комнате стало слишком тихо.

Я почувствовала, как по позвоночнику медленно идет холод.

Женщина из прошлого.

Опасная.

Красивая.

Улыбающаяся слишком спокойно.

Она не просто говорила со мной.

Не просто давила на Эвелину.

Она была в моей спальне.

В моей постели.

Под моей подушкой оставила свой след.

Враг — не за стенами, не в тенях старого крыла, не только в короне.

Враг уже был в моей спальне.