Развод с императором. Лед истинности

Глава 3

Я почувствовала, мир покачнулся перед глазами. Не метафора — реальное ощущение падения. Комната закружилась: бархатные драпировки поплыли, магические светильники расплылись в жёлтые пятна, лица мужчин исказились, как в кривом зеркале.

— Ты обещала… Это же… — голос Иависа сорвался. Он прижал ребёнка к груди, как сокровище. — Это же мой сын… Мой маленький сын… Мой маленький дракон… Ты обещала, что мы дождёмся, когда вернётся мой брат, и скажем ему правду…

Ложь. Чистая, отточенная, безупречная ложь.

Она обвивалась вокруг меня, как змея, сжимала шею, грудь, сердце. Я задыхалась. Не от слёз. От невозможности вдохнуть воздух, отравленный его словами.

Я видела то, чего не видел Иаред: в глубине янтарных глаз Иависа не было горя. Был огонь. Тихий, тлеющий огонь одержимости. Тот самый, что сжигает всё на своём пути: честь, совесть, жизни.

— Ничего я не обещала! — прошептала я, пытаясь встать, чтобы защитить себя. — Ты лжёшь! Ты! Ты убил их! Ты!

— Чтобы я убил собственного сына? Ты кем меня считаешь?! — сглотнул Иавис, баюкая на руках мёртвого младенца.

— Лжецом, который устроил этот театр для того, чтобы брат поверил в мою виновность, — дёрнулась я, понимая, что ловушка захлопнулась.

Словно стальная дверь с грохотом закрылась, оставляя меня в темноте, где никому уже не интересны мои оправдания.

Я задохнулась от ужаса осознания, от горя, от боли.

Брина… Моя преданная Брина, которая плакала в моих объятиях, умоляя спрятать её позор… И малыш… Совсем ещё крошечка… Я помнила его тёплые ручки, помнила, как он зевал и пускал слюнку.

Я не могла поверить в реальность происходящего. Что-то внутри кричало: «Нет! Нет! Это не со мной!».

Смерть малыша, за жизнь которого я боролась, который не хотел дышать, смерть Брины, липкая паутина предательства, за которой стоял тот, кто сейчас рыдал над ребёнком.

И тишина вместо правды.

Мой единственный свидетель моей невиновности замолчала навсегда. Её губы навеки сомкнулись. Её глаза навеки закрылись. Её сердце навеки остановилось.

А я осталась одна против всего мира. С ложью, которая стала правдой, и правдой, которая стала ложью.

— Я любил тебя, — прошептал император, и его дыхание пахло мёдом и мелиссой. Запахом моего мужа. Того, кто раньше верил мне безоговорочно.

— Я носил прядь твоих волос в медальоне, как талисман. Я целовал его перед каждым боем. Твой оберег, который сплела мне. А ты теми же пальцами, что плела мне оберег, ласкала моего брата! Теми же губами, что шептала мне: «Я буду ждать тебя!», целовала его!

— Тогда поверь мне сейчас, — прошептала я, глядя в глаза мужу. — Давай я покажу! Я сама зашивала её! Ребёнок был слишком крупный! Там есть швы!

Я бросилась к юбке Брины. «Прости, милая, прости… Но хоть я попытаюсь что-то доказать!».

— Откуда ты знаешь, как зашивать? Ты же не маг? И не целитель? — спросил Иавис.

Что-то дрогнуло в муже. Словно мои слёзы, застывшие в глазах, заставили его усомниться. Словно мой прерывистый вздох на мгновенье пошатнул его веру в слова брата. Словно что-то пробило императорский доспех и вонзилось в его душу.

Его плечи опустились — не от облегчения, а от тяжести собственного желания: поверить. Хоть на секунду. Хоть ложно.

Потому что детоубийце, изменнице светит только смерть. А дракон, утративший своё сокровище, сгорает изнутри — медленно, мучительно, превращаясь в пепел собственного сердца.

— Призовите Клеофу, — приказал Иаред, не отводя от меня взгляда. — Пусть установит отцовство и осмотрит тело.

Но в его глазах я прочитала не надежду. Предложение. Молчаливое, страшное предложение: «Докажи мне свою невиновность!».