Попаданка. Замуж по принуждению

Глава 28. Огонь и кровь

Утро не принесло облегчения.

Оно вообще ничего не принесло, кроме серого света за окнами, ломоты в висках и ощущения, что весь дом с самого рассвета держит дыхание. После той ночи я будто жила не внутри поместья, а внутри натянутой струны. Любой звук казался предвестником. Любой взгляд — проверкой. Любая тень — намеком на новый удар.

Я почти не помнила, как уснула во второй раз.

Только то, что вернулась в свою постель уже после рассвета, не запирая внутреннюю дверь. Не потому, что доверяла происходящему. Потому что устала изображать границы там, где их давно уже проломили.

Лисса вошла осторожно, как человек, который не знает, найдёт ли хозяйку в слезах, в ярости или с ножом в руках.

— Леди?

Я медленно села.

— Если ты сейчас скажешь, что дом с утра прекрасен, я тебя уволю.

Она побледнела, потом неожиданно выдохнула — почти смешок.

— Нет, леди. Дом с утра ужасен.

— Уже лучше.

Она помогла мне одеться молча. Сегодня без шелка, без света, без войны за красоту. Темное платье с плотной тканью, высокий ворот, длинные рукава. Я сама попросила закрыть метку полностью. Не потому, что хотела спрятать. Потому что мне казалось: если я еще раз увижу ее пульсирующий знак слишком рано утром, начну кричать и уже не остановлюсь.

— Милорд ждет в библиотеке, — сказала Лисса, застегивая манжету.

Конечно.

Кайден ждал.

Будто у нас с ним не было ночи, не было признаний, не было чудовища под кожей и поцелуя как ошибки.

Хотя, с другой стороны, именно так он и жил. Как человек, который все личное сначала закапывает, а потом строит сверху план боевых действий.

Когда я вошла в библиотеку, там были все трое.

Кайден — у окна, уже снова собранный в черный камзол, только бледность лица выдавала, чего ему стоит стоять прямо.

Эдриан — у стола, склонившись над картой старого подземного уровня.

Рейнар — у дверей, как всегда напоминающий, что даже воздух здесь без его ведома не двигается.

Я остановилась на пороге.

— Как мило. Семейный совет без чайного сервиза.

Эдриан поднял голову и чуть усмехнулся.

— Доброе утро и тебе.

Кайден просто посмотрел.

Слишком коротко. Слишком ровно. Но метка все равно дрогнула, и я сразу поняла: да, он тоже помнит ночь. Отлично. Значит, страдать от этого будем не я одна.

— Рассказывайте, — сказала я, подходя к столу. — Что за “огонь и кровь” ждет нас под домом, и почему у всех лица как будто кто-то уже умер, просто забыл сообщить мне имя.

Эдриан отодвинул карту чуть ближе ко мне.

На старой бумаге были выведены коридоры, круги, знаки, линии, похожие на древнюю схему каналов или вен под камнем. В самом центре — символ, который я уже слишком хорошо знала: круг, рассеченный вертикальной линией. Вокруг него — три узла, соединенные тонкими дугами.

— Вот контур, — сказал Эдриан. — Вот дом. Вот старая часовня. Вот спуск к центральному залу. А вот, — он коснулся одного из боковых узлов, — очаг старой активации. Если кто-то снова запускает схему, она сначала ест кровь по краям, а потом стягивается в центр.

— “Ест кровь” — потрясающе гуманная формулировка.

— Я стараюсь не приукрашивать.

— Это заметно.

Кайден подошел ближе.

— Ночью мы идем через северный спуск. Быстрее. Рейнар перекроет верхние коридоры. Никто из дома не должен понять, куда именно мы пошли.

— А Селена? — спросила я.

Рейнар ответил первым:

— Под наблюдением.

— То есть вы все еще не заперли ее в подвале.

— Пока нет, — сухо сказал Кайден.

— Какая жалость.

Эдриан перевел на меня взгляд.

— Ты уверена, что пойдешь?

Я медленно подняла голову.

— Вы сейчас серьезно спрашиваете это после всего?

— Да. Серьезно.

— Тогда да. Серьезно иду.

Он некоторое время изучал меня. Потом кивнул.

— Хорошо.

Кайден не смотрел на меня. Но метка слабо, едва заметно отозвалась чем-то похожим на мрачное облегчение. Ненавижу, что уже различаю такие оттенки.

— Что конкретно будет внизу? — спросила я. — Без красивых слов. Физически.

Эдриан слегка выпрямился.

— Центральный зал. Каменный круг. Три печати. Если контур еще не полностью открыт, мы сможем сорвать замыкание на тебе и развернуть поток обратно.

— “Поток” — это что?

— Огонь крови.

У меня по спине пробежали мурашки.

— И опять вы звучите так, будто это обычная техническая проблема.

— Потому что если говорить об этом как о кошмаре, пользы не будет.

— А чувствовать можно как кошмар?

— Более чем.

Кайден добавил:

— Будет больно.

Я перевела на него взгляд.

— Какая неожиданная честность.

— Я обещал.

Да.

Обещал.

И, как назло, выполнял.

— Насколько больно? — спросила я.

Он выдержал паузу.

— Как будто тебя рвут в разные стороны сразу изнутри и снаружи.

Я смотрела на него несколько секунд.

— Это вы так успокаиваете?

— Нет. Это я говорю правду.

В библиотеке повисла тишина.

Потом я кивнула.

— Хорошо.

Эдриан нахмурился.

— Хорошо?

— Да. Хорошо. Если я знаю, что меня может ждать, я хотя бы не буду удивляться.

— Ты странная, — сказал он.

— Это семейное, видимо. Раз уж я тут уже почти вписалась.

Кайден едва заметно дернул уголком рта.

Вот только этого не хватало — чтобы я начала ловить его полуулыбки как награду за остроумие.

Я отвернулась обратно к карте.

— Что нужно от меня?

Эдриан коснулся центрального символа.

— Стоять в круге. Не выходить, как бы ни хотелось. Держать канал открытым на разрыв. И не дать контуру подменить твою волю своей.

— И как я пойму, что это происходит?

Он посмотрел на меня слишком серьезно.

— Когда начнешь слышать не себя.

У меня сердце стукнуло тяжелее.

— Уже звучит знакомо.

— Тогда тем более не дай этому зайти дальше.

Кайден тихо сказал:

— Если что-то начнет ломать тебя сильнее, говоришь сразу.

— Если я смогу говорить.

— Сможешь.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я буду рядом.

Простая фраза.

Но от нее воздух в комнате опять стал плотнее.

Я не подняла глаз.

Не хотела видеть, как на нее отреагирует Эдриан. Не хотела видеть, как сам Кайден сказал это — как обещание, как приказ себе или как что-то еще хуже.

Рейнар вмешался:

— Есть еще проблема.

Вот за это я почти его любила. Он всегда вовремя возвращал разговор к выживанию.

— Какая на этот раз? — спросила я.

— Дом реагирует. Слуги слышат звуки под полом. В восточном крыле ночью лопнули два зеркала. На кухне погас огонь сразу в трех очагах.

Я уставилась на него.

— Это плохой знак?

Эдриан коротко усмехнулся.

— Это знак, что кровь поднимается.

— А можно хоть раз в жизни получить хороший знак? Для разнообразия?

— Нет, — сказал Кайден.

— Вы отвратительно последовательны.

— Знаю.

Мы еще долго сидели над картой, обсуждая пути, сигналы, порядок действий. Я заставляла себя слушать внимательно, запоминать, не уходить мыслями к ночи, к чудовищу, к поцелую, к правде про его мать, к слову “наследник”, которое теперь въелось в меня как яд.

К полудню голова гудела.

Кайден тоже явно держался на одной воле. Я видела это по тому, как он все чаще стоял неподвижно секунду дольше, прежде чем сменить позу. Как слишком осторожно поворачивался левым боком. Как один раз незаметно сжал край стола, когда подумал, что никто не смотрит.

Я смотрела.

К сожалению.

Это уже тоже стало привычкой.

После обеда мы разошлись по комнатам под предлогом отдыха. На деле — чтобы каждый переварил свое и не сорвался раньше времени. Я действительно попыталась лечь. Даже закрыла глаза.

Но стоило мне остаться одной, как мысли тут же полезли сильнее.

Чудовище.

Наследник.

Разрыв.

Брат.

Селена.

Поцелуй.

Особенно поцелуй.

Потому что, как бы я ни пыталась вытеснить его подальше, тело помнило. И метка, кажется, тоже. Слишком часто в ней вспыхивало тепло без всякой внешней причины. Будто сама связь теперь все время пробовала нас на прочность.

Я резко встала с постели.

Нет.

Лежать без дела — худшее, что можно было придумать.

Поэтому я решила хотя бы пройтись по своим — нашим — покоям и убедиться, что до вечера не сойду с ума окончательно.

Именно в этот момент за окнами грохнуло.

Не гроза.

Слишком сухо. Слишком резко.

Я подбежала к окну.

Во внутреннем дворе вспыхнул огонь.

Не большой — пока. Но яркий. У дальней хозяйственной пристройки, рядом с аркой, ведущей к складам и старому спуску для провизии. Пламя рванулось вверх, как будто кто-то плеснул масло прямо в щель между камнем и деревом.

— Нет, — выдохнула я.

Через секунду внизу уже закричали. Слуги побежали. Кто-то тащил ведра. Стража разворачивалась к очагу.

И почти сразу метка обожгла.

Кайден.

Не болью.

Решением.

Очень быстрым, холодным, точным: это отвлечение.

Я рванулась к двери прежде, чем успела подумать.

В коридоре уже было полно движения. Лисса, бледная как мел, выскочила из боковой комнаты. Один из стражей почти налетел на меня.

— Леди! Вам нельзя…

— Где милорд?

— Внизу!

Конечно.

Я сорвалась с места к лестнице.

Когда выбежала в нижний холл, Кайден уже был там. Рядом с ним — Рейнар и двое стражей. Эдриан спускался с верхней галереи, на ходу застегивая камзол. За окнами оранжево полыхало, и дым уже начал тянуться внутрь.

— Это отвлечение, — сказала я раньше, чем кто-то заговорил.

Кайден посмотрел на меня.

Слишком коротко, но достаточно.

— Да.

— Значит, кто-то хочет, чтобы вы пошли туда.

— Или чтобы дом распался на части.

Эдриан остановился рядом.

— Северный спуск.

Кайден кивнул.

— Уже думаю об этом.

— Не думайте, — отрезала я. — Они хотят либо вывести кого-то из-под контроля, либо открыть путь к контуру, пока все заняты огнем.

Рейнар коротко бросил:

— Склад рядом с нижним служебным коридором. Если прогорит перекрытие, они получат доступ к старому ходу.

Вот.

Значит, да.

Не просто пожар.

Путь вниз.

— Что делать? — спросила я.

Кайден повернулся к стражам.

— Половина — на огонь. Половина — к северному и служебному спуску. Никого не пускать внутрь без моего приказа.

— А гости? — спросил Рейнар.

— Запереть западное крыло. Если кто-то попытается выйти — связать.

— Как давно я мечтал это услышать, — пробормотал Эдриан.

Я резко повернулась к Кайдену.

— Я иду с вами.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Эвелина…

— Даже не пытайтесь. Если это действительно ход к контуру, мне уже поздно быть в стороне.

Он смотрел на меня секунду. Другую. Третью.

Потом очень тихо сказал:

— Не отходи от меня ни на шаг.

Вот и все.

Разрешение.

Приказ.

Признание.

Что угодно.

Я кивнула.

Двор уже полыхал ярче. Дым стлался над камнем, люди кричали, ведра звенели, лошади в дальнем стойле нервничали. Мы выбежали под арку, и жар сразу ударил в лицо. Я кашлянула. Пламя лизало балки хозяйственной пристройки, черный дым рвался к небу.

И среди этого хаоса я увидела фигуру.

Не слугу.

Не стража.

Человек в темном плаще мелькнул у стены, возле низкой двери, ведущей к старому служебному коридору. Скользнул внутрь прежде, чем я успела крикнуть.

— Там! — сорвалось у меня.

Кайден даже не переспросил.

Рванулся туда сразу.

Эдриан — следом.

Я — за ними.

Рейнар что-то крикнул стражам, и часть людей отрезала нас от двора.

Внутри коридора было холоднее и темнее. Камень, сырость, запах дыма, бегущие шаги впереди.

— Стой! — рявкнул Кайден.

Ответом стал только звук — металлический, резкий. Как будто внизу кто-то сорвал печать.

Метка вспыхнула.

Не жаром.

Огнем.

Настоящим, алым, слепящим изнутри.

Я охнула и схватилась за стену.

— Что? — тут же обернулся Кайден.

— Контур… — выдохнула я. — Он… откликается…

Эдриан выругался.

— Они уже начали.

В этот момент снизу ударила волна.

Тепло. Гул. Вибрация в камне.

И вместе с ней пришел запах.

Не дыма.

Крови.

Очень старой. Очень глубокой.

Огонь и кровь.

Вот оно.

Не красивая фраза.

Не фигура речи.

Под домом действительно поднимались огонь и кровь.

Кайден схватил меня за руку.

Крепко.

Жестко.

Не для нежности.

Чтобы удержать.

— Не отпускай меня, — сказал он.

Я посмотрела на него.

На тень копоти на лице. На решимость. На темные глаза, в которых уже не оставалось ни места сомнению, ни права на слабость.

И в ту секунду поняла: если отпущу, нас разорвет не контур.

Нас разорвут раньше.

— Не собираюсь, — ответила я.

И мы побежали вниз, туда, где под камнем уже поднимались огонь и кровь.