Развод с императором. Лед истинности

Глава 73

Я взялась за холодную ручку двери. Металл обжег ладонь, словно кусок льда, только что вынутый из сугроба. Мне нужно было выйти. Найти Клеофу. Найти помощь.

Медальон Иависа жег карман платья, тяжелый, как свинец. Я не решалась его использовать. Слишком много лжи было вложено в этот кусок металла. Слишком много смертей и интриг вокруг младшего принца.

Дверь дрогнула. Не от моего движения. Кто-то надавил на нее снаружи.

Я отдернула руку, но было поздно. Створка с глухим скрипом подалась внутрь, и на меня рухнула тяжесть.

Огромное тело императора ударилось об пол с звуком, от которого у меня заложило уши. Тяжесть, запах озона, крови и гнилой сладости проклятия. Я едва успела подхватить его голову, прежде чем затылок ударился о паркет.

— Ингрид, — выдохнул Иаред.

Голос был не его. Это был скрежет камней, трущихся друг о друга в глубине колодца. Я посмотрела вниз и ужаснулась.

Иаред лежал на полу библиотеки. Его лицо было серым, болезненным. Черные вены пульсировали на шее, подбираясь к челюсти, как корни ядовитого плюща. Он тяжело дышал, каждый вдох давался ему так, будто легкие были заполнены тьмой.

— Ты зачем встал с постели? — шепот вырвался из меня, ломкий и злой.

Я опустилась на колени, игнорируя жесткость камня. Мои пальцы впились в ткань его рубахи там, где чернота проклятия уже съела ткань и добралась до кожи. Холод моих рук столкнулся с жаром его раны. Пар зашипел в воздухе. Контур Клеофы сломался. И теперь проклятье расползалось по коже.

— Я пришел сказать тебе… — Иаред прошептал, едва разомкнув губы. — Что верю в тебя. Верю тебе… Верю в твой холод…

Ярость вспыхнула в груди, горячая и острая, пробивая ледяную корку.

— Оно того не стоило! — я почти закричала, но звук вышел сдавленным. — Ты убьешь себя ради слов? Ради того, чтобы упасть у моих ног?

Я понимала, что Клеофа ошиблась. Смерть клятвопреступника не стала лекарством. Проклятие уже пустило корни. Оно пило его кровь. А я… Я сидела на полу, сжимая в кармане медальон убийцы, и боялась его достать. Вдруг это очередная подлость?

Вдохнуть жизнь, чтобы выдохнуть смерть? Когда человек убивает столько невинных людей, его подаркам нельзя верить. Нельзя доверять, даже если он клянется, что это правда!

— Стоило, — прошептал Иаред. Его глаза, обычно серебристые, сейчас были мутными, как замерзшее озеро. — Стоило… Я хочу, чтобы ты попробовала то, что хотела… На мне…

Он попытался улыбнуться. Уголок губ дрогнул.

— Нет! — Я вцепилась в его плечо, чувствуя, как под пальцами ходят ходуном мышцы, сведенные судорогой боли. — Ты с ума сошел! А вдруг не получится? Знаешь ли, я сама в себе не сильно уверена… Мы позовем Клеофу и… и она поставит новый контур. Снова загонит проклятье в контур…

— Я верю в тебя, — перебил он. Его рука, холодная и липкая, нашла мою ладонь. Он сжал ее с силой, которой у него не должно было остаться. Поднес к губам. Поцелуй обжег кожу, словно клеймо. — Попробуй… Ты… Я доверяю тебе свою жизнь. Дракон доверяет тебе…

Внутри что-то надломилось. Тонкая трещина прошла по льду, сковывавшему ребра.

— Раньше ты не доверял мне, — прошептала я, и голос предательски дрогнул. — И обвинил в измене. Перед всем двором. На коленях…

Я помнила холод камня под коленями. Помнила звук ножниц. Помнила, как волосы падали на пол.

Иаред закрыл глаза. Его ресницы дрожали.

— С того самого дня, как я забрал тебя себе… каждую ночь я представлял вас вместе, — его голос стал тише, но каждое слово било точно в цель. — Ведь ты когда-то сама дала согласие на брак с Иависом… Ты выглядела рядом с ним счастливой… Ведь в первый раз, проходя мимо меня, ты меня даже не заметила… Помнишь? На балу… А я помню, как смотрел с балкона. Иавис не сказал мне, но я вас видел. Вы целовались, тайно… Возле кареты… И я тогда подумал: «Как хорошо, что мой брат встретил свою любовь…». И мой дракон молчал. Молчал до того самого дня помолвки… И тогда, на помолвке, ты впервые посмотрела в мою сторону… И дракон ответил…

Я замерла. Холод пробежал по спине.

Я не могла этого помнить. Про поцелуи мне никто не говорил.

В горле встал ком. Я очнулась в этом теле уже в карете, везущей меня на помолвку. Напротив меня сидела моя компаньонка, Брина. То, что ее зовут Бриной, я узнала позже. Да для меня все тогда было в диковинку.

Мое сознание, моя душа из другого мира вспыхнула, когда карета уже мчала меня навстречу судьбе.

У меня не было воспоминаний о той встрече, о том, как я ходила мимо него. Не было воспоминаний о согласии стать невестой Иависа. Не было воспоминаний даже о поцелуе. Для меня эта жизнь началась с роскошного зала, незнакомого мужчины рядом, метки на руке и чувства чужого тела.

Но я не сказала этого. Слова застряли, острые и колючие. Иавис любил настоящую Ингрид. Ту, которая жила в этом теле до меня. Он даже не увидел разницы… Он даже не знал, что настоящей, той самой Ингрид, больше нет. И я ему не сказала… А надо было бы…

Интересно, если… прежняя Ингрид умерла в карете, то от чего? Не от счастья же?

Я вспомнила Брину. В карете кроме нас никого не было.

«Я не хочу думать о тебе плохо. Ты служила мне верой и правдой. Если ты что-то скрывала от меня, пусть это останется на твоей совести… Для меня ты навсегда осталась замечательной Бриной, лучшей подругой и верной служанкой, которая была влюблена в принца Иависа…», — подумала я.

Нет, не хочу. Я имею право не думать, не строить догадки. Имею право оставить все как есть, потому что правда уже ничего не изменит.

— Я был уверен, что между вами что-то осталось. Что ты согласилась стать моей женой только потому, что я настоял, отец настоял, — прошептал Иаред. Он открыл глаза. В них плескалась агония, но также и странная, пугающая надежда. — Я всегда был уверен, что где-то в глубине души ты любишь его… Продолжаешь любить… И что я разлучил вас. Поэтому я всегда ревновал тебя… Из-за своей метки, из-за того поцелуя, когда ты еще не была моей женой, а была его невестой…И мне всегда казалось, что когда я тебя обнимаю, ты думаешь о нем... Представляешь его... Вместо меня...

Он медленно, с трудом разжал пальцы на моей руке. Его ладонь легла на свое черное плечо, туда, где тьма пульсировала, живая и голодная.

— Я хочу, чтобы ты попробовала заморозить мою боль…. — попросил он. — Не лечи. Просто… дай мне не чувствовать этого огня. Я доверяю тебе свой огонь, Ингрид. Я хочу, чтобы ты поняла. Я верю тебе…. Тебе и твоему льду.

Я смотрела на него. На дракона, который готов был сгореть заживо, лишь бы искупить вину. На мужчину, который ревновал к прошлому, которого у меня не было. На мужа, который лежал на полу, потому что пришел сюда через весь замок, чтобы сказать мне: «Я верю!».

Медальон в кармане казался бесполезным куском железа. Спасение было не в нем. Оно было в моих руках. В магии, которой я боялась. В холоде, который я научилась направлять наружу, но не умела полностью контролировать.

— Будет больно, — предупредила я. Голос звучал чужим, плоским.

— Мне уже больно, — выдохнул Иаред. — Хуже не будет. Мне нужны силы… Силы, чтобы защитить тебя… Понимаешь? Даже если это будет мой последний бой, я должен убить его…. Я пришел сюда, чтобы защитить тебя…

— От кого? — прошептала я.

— От Иависа, — выдохнул Иаред. — Я должен это сделать… Поэтому заморозь мою боль. Хотя бы на время. Чтобы я мог сражаться…

Я посмотрела в проход между стеллажами, на старинные книги.

— Битвы не будет, — выдохнула я, доставая медальон из кармана. — Иавис… он… Он просил передать тебе… «конфетку». Он сказал, что медальон поможет тебе… Он сказал, что он тебя спасет.

Я положила медальон на ладонь мужа.

— Это медальон нашей матушки. Я узнал его, — Иаред вращал его в руках. — Мама отдала его Иавису. Не мне. Ему. Где он сам? Я хочу с ним поговорить!

— Он… он умер, — прошептала я, чувствуя тяжесть внутри. — Так что никакой битвы не будет… Но ты можешь выбрать… Медальон брата или… мой лед… Кому ты веришь, Иаред? Мне или ему?