Попаданка. Замуж по принуждению

Глава 20. Сделка с чудовищем

Запах яда въелся в воздух мгновенно.

Горький. Сладкий. Тошнотворный.

Я лежала на полу, прижатая к груди Кайдена, и несколько секунд вообще не понимала, что произошло. Только слышала — звон осколков, крики, топот сапог, чей-то сдавленный вскрик, глухой удар тела о стену.

Потом мир начал возвращаться кусками.

Моя щека — у его плеча.

Его рука — поперек моей спины.

Чужой хаос вокруг.

И собственное сердце, которое колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

— Ты цела? — голос Кайдена прозвучал прямо над ухом.

Я открыла рот, но сразу не смогла ответить.

Он слегка отстранился, взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Его глаза были темнее ночи. Не просто злые — смертельно собранные.

— Ты цела?

— Да, — выдохнула я наконец. — Кажется… да.

Только после этого он отпустил подбородок.

Но не меня.

Он все еще держал меня так, будто любое движение в зале могло оказаться новой угрозой.

Я подняла голову.

Стража уже скрутила нападавшего. Тот самый слуга теперь лежал лицом вниз, один из охранников прижимал его коленом к полу, второй выкручивал руку с ножом. На губах у мужчины выступила пена. Лицо серело прямо на глазах.

— Он умирает, — сказала я.

— Да, — холодно отозвался Кайден.

— Он отравил себя?

— Скорее всего, капсула под языком.

Проклятье.

Профессионально.

Чисто.

Без шанса допросить живым.

Я резко оглянулась туда, где стояла Селена.

Она уже больше не была неподвижной. Подошла ближе к пожилому аристократу, что-то говорила ему вполголоса, но лицо у нее осталось слишком собранным. Слишком безупречным. И именно в этой безупречности было что-то неправильное.

Она знала.

Я не могла этого доказать.

Но чувствовала.

Кайден поднялся первым и потянул меня за собой. Я встала, ноги дрогнули, и он тут же поддержал под локоть.

— Я могу стоять сама, — процедила я.

— Конечно, — сказал он. — Потом.

Гости вокруг отступали, сбиваясь в испуганные группы. Музыканты замерли у стены, прижимая инструменты к груди. Агнес стояла прямо, как клинок, и смотрела на умирающего слугу так, будто уже вырезала в голове десяток выводов.

— Всем оставаться в зале, — произнес Кайден негромко.

Но этого хватило, чтобы никто даже не дернулся к выходу.

Вот она — его власть.

В разгар хаоса.

Под угрозой.

После покушения.

Он не кричал. Не рвал пространство магией. Просто сказал — и люди остановились.

Меня пробрала дрожь.

Не от страха даже.

От того, насколько естественно это выглядело.

Рейнар подошел уже через секунду.

— Южный выход перекрыт. Людей проверяют. Этого, — он коротко посмотрел на слугу, — не спасти.

— Обыскать его немедленно. Все карманы, швы, обувь, зубы. И проверить, кто допустил его в зал, — отрезал Кайден.

— Уже.

Я посмотрела на мертвенно бледное лицо нападавшего.

— Он целился не в вас.

Кайден перевел взгляд на меня.

— Вижу.

— Значит, кто-то уже понял, что удар через меня лучше.

— Я тоже это понимаю.

Слишком тихо.

Слишком опасно.

В этот момент к нам приблизилась Селена.

И я сразу выпрямилась сильнее.

— Вы не ранены? — спросила она, обращаясь ко мне, но глядя на Кайдена.

— Какая трогательная забота, — сказала я холодно.

Ее взгляд наконец пришел ко мне.

— Я спрашиваю всерьез.

— А я отвечаю как умею.

Кайден резко сказал:

— Не сейчас, Селена.

Она повернулась к нему.

— Думаешь, я не вижу, что это было подготовлено?

— Думаю, ты видишь ровно столько, сколько считаешь выгодным показать.

Удар попал.

На секунду ее лицо стало жестче.

— Ты всерьез хочешь обвинить меня в этом?

— Я всерьез хочу, чтобы ты молчала, пока я не задал нужные вопросы.

Ох.

Воздух в зале снова натянулся.

Я почти физически ощущала: еще немного, и между ними полетят уже не слова.

Селена склонила голову.

— Тогда задавай.

— Позже.

— Как удобно.

Кайден сделал шаг к ней.

Совсем маленький.

Но я почувствовала, как стража по периметру напряглась.

— Нет, — сказал он тихо. — Удобно было оставить свою шпильку под подушкой моей жены и думать, что я не замечу.

Вот теперь действительно замолчал весь зал.

Даже те, кто не слышал подробностей, поняли по тону: произошло нечто куда глубже обычной светской вражды.

Селена побледнела.

Не сильно.

Но достаточно.

— Ты бредишь от раны, — произнесла она ровно.

— Возможно. Но шпилька от этого не перестала быть твоей.

Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд.

Потому что вот сейчас, впервые, ее идеальная уверенность дрогнула по-настоящему.

— Я не заходила в ее спальню, — сказала она.

— Лжешь, — отрезала я.

Ее глаза метнулись ко мне.

— Осторожнее, леди Вальтер.

— Или что? Еще одну шпильку подбросите? Или на этот раз сразу яд?

Пожилой аристократ нервно вмешался:

— Милорд, миледи, возможно, не стоит…

— Стоит, — одновременно сказали мы с Кайденом.

На секунду мне даже захотелось усмехнуться.

Почти.

Если бы не дрожь в коленях после покушения.

Кайден повернулся к Рейнару.

— Проводи гостей в западную гостиную. Никто не покидает дом до моего разрешения.

— Вы не имеете права! — вспыхнул молодой красавец Адриан.

— Имею, — спокойно сказал Кайден. — В моем доме только что пытались убить мою жену.

Тишина.

Вот так.

Мою жену.

На этот раз в словах не было ни игры, ни красивого жеста для зала.

Только голый, ледяной факт.

И у меня от него снова что-то странно дернулось под ребрами.

Проклятье.

Рейнар уже начал уводить гостей. Агнес бросила на меня короткий, почти одобрительный взгляд — если от нее вообще можно было получить что-то подобное — и вышла одной из первых. Адриан задержался, явно желая что-то сказать, но, встретившись глазами с Кайденом, передумал. Селена пошла последней. У самой двери обернулась.

— Это еще не конец, — тихо произнесла она.

— Для тебя — возможно, ближе, чем кажется, — ответил Кайден.

Она улыбнулась.

И вышла.

Когда зал опустел, я медленно выдохнула.

Только теперь руки начали дрожать по-настоящему.

Оркестрантов вывели. Слуги собирали осколки, стараясь не смотреть на мертвого у стены. Запах яда пока не выветрился, и от него мутило.

— Тебе надо сесть, — сказал Кайден.

— Не надо мной командовать.

— Поздно.

— Ненавижу…

Он взял меня за плечи.

Крепко.

Не больно.

Но так, что я замолчала.

— Дыши, — сказал он тихо.

Я смотрела на него и вдруг поняла: если сейчас не зацепиться за что-то простое, я действительно сорвусь. В крик, в дрожь, в глупые слезы — во что угодно.

Поэтому вдохнула.

Раз.

Еще.

И только потом процедила:

— Ненавижу, когда вы правы.

— Это уже полезная ненависть.

— Да вы…

Но договорить не вышло.

Потому что вместе с дыханием вернулась метка. Жарко. Осторо. И с ней — его состояние. Я почувствовала, как под внешним спокойствием у него внутри все натянуто до предела. Боль в боку. Ярость. Желание немедленно догнать Селену, вывернуть ей глотку правдой и кровью. И, поверх всего, почти болезненную тревогу за меня, от которой у меня самой заледенели ладони.

Я резко отвела взгляд.

Он понял.

Сразу.

— Опять? — спросил негромко.

Я кивнула.

— Да.

— Что именно?

— Не сейчас.

— Эвелина.

— Я сказала, не сейчас.

На этот раз он не надавил.

Только убрал руки с плеч.

И это почему-то тоже задело.

Глупо.

Очень.

— Нужно поговорить, — сказала я после паузы.

— Нужно.

— Не здесь.

— Да.

Он повернулся к Рейнару, который как раз заканчивал распоряжаться телом нападавшего.

— Западное крыло закрыть. Никого не выпускать. Лорда Лора и старика из совета не отпускать от стражи ни на шаг. За Селеной — отдельное наблюдение.

— Уже поставил, — сказал Рейнар.

— И еще. Проверь всех слуг, кто был в зале последние три часа.

— Сделаю.

Кайден кивнул и, не глядя на меня, произнес:

— Идем.

Мы поднялись не в мои покои и не в его. Он привел меня в кабинет у старой библиотеки — тот самый, где мы уже говорили раньше. Закрыл дверь. Подошел к камину. Потом резко оперся рукой о каминную полку и на секунду прикрыл глаза.

Вот.

Рана.

Все-таки давала о себе знать сильнее, чем он показывал.

— Сядьте, — сказала я.

Он даже не повернулся.

— Нет.

— Это не просьба.

— Ты слишком быстро учишься плохому.

— А вы слишком быстро истекаете кровью стоя.

Он тихо выдохнул. Что-то среднее между раздражением и утомленным смешком. Но все же сел в кресло у стола.

Я осталась стоять.

— Начнем с главного, — сказала я. — Селена знала про мои комнаты. Или догадалась. Или сама в них была. Покушение произошло сразу после танца. Нападавший целился в меня. И она, когда все началось, смотрела не на меня — на него.

— Я заметил, — сказал Кайден.

— Значит, она знала, кто это.

— Или узнала в последний момент.

— Вы в это верите?

Он поднял взгляд.

— Нет.

Я стиснула пальцы.

— Тогда почему она все еще в доме?

— Потому что я хочу понять, кого она прикрывает.

— А если это она сама?

— Тогда она ошиблась, оставшись.

Тихо.

Но у меня от этой фразы кожа покрылась мурашками.

Я медленно подошла к столу.

— Вы хотите использовать меня как приманку.

Он не отвел глаз.

— Да.

Вот так.

Опять честно.

Опять слишком прямо.

Меня это взбесило.

И одновременно… успокоило? Нет. Неправильное слово. Скорее лишило возможности тратить силы на догадки.

— Какая же вы мразь, — сказала я ровно.

— Возможно.

— Не “возможно”. Точно.

— Возможно и то, что это сработает.

— За мой счет.

— За наш.

Я усмехнулась без радости.

— Какая щедрость. Мы теперь вместе под ударом — это должно меня согреть?

Он встал.

Медленно.

Слишком медленно, чтобы не выдать боль.

Но все же встал.

— Думаешь, я не понимаю, что делаю? — спросил он тихо. — Думаешь, мне мало того, что уже произошло? Думаешь, я не видел, как эта скотина метнула яд в тебя?

Воздух в комнате сгустился.

Не магией — яростью.

И в ней снова была не только злость.

Страх.

Поздний. Запоздалый. Почти яростный оттого, что вообще появился.

Я почувствовала его слишком отчетливо через метку и невольно сделала вдох резче.

Он заметил.

И тут же заставил себя замкнуться сильнее.

— Тогда зачем? — спросила я. — Зачем продолжать?

— Потому что, если мы сейчас просто спрячем тебя, они перегруппируются и ударят снова. Тише. Чище. Умнее.

— А если мы продолжим играть — ударят быстрее.

— Да.

— Потрясающий выбор.

— Другого нет.

Вот в этом и была вся его правда.

Он не говорил, что все под контролем. Не обещал, что спасет. Не строил красивых иллюзий.

Просто ставил передо мной грязный выбор из двух плохих вариантов.

И, как назло, я понимала, что он прав.

— Что за сделка? — спросила я вдруг.

Он чуть нахмурился.

— Сейчас?

— Да, сейчас. Вы все время даете мне обрывки. Брак как ключ. Женщина как условие. Вальтеры что-то хранят. Корона хочет что-то открыть. Селена лезет в это с двух сторон. А я — “не та, кем должна была быть”. Хватит. Я хочу знать, во что меня вообще втянули.

Он долго молчал.

Потом подошел к столу, открыл нижний ящик и достал тонкий кожаный футляр. Внутри оказался старый пергамент — не письмо, не карта, а что-то среднее. Края потемнели от времени, по поверхности тянулись выцветшие символы и печати.

Он положил его передо мной.

— Это копия. Не оригинал. Но сути достаточно.

Я наклонилась ближе.

Почерк был старый, угловатый. Я не понимала половины слов, но имена различала сразу: Вальтер. Марейн. Корона.

— Читайте, — сказал он.

Я пробежалась глазами по строкам.

И сердце начало биться все медленнее.

Потому что смысл проступал даже сквозь древний язык.

Союз крови.

Открытие врат.

Сдерживание силы.

Род-хранитель.

Род-ключ.

Жена как связующая сторона обряда.

Я подняла голову.

— Нет.

— Да.

— Это не сделка. Это…

— Ритуальный договор, закрепленный политикой.

— Это торговля женщинами.

— Да.

— Это безумие.

— Да.

— И вы все это время знали.

— Да.

Я отвернулась, потому что если бы продолжила смотреть на него, то или ударила бы, или сделала что-то еще хуже.

— Вы чудовище, — сказала уже тихо.

Он не стал спорить.

И именно это на секунду сломало мою злость сильнее любого оправдания.

Если бы он начал оправдываться — было бы проще. Чище. Понятнее.

А так передо мной стоял мужчина, который знал, насколько все это мерзко, и все равно жил внутри этого.

И по какой-то проклятой причине это делало его не легче ненавидеть, а труднее.

— Тогда вот моя сделка с чудовищем, — сказала я, медленно поворачиваясь обратно.

Он поднял глаза.

Я подошла ближе к столу и уперлась ладонями в дерево.

— Вы перестаете скрывать от меня все, что касается этой истории. Все. Без “позже”, без “не сейчас”, без ваших красивых ледяных манер. Я не инструмент. Не ключ. Не ваша пешка. Если меня хотят использовать — я имею право знать, для чего.

Он молчал.

Я продолжила:

— А я, в ответ, не делаю глупостей в одиночку. Не бегу одна в старое крыло. Не читаю важные находки за вашей спиной. Не играю против вас просто из злости, если это реально ставит меня под удар.

Пауза.

Очень долгая.

Я уже почти решила, что он откажет. Скажет что-нибудь про невозможность, про опасность, про то, что я не понимаю.

Но Кайден вдруг произнес:

— И еще.

Я замерла.

— Что?

— Если чувствуешь через метку что-то, что может быть важным, ты говоришь сразу.

Ох.

Мы оба поняли, о чем именно речь.

Не только о боли.

Не только о гневе.

Обо всем.

Я медленно выдохнула.

— И вы — тоже.

Он чуть склонил голову.

— Хорошо.

Вот так.

Просто.

Без красивых слов.

И именно поэтому это прозвучало настоящей сделкой.

Не брачной.

Не древней.

Нашей.

Грязной, вынужденной, опасной — но хотя бы честной в своей форме.

— И последнее, — сказала я.

— Что?

Я посмотрела ему прямо в лицо.

— Если вы еще раз используете меня как приманку, не предупредив, я действительно вас возненавижу так, как вы пока даже не представляете.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то странное.

Усталое.

Темное.

Почти нежное — если бы не было таким тяжелым.

— Боюсь, я уже начинаю представлять, — тихо сказал он.

Метка вспыхнула.

И вместе с ней я почувствовала — его.

Не боль.

Не злость.

Что-то глухое, упрямое и слишком человеческое.

Вину.

Черт.

Я резко отвела взгляд.

Потому что это было хуже всего.

Гораздо хуже ревности.

Гораздо хуже желания.

Потому что вину к такому человеку я не хотела чувствовать совсем.

В дверь коротко постучали.

Голос Рейнара прозвучал ровно:

— Милорд. У Селены Арден в комнате нашли сожженную салфетку с запахом того же яда.

Мы оба замерли.

Вот и все.

Сделка с чудовищем заключена.

И первый ход после нее уже сделан.