Попаданка. Замуж по принуждению

Глава 29. Та, что должна была умереть

Мы бежали вниз по каменным ступеням, и с каждым пролетом дом будто менялся.

Сверху еще оставались крики, запах дыма, звон ведер, хаос пожара.

Здесь, под камнем, все становилось другим.

Глуше.

Древнее.

Опаснее.

Кайден держал меня за руку так крепко, что пальцы уже начинали неметь. Но я не вырывалась. Потому что через метку чувствовала то же, что и он: под нами что-то просыпалось быстрее, чем должно. Не просто оживало. Рвалось наружу.

Эдриан шел на полшага впереди, почти не касаясь стены, как человек, который когда-то уже бегал этими ходами и слишком хорошо помнит, где именно ждать ловушки.

Рейнар остался позади с частью стражи — задерживать тех, кто мог сунуться следом, перекрывать подъемы, держать дом. Мы втроем шли глубже.

И это почему-то казалось правильным.

Как будто сам контур уже давно ждал именно такую связку: один брат, второй брат и женщина, которую хотели сделать наследником крови.

— Далеко еще? — выдохнула я.

— Ниже часовни, — бросил Эдриан, не оборачиваясь. — За круглым залом будет разветвление. Если они не идиоты, то уже у центрального спуска.

— А если идиоты?

— Тогда мы убьем их раньше.

— Как успокаивающе.

Кайден сжал мою руку сильнее.

— Дыши ровно.

— Не указывайте мне, как дышать, пока мы бежим в древний подземный кошмар под горящим домом.

— Значит, в остальное время можно?

— Нет.

— Жаль.

Даже сейчас.

Даже сейчас этот человек умудрялся бросать фразы так, будто мы не неслись к возможной смерти, а спорили в коридоре из-за очередного приказа.

И, что хуже всего, мне это немного помогало не паниковать.

Ненавижу.

На следующем повороте нас ударило теплом сильнее. Камень под ногами стал не просто влажным — он будто дышал жаром. На стенах проступили старые знаки, выжженные прямо в породе: круги, разомкнутые линии, символы крови и печати, на которые больно было смотреть слишком долго.

Метка пульсировала так, что уже не получалось делать вид, будто я ее просто “чувствую”.

Теперь она будто тащила меня вперед.

Вниз.

К центру.

— Кайден, — выдохнула я. — Она тянет.

— Знаю.

— Это плохо?

— Да.

— Вы могли бы хоть раз сказать “нет”?

— Нет.

— Ненавижу вас.

— И это тоже знаю.

Мы вылетели в круглый зал почти одновременно.

Высокий подземный свод. Три арки. Черный каменный круг на полу, весь исписанный старыми знаками. И в центре — кровь.

Свежая.

Не море, не поток. Но достаточно, чтобы понять: кто-то уже начал.

У дальней арки лежал человек в форме слуги. Мертвый. Горло перерезано так чисто, будто он даже не успел понять, что происходит.

А рядом с центральным спуском стояла женщина.

Не Селена.

Не Лисса.

Не Агнес.

Женщина лет сорока, с убранными темными волосами и слишком спокойным лицом. На ней было простое серое платье, почти служебное. Но держалась она не как служанка. И нож в ее руке тоже был не служебным.

Я сразу узнала голос.

Не из жизни.

Из видения.

Тот самый шепот у камина.

Нет, не сюда… он слишком быстро почувствует…

— Кто вы? — вырвалось у меня.

Она перевела взгляд на меня.

И улыбнулась.

Очень мягко.

Очень страшно.

— Наконец-то, — сказала она. — Я уже начала думать, что ты не дойдешь.

Кайден шагнул вперед, заслоняя меня собой.

— Назад.

— О, Кайден, — произнесла она почти ласково. — Ты все еще думаешь, что можешь что-то закрыть собой.

Эдриан рядом со мной тихо выругался.

— Мирей, — сказал он сквозь зубы.

Женщина чуть склонила голову.

— Я польщена, что ты меня помнишь.

Я резко посмотрела на него.

— Кто это?

Ответил Кайден:

— Няня Эвелины.

Мир качнулся.

— Что?

Женщина — Мирей — рассмеялась негромко.

— Какая грубая формулировка. Я была не просто няней. Я была той, кто должен был проследить, чтобы девочка дошла туда, куда нужно.

У меня внутри все заледенело.

Эвелина.

С самого начала.

Не просто случайная жертва семьи.

Ее вели.

Готовили.

Растили под нужный исход.

— Вы… — голос у меня стал хриплым. — Вы с детства вели ее к этой свадьбе?

Мирей посмотрела прямо на меня.

— Не к свадьбе. К смерти.

Тишина ударила сильнее крика.

Даже Кайден не шелохнулся.

А я просто смотрела на женщину и понимала: вот оно.

Та, что должна была умереть.

Не образное выражение.

Не “если не повезет”.

Эвелину изначально вели не к жизни жены-ключа, а к смерти в нужной точке ритуала.

Чтобы она не успела стать неудобной?

Чтобы не ушла дальше?

Чтобы следующая фаза пошла чище?

Мирей будто читала это у меня в лице.

— Она была слишком мягкой, — сказала спокойно. — Слишком склонной надеяться. Такие жены опасны. Они начинают ждать спасения. А нам нужен был не союз. Нам нужен был разрыв старой связки.

Кайден очень тихо произнес:

— Ты убила ее.

Не вопрос.

Факт.

Мирей вздохнула почти с сожалением.

— Я сделала то, что следовало сделать задолго до свадьбы. Но девочка оказалась упрямее, чем казалась.

Я почувствовала, как меня подбрасывает ярость.

— Не смейте говорить о ней так.

Мирей посмотрела на меня внимательнее.

— И вот тут ошибка системы. В тебя вселили не то.

Ох.

Вот теперь уже стало совсем холодно.

— Вы знали? — спросила я.

— Не сразу. Но когда она заговорила с ним у алтаря другим голосом, стало очевидно.

Кайден резко шагнул вперед.

— Кто “вселил”?

— Не я, — спокойно ответила Мирей. — Я всего лишь должна была закончить с одной девочкой и подготовить место для следующей крови. Но, видимо, древний контур решил пошутить и привел нам не жертву, а занозу.

Эдриан тихо сказал:

— Не подходи ближе. Она уже в связке.

Мирей усмехнулась.

— Конечно в связке. Иначе я бы не смогла дотянуть ее сюда так быстро.

Меня словно ударили.

— Это вы подожгли пристройку.

— Нет. Это сделали люди короны. А я просто использовала шум.

Разумеется.

Конечно.

Потому что врагов тут не один, не два и даже не три.

Сетка.

Везде сетка.

— Зачем? — спросила я. — Если Эвелина должна была умереть, зачем тогда я? Почему просто не убить и меня?

Мирей наклонила голову.

— Потому что с тобой вышло лучше.

Проклятье.

— Лучше?

— Да. Эвелина была бы слабым ключом. Ты сопротивляешься. Споришь. Злишься. Дергаешь контур. А значит, и открываешь его сильнее.

Рядом со мной Кайден стал совсем неподвижным.

И через метку я почувствовала это — ту самую точку в нем, после которой он перестает быть человеком, с которым можно договариваться.

Холодная ярость.

Без дна.

— Не смей, — тихо сказал он.

Мирей чуть улыбнулась.

— Что именно? Говорить правду? Для дома Вальтер это всегда было болезненно.

Эдриан шагнул к другой стороне круга.

Медленно. Незаметно. Как бы в разговоре.

Она увидела.

Конечно.

— Не надо, — сказала почти лениво. — Если я умру слишком рано, контур схлопнется на ней.

Я застыла.

— На мне?

— Да. Я — один из проводников старой ветви. Пока жива, узел держит часть нагрузки на мне. Убей меня сейчас — и все, что я уже протянула, встанет в тебя напрямую.

Кайден остановился.

Проклятье.

Он поверил.

Я тоже.

Потому что метка сразу отозвалась — болезненно, будто подтверждая: да, эта женщина уже вплетена в схему через меня.

Мирей была не просто убийцей.

Она была частью механизма.

— Что вам нужно? — спросил Кайден.

Она перевела взгляд на него.

— Чтобы ты, наконец, перестал делать вид, будто можешь удержать то, что должно открыться. Ты не хранитель, Кайден. Ты последняя задвижка перед тем, как вас всех смоет.

— И ты пришла это ускорить.

— Конечно. Пока корона думает, что играет в длинную игру, я уже устала ждать. Старый проход нельзя держать запертым вечно. Кровь должна идти дальше.

— Вы сумасшедшая, — сказала я.

Она усмехнулась.

— Возможно. Но сумасшедшие часто добираются до правды быстрее остальных.

Я смотрела на нее и не могла поверить, что эта женщина когда-то могла быть рядом с маленькой Эвелиной. Причесывать ей волосы. Укладывать спать. Успокаивать после кошмаров. И все это время знать, что девочку готовят к смерти.

— Вы растили ее для этого, — прошептала я.

Мирей впервые чуть изменилась в лице.

— Я растила ее для необходимости.

— Нет. Вы растили ее как скотину на убой.

Кайден резко выдохнул.

Эдриан закрыл на секунду глаза.

А Мирей посмотрела на меня уже без улыбки.

— И именно поэтому ты опаснее. Ты все еще веришь, что отдельная жизнь имеет цену выше схемы.

— И буду верить, пока жива.

— Ненадолго, если останешься в центре.

С этими словами она шагнула назад — прямо в центральный круг.

Кровь на камне вспыхнула.

Я не успела даже крикнуть.

Метка рванула так, будто мне в руку вбили раскаленный крюк. Я согнулась пополам. Кайден тут же оказался рядом, схватил за плечи, не давая упасть.

— Нет! — рявкнул он.

Эдриан уже двигался по дуге к третьей арке, пытаясь зайти к кругу сбоку.

Мирей подняла нож.

Порезала ладонь.

И бросила кровь в центр знака.

Мир подземелья вздохнул.

По-настоящему.

Камень под ногами дрогнул.

Из трещин вокруг круга пошел свет — не белый, не золотой. Красно-черный, как раскаленное железо в крови. Стены загудели. Из глубины тоннелей донесся звук, похожий на очень далекий рев.

Огонь и кровь.

Вот оно.

Не фигура речи.

Реальность.

Кайден держал меня слишком крепко, а я через метку чувствовала сразу все: как меня тянет вперед, как контур рвется замкнуться, как Эдриан пытается просчитать угол удара, как в самом центре происходящего эта женщина действительно верит, что делает не зло, а то, что должно было случиться давно.

— Она активирует не разрыв, а открытие! — крикнул Эдриан.

— Я вижу! — рявкнул Кайден.

— Тогда останови ее!

— Если войду в круг не так, он замкнет на ней узел!

“На ней”.

На мне.

Проклятье.

Я вскинула голову.

Мирей смотрела прямо на меня сквозь поднимающийся красный свет.

— Видишь? — сказала она. — Ты и есть та, что должна была умереть. Просто не в том теле, которое мы ждали.

Эти слова ударили сильнее боли.

Потому что вот оно.

Последнее подтверждение.

Не Эвелина.

Не “жена по принуждению”.

Не случайная чужая душа.

Контур уже давно решил, что если не смог взять одну, возьмет ту, кто занял ее место.

Я рванулась вперед.

Кайден удержал.

— Нет!

— Отпустите!

— Ты сейчас войдешь прямо в узел!

— Тогда что, стоять и слушать, как она решает, кто я?!

Он развернул меня к себе.

Резко.

Жестко.

Так, что я на секунду забыла даже про Мирей и круг.

— Слушай меня, — сказал он низко. — Ты — не та, кого они задумали убить. Поняла? Не их жертва. Не их сосуд. Не их наследник. Пока я жив — нет.

Метка вспыхнула так ярко, что я почти ослепла.

Потому что он не просто сказал.

Вложил в это все.

Ярость.

Клятву.

Страх.

И то страшное, упрямое, слишком живое чувство, которое теперь уже нельзя было списать только на долг.

Я задохнулась.

А Мирей в центре круга вдруг засмеялась.

— Вот оно, — сказала она почти торжествующе. — Теперь понимаю. Не метка одна. Ты уже держишь ее сам.

Эдриан выругался.

— Кайден, убери от нее руки, черт тебя дери!

Слишком поздно.

Слова Мирей уже попали.

Слишком точно.

И в следующий миг контур рванулся на нас обоих.

Красный свет ударил от круга, как волна.

Камень вздрогнул.

Я вскрикнула.

Кайден закрыл меня собой, но уже было поздно — метка загорелась так, будто кожа сейчас лопнет. В глазах потемнело. Кровь грохнула в висках.

И сквозь боль я вдруг увидела.

Не Мирей.

Не круг.

Другую женщину.

Молодую. Светлоглазую. С тем же медальоном, что в старом шкафу.

Мать Кайдена.

Она стоит у этого же круга. Прижимает ладонь к животу. И говорит кому-то во тьме:

— Если вы тронете моего второго сына, я открою проход сама и похороню вас под ним.

Я ахнула и вынырнула обратно в подземелье.

Кайден уже держал меня, а не я его. Эдриан рвался к кругу слева. Мирей поднимала нож для второго разреза.

И я вдруг поняла самое страшное.

Эта семья уже делала подобный выбор раньше.

Мать.

Сыновья.

Кровь.

Именно поэтому все вокруг сейчас так рвалось не только в магию, но и в старую личную вину.

Огонь и кровь поднимались не впервые.

Они просто снова пришли за теми, кто остался.