Развод с императором. Лед истинности

Глава 41. Дракон

В сердце вспыхнула надежда. Надежда, что на этот раз все обойдется… Но я боялся даже думать об этом. Боялся ее спугнуть.

Клеофа водила руками по ее телу, прислушиваясь к своим ощущениям. Магия тонкими нитями проникала под рубашку, под кожу, словно искала там ответ на незаданный вслух вопрос.

— Лед стал толще, — произнесла Клеофа, а ее рука опустилась на ее грудь и скользнула по ней. — Она умирает. Медленно.

Она произносила эти слова так, словно каждое слово причиняло ей боль.

Эти слова вызывали у меня не то выдох, не то стон. Я простонал и сжал кулаки. Мой выдох превратился в стон. Кулаки сжались. Под кожей проступила чешуя. Дракон хочет вырваться. Но зачем? Чтобы сжечь дворец? Чтобы убить брата? Это не вернёт её. Ничто не вернёт.

— Неужели! — встал я, чувствуя, как чешуя проступает на моих руках, а дыхание становится огнем. — Неужели такая великая чародейка, как Клеофа Стормхольд, ничего не может сделать? Неужели?!

— А ты думаешь, — глаза Клеофы сузились. — Я всесильная? Было бы это чужое колдовство, проклятье или что-то еще, я бы мигом сняла!

Ее голос прозвенел в окнах и в моем сердце.

— Но здесь… — она понизила голос, сглатывая, словно признавая свое бессилие. — Но здесь не могу. Шаг — я, шаг — она. Я ее к свету. Она — обратно во тьму…

Клеофа села на кровать, покачнувшись и задумавшись.

— Она сама хочет этого, понимаешь? — произнесла Клеофа. — Сама! Ко мне обычно приходили те, кто хотел выздороветь, избавиться, исцелиться! А она не хочет! Не хочет, слышишь!

Ее рука снова застыла над ее сердцем. Я видел, как Клеофа сопела, словно студентка перед преподавателем, которая не выучила урок.

— Там… — сглотнула чародейка, задержав руку над ее грудью. Она замолчала, а я замер.

Я готов был каждую секунду услышать то, что она скажет.

— Кажется, там была трещина, — прошептала Клеофа, глядя на ее бледное лицо. Ее голова склонилась набок, словно она прислушивалась к своим ощущениям. — След… Я его чувствую… Она… Она почти смогла… немного освободить сердце… Я не знаю, что было в этой комнате, но она почти смогла… Еще бы чуть-чуть, и ей бы стало легче…

Я всё ещё дышал.

И каждым вдохом молил богов: «Дайте ей боль. Дайте ей слёзы. Дайте ей даже ненависть ко мне. Но не давайте ей этот лёд. Не забирайте у неё способность чувствовать».

Клеофа опустила плечи, но не от усталости. От бессилия перед лицом саморазрушения.

— Что ты ей сказал, Иаред? Что заставило её почувствовать?

Я отпустил её. Когда она предложила себя, я не взял. И в этом отказе… было ли спасение? Или новое предательство? Я не знал. Я запутался… Мне казалось, что я застыл в шаге от роковой ошибки.

— В основном говорила она, — прошептал я. — Она говорила про волосы… Она спросила, смогу ли я вернуть все, как было… Убрать все воспоминания о том, что ей пришлось пережить… И…

Я не договорил.

— Волосы, да? — усмехнулась Клеофа, глядя на ее стрижку. — Есть у меня кое-что, что может ей помочь… Я когда-то в молодости мечтала о длинных волосах. Ну и сдуру купила себе зелье… Дорогущее! Я вообще его пить не хотела поначалу… Думала, обман. Пойду зелеными пятнами. Но потом выпила… И, знаешь, волосы сразу такими длинными вымахали…

Клеофа промолчала.

— Неделю я радовалась, а потом поняла, что это не волосы, а бедствие! Полчаса мыть, потом заплетать… Ой, думала, помру! А еще постоянно в глаза лезут, как ни закалывай. Короче, состригла я их. И тяжесть на голове такая, будто мне на голову камень положили…

Она тряхнула скромным пучком.

— Если дело в волосах, то можно попробовать… Редко найдешь такое зелье… Таких больше не делают… — заметила Клеофа, а я смотрел на нее с надеждой. — Главное, чтобы она очнулась и хуже не стало… А волосы? Волосы отрастут…