Попаданка. Замуж по принуждению

Глава 9. Ненавистная жена

Я не спала почти до рассвета.

Сначала из-за видения. Потом — из-за злости на себя за то, что, даже после всех слов Кайдена о “попытке номер четыре”, я все равно продолжала слишком остро реагировать на его близость. А потом просто из-за дома, который ночью снова начал жить своей отдельной, темной жизнью.

Где-то далеко хлопнула дверь.

Потом послышались шаги.

Потом все стихло так внезапно, будто кто-то накрыл поместье стеклянным колпаком.

Я лежала, уставившись в балдахин, и думала о женщине из видения — босой, в белом, со свечой в руках. Эвелина? Одна из тех трех? Или кто-то еще раньше? И почему перед дверью она сказала: “Прости меня”?

Кому?

Себе?

Тому, кого предала?

Кайдену?

От этой последней мысли я резко перевернулась на другой бок и зажмурилась.

Нет.

Нельзя все сводить к нему.

Хотя именно к нему здесь, похоже, сводилось все.

Утром меня разбудил не стук, а тишина.

Неправильная.

Слишком плотная.

Я села в кровати и почти сразу поняла, в чем дело: за дверью кто-то стоял.

Не шумел. Не стучал. Просто стоял.

Я медленно спустила ноги на пол, накинула халат поверх тонкой сорочки и подошла ближе.

— Кто там?

— Охрана, леди, — раздался мужской голос.

Я застыла.

Потом медленно открыла дверь.

Снаружи действительно стояли двое стражей в темной форме с серебряным знаком дома Вальтер. Один у двери, второй чуть дальше по коридору. Оба с каменными лицами.

Я несколько секунд молча смотрела на них.

— Он серьезно?

Никто не ответил.

Конечно.

— Милорд велел передать, что до полудня вы остаетесь в покоях, — наконец произнес один из них.

— А если я хочу прогуляться?

— Нельзя, леди.

— А если я не спрошу разрешения?

— Тогда нам придется вас остановить.

У меня внутри медленно поднялась ледяная ярость.

Вот, значит, как.

Не просто приказ.

Не просто предупреждение.

Охрана у двери.

Как у опасной пленницы. Или у женщины, которая слишком близко подобралась к правде.

— Передайте милорду, что он перегнул.

Страж даже не моргнул.

— Мы не покинем пост, леди.

Я захлопнула дверь так сильно, что отозвались стекла в окнах.

— Скотина, — прошипела я в пустую комнату.

Обычно мне становилось легче, когда я злилась. Но не сегодня. Сегодня за злостью стояла куда более мерзкая вещь — ощущение унижения.

Он даже не пришел сказать это в лицо.

Просто поставил охрану.

Будто заранее знал, что я снова попробую сунуться туда, куда нельзя.

А может, именно поэтому и поставил. Потому что хорошо меня понял.

От этой мысли стало еще гаже.

Я подошла к окну, резко отдернула штору.

Небо над поместьем было свинцовым. Над лесом клубились тучи, ветер гнул верхушки деревьев. Во внутреннем дворе слуги двигались быстро, не поднимая лиц. Где-то внизу мелькнула темная фигура — высокий мужчина в плаще. На секунду мне показалось, что это Кайден, но человек скрылся под аркой, и я не успела разглядеть.

Лисса пришла через полчаса с завтраком и испуганным лицом человека, который уже знает, что хозяйка не в духе.

— Доброе утро, леди.

— Для кого как.

Она поставила поднос на столик и осторожно взглянула на закрытую дверь.

— Вам сказали?

— О да. Очень доходчиво. Особенно вот эти два украшения в коридоре.

Лисса опустила глаза.

— Милорд велел…

— Я уже поняла, что милорд велел.

Я села за столик, но на еду почти не смотрела. Чай пах травами и чем-то горьким. Булочки были еще теплыми. Фрукты — безупречно нарезаны. Все как будто специально должно было успокаивать. И это бесило.

— Он ушел в северное крыло? — спросила я.

Лисса вздрогнула.

— Я не знаю.

— Не ври.

Она теребила край передника.

— С утра в доме много людей из охраны, леди. И милорд никого не пускает в старую часть.

Старая часть.

Значит, да.

Запретное крыло.

Он пошел туда без меня.

Конечно.

Потому что так решил.

Потому что ему удобно контролировать даже опасность.

Я стиснула чашку.

— Замечательно.

Лисса помедлила.

— Леди…

— Что?

— Не сердитесь только. Но… может, милорд правда хочет вас уберечь.

Я подняла на нее взгляд так резко, что она сразу побледнела.

— Заперев в комнате?

— Иногда это и есть защита.

— В этом доме у всех какая-то больная любовь к слову “защита”.

Лисса ничего не сказала.

И от ее молчания стало только хуже. Потому что в нем не было несогласия. Она действительно считала, что меня заперли ради безопасности.

Вот до чего их тут довели.

Я отодвинула чашку.

— Расскажи мне о женщинах дома Вальтер.

— О женщинах?..

— Да. О тех, кто жил здесь до меня.

Она побелела почти моментально.

— Я не могу.

— Конечно, можешь.

— Нет, леди.

— Почему?

— Потому что… — она стиснула пальцы. — Потому что о них не говорят.

— О мертвых? О безумных? О пропавших?

Она подняла голову так резко, будто я ударила ее.

Попала.

Значит, слухи про трех женщин верны не только со слов Кайдена.

— Лисса.

— Я не знаю имен, — быстро прошептала она. — Только слышала, что раньше в доме были другие леди. И что после них какое-то время даже комнаты не открывали.

— Какие комнаты?

— В старом крыле.

Конечно.

Все снова вело туда.

— И что там случилось?

— Не знаю.

— Но?

Она сделала шаг назад.

— Но служанки говорили, что после одной из них милорд стал… другим.

Я замерла.

— Другим — это каким?

— Еще тише.

Это прозвучало почти страшнее всего остального.

Потому что я уже знала: чем тише становится Кайден, тем опаснее воздух рядом.

— А до этого? — спросила я.

Лисса неуверенно покачала головой.

— Я тогда еще не служила здесь. Но старая кухарка говорила, что раньше он хотя бы смотрел на людей.

Я невольно усмехнулась без радости.

— Теперь, значит, только сквозь них.

— Примерно так.

Я встала и подошла к зеркалу, больше чтобы двигаться, чем потому, что действительно хотела увидеть свое отражение.

Ненавистная жена.

Странно, но именно это слово вдруг пришло в голову само.

Не просто вынужденная. Не просто чужая.

Ненавистная.

Потому что его мир сделал меня тем, что все заранее готовы были ненавидеть, жалеть или бояться. Потому что сам факт моего появления уже вызывал шепот. Потому что для многих я — повторение старого кошмара. А для самого Кайдена… кем я была для него?

Проблемой.

Попыткой.

Ответственностью.

Женой.

Последнее слово почему-то раздражало сильнее остальных.

— Лисса, — сказала я, не оборачиваясь. — Как слуги называют меня между собой?

Она замерла.

— Леди…

— Именно так и называют?

Слишком долгая пауза.

Я поймала ее взгляд в зеркале.

— Говори.

Лисса сглотнула.

— По-разному.

— Как именно?

— Новая госпожа.

— Еще.

— Леди Вальтер.

— Еще.

Она опустила глаза.

— Невеста из тьмы.

У меня по спине пробежал холодок.

— Это почему?

— Из-за метки, — почти шепотом сказала она. — И потому что вы пришли слишком… неожиданно. Все говорят, будто дом сам вас выбрал.

Я резко развернулась.

— Дом ничего не выбирал. Меня просто вышвырнули в этот кошмар.

— Я знаю, леди.

— Нет, не знаешь.

Это вырвалось слишком резко.

Лисса отшатнулась.

И мне тут же стало мерзко от самой себя.

— Прости, — сказала я тише. — Это не тебе.

Она кивнула, но видно было, что испугалась по-настоящему.

Я провела ладонью по лбу.

— Ладно. Иди пока.

— А завтрак?..

— Потом.

Когда дверь за ней закрылась, я осталась одна с собственным бешенством.

Я ходила по комнате, как зверь по клетке. Пыталась читать — не могла. Пыталась смотреть в окно — только сильнее заводилась. Даже записку Эвелины доставала несколько раз, но каждый раз ловила себя на том, что смотрю не на строчки, а на дверь.

Жду.

Его.

Чтобы в лицо сказать все, что думаю про его охрану, приказы и манеру решать за меня.

К полудню я была уже на грани.

И когда дверь наконец открылась без стука, я обернулась так резко, словно готова была бросить в вошедшего первую попавшуюся вещь.

Это действительно был Кайден.

Темный плащ распахнут. Волосы чуть влажные от ветра. На лице — усталость, которой утром не было. И еще одна новая царапина, уже ближе к виску.

Я не успела остановить взгляд, и он заметил.

— Опять? — спросила раньше, чем решила, стоит ли вообще проявлять интерес.

— Ничего серьезного.

— Жаль. Был шанс, что северное крыло наконец отомстит вам за характер.

Он закрыл дверь за собой.

— Ты злишься.

— Вы невероятно проницательны.

— Хорошо.

Я уставилась.

— Что?

— Лучше злость, чем истерика.

Вот тут я действительно чуть не швырнула в него чашкой.

— Вы… вы просто невыносимый.

— И все же ты ждала меня.

Слова ударили слишком точно.

— Чтобы высказать вам все, что думаю, — отрезала я.

— Конечно.

Он говорил так спокойно, что хотелось кричать.

Я подошла ближе.

— Какого черта вы поставили охрану у моей двери?

— Чтобы ты не пошла за мной.

— И не удосужились сказать это лично.

— Ты бы все равно спорила.

— Разумеется! Потому что я не вещь, которую можно просто оставить под присмотром.

— Я в курсе.

— Тогда перестаньте вести себя так, будто я ваша собственность.

Он посмотрел на меня в упор.

— Ты моя жена.

— По принуждению.

— Все равно жена.

— И что, это дает вам право запирать меня?

— Это дает мне право не дать тебе влезть туда, где ты могла не выйти обратно.

Я резко втянула воздух.

Вот опять.

И самое отвратительное — часть меня понимала, что он не врет.

Но понимание не отменяло ярости.

— Значит, вы там что-то нашли, — сказала я.

Он снял перчатки и положил их на стол.

— Да.

— И что?

— Не все сразу.

— Я вас сейчас ударю.

— Вряд ли.

— Хотите проверить?

Он чуть наклонил голову, будто и правда обдумывал.

— Если тебе станет легче — попробуй.

Я подняла руку — скорее от злости, чем всерьез. Но в следующую секунду он перехватил запястье.

Как всегда.

Слишком быстро.

Слишком уверенно.

И слишком близко.

— Отпустите.

— Сначала успокойся.

— Ненавижу, когда вы так говорите.

— А я — когда ты ведешь себя безрассудно.

— Тогда мы квиты.

Метка под его пальцами вспыхнула так резко, что оба одновременно замолчали.

Кайден посмотрел на мою руку.

Потом на меня.

— Черт.

— Вот именно. И это все ваша прекрасная идея с браком.

— Не только моя.

— Но вы в ней участвуете!

— А ты все еще жива.

— И вы снова считаете, что это универсальный аргумент!

— Пока — да.

Я дернула рукой, и на этот раз он отпустил.

Слишком медленно.

Будто сам не хотел.

Я сразу отошла на шаг.

Он заметил и, конечно, ничего не сказал.

Только взгляд стал тяжелее.

— Что вы нашли? — повторила я.

Кайден подошел к камину, словно ему было проще говорить не прямо в лицо. Пламя бросало свет на жесткую линию его скул, на царапины, на пальцы, которые он на секунду сжал в кулак.

— В старом крыле вскрывали одну из комнат.

— Чью?

— Первой жены.

У меня внутри все сжалось.

— Той, которую нашли мертвой?

— Да.

— И?

Он помолчал.

— Там кто-то был недавно.

— Кто?

— Не знаю.

— И вы опять не знаете самое важное.

Он резко повернул голову.

— Думаешь, меня это радует?

Вопрос прозвучал неожиданно жестко. Почти зло.

Я замолчала.

Не потому, что испугалась.

Потому что впервые увидела: да, его это действительно бесит не меньше моего. Возможно, даже больше.

— Что именно вскрыли? — спросила уже тише.

— Тайник в стене.

— И что там было?

— Ничего.

— То есть его уже опустошили.

— Да.

— Когда?

— Недавно. Максимум день-два.

Я похолодела.

— Значит, кто-то знал, что искать.

— Да.

— И это может быть связано с запиской Эвелины.

Он посмотрел на меня.

— Именно.

— Тогда тем более я должна быть в курсе.

— Поэтому я здесь.

Я замерла.

На миг даже злиться стало труднее.

Потому что он действительно пришел не просто с приказом. Он пришел сообщить.

По-своему. Ужасно. Дозированно. Но все же.

— В комнате первой жены нашли еще кое-что, — продолжил он.

— Что?

Он достал из внутреннего кармана сложенный кусок ткани. Развернул. Это оказалась старая кружевная перчатка — пожелтевшая от времени, но когда-то явно дорогая. На внутренней стороне был вышит маленький знак.

Я подошла ближе.

Серебряная нить, почти стершаяся, складывалась в тот же цветок, что был на медальоне Эвелины.

— Это знак рода Марейн, — сказал Кайден.

Я подняла на него глаза.

— Значит, первая жена тоже была из этой линии.

— Да.

— То есть все трое…

— Да.

По комнате прокатилась тишина.

Теперь это уже не было историей про случайное проклятие дома. Это была система. Цепочка. Охота.

— И вы на мне женились, прекрасно зная все это, — тихо сказала я.

Он встретил мой взгляд.

— Да.

— Скажите мне честно. Хоть раз до конца честно. Если бы утром у алтаря стояла настоящая Эвелина… вы бы все равно повели ее в этот дом?

Он молчал.

Слишком долго.

И я уже знала ответ раньше, чем услышала.

— Да, — сказал он наконец.

Что-то во мне надломилось.

Не громко. Не больно даже.

Просто окончательно.

Я кивнула.

Один раз.

Потом еще.

— Ясно.

— Эвелина…

— Нет.

Он шагнул ко мне.

— Послушай.

— Нет. Теперь вы послушайте.

Я подняла взгляд, и, наверное, в моем лице было что-то такое, что он остановился.

— Я понимаю, что вы считаете это необходимостью. Понимаю, что у вас тут свои игры с короной, кровью, проклятиями и запретными крыльями. Понимаю, что, возможно, вы даже действительно пытались спасти ситуацию так, как умели. Но для меня это ничего не меняет.

Он молчал.

Я продолжила:

— Потому что в итоге вы все равно выбрали принести женщину в жертву ради большего плана. Неважно, меня, Эвелину или кого-то до нее. И после этого не ждите, что я вдруг увижу в вас защитника.

Слова повисли между нами.

Тяжелые. Безжалостные.

Настоящие.

Кайден смотрел так, будто каждая фраза ударяла точнее, чем должна была.

Но не спорил.

Не оправдывался.

И от этого было еще хуже.

— Значит, вот кем я для вас буду, — тихо сказал он.

— Кем?

— Ненавистным мужем.

У меня сжалось горло.

Потому что он произнес это без злости. Без издевки. Почти спокойно.

Как приговор, который сам себе уже давно вынес.

— Вы сами это выбрали, — ответила я.

Он кивнул.

— Да.

И на этот раз я не нашла, что сказать.

Потому что передо мной впервые стоял не чудовище в черном, не лорд, которого все боятся, не человек, привыкший давить.

А мужчина, который принял на себя роль, за которую его будут ненавидеть.

И, кажется, давно с этим смирился.

Это не делало его лучше.

Не оправдывало.

Но почему-то отнимало у меня часть ярости, оставляя после себя что-то более тяжелое.

— Уходите, — сказала я тихо.

Он не двинулся.

— Пожалуйста.

Это слово подействовало.

Кайден задержал на мне взгляд еще на секунду.

Потом положил перчатку на стол рядом с шкатулкой Эвелины.

— Сегодня ночью дверь не открывай ни при каких звуках, — произнес уже привычно ровно. — Я усилю печати на крыле.

— Мне все равно.

— Нет.

— Да.

Он чуть качнул головой.

— Ложь.

И ушел.

Я осталась одна.

Снова.

Подошла к столу, взяла старую перчатку и долго смотрела на вышитый цветок.

Значит, все женщины до меня были из рода Марейн.

И всех их привели сюда по одной причине.

А Кайден… Кайден знал и все равно согласился.

Ненавистная жена.

Ненавистный муж.

Как будто дом сам раздавал нам роли, в которых никто не мог остаться чистым.

Я опустилась в кресло и прижала пальцы к вискам.

Нужно было думать.

Не о нем.

Не о том, как тяжело прозвучало его “да”.

Не о том, что он снова пришел поцарапанный из старого крыла.

Думать надо было о другом.

О том, кто вскрыл тайник.

О том, что искали в комнате первой жены.

О связи с родом Марейн.

И о том, что я теперь — четвертая.

Когда за окном начало темнеть, я заметила странную вещь.

На подоконнике снаружи что-то блеснуло.

Я подошла ближе.

Между створками окна, почти незаметно зацепившись за резьбу, торчал свернутый клочок бумаги.

Сердце ударило гулко и тяжело.

Я резко оглянулась на дверь.

Потом осторожно вынула записку.

На ней было всего три слова:

Не верь Кайдену.