Развод с императором. Лед истинности

Глава 53

Я взяла несколько книг с полки по боевой магии.

Тяжёлые фолианты в кожаных переплетах, пахнущие морозом и древностью. Села на жёсткий стул, раскрыв первый том наугад.

Иаред опустился на скамью напротив. Он сидел тихо, не сводя с меня взгляда. Я чувствовала его внимание физически, как тепло костра, которое не может согреть замёрзшего насмерть путника.

Я положила ладони на стол. Дерево было гладким, тёплым. Я сосредоточилась. Вспомнила ощущение на площади. Тот момент, когда холод заполнил вены, вытесняя боль. Я попыталась выпустить его наружу. Направить в столешницу.

Кончики пальцев покрылись белым инеем. Красивым, ажурным узором, словно перчатки из тонкого кружева. Но стол остался тёплым. Магия не выходила за пределы моей кожи. Она была замкнута на мне.

— Тебе правда это интересно? — спросила я, не поднимая глаз от страницы. Текст плясал перед глазами. Старинные руны описывали свойства стихий, но ничего не говорили о том, как её применять.

— Да, — произнёс он. Одно слово. Твердое.

Я отложила книгу. Подняла на него взгляд. В его серебристо-голубых глазах не было лжи. Я видела в них интерес.

— Послушай, я понимаю, что ты чувствуешь вину, — произнесла я. Мне было важно сказать это вслух. Чтобы он знал: я вижу его игру, даже если не чувствую эмоций. — Раньше ты чувствовал вину перед братом. Ты позволял ему манипулировать собой, потому что считал себя виноватым за то, что я стала твоей истинной, а не его. Теперь ты чувствуешь вину передо мной. Я понимаю, тебе хочется загладить вину передо мной. Ты ходишь за мной, защищаешь меня, смотришь так, будто я… хрупкая ваза из редкого фарфора… Пример, конечно, очень банальный, но ты понял. Так вот. Если ты делаешь это из-за чувства вины, то… лучше не надо.

Я умолкла, давая словам повиснуть в воздухе.

— Я ничего не чувствую. Ни вины твоей, ни любви. Пустота, — добавила я шёпотом, показывая замёрзшую метку.

Иаред побледнел. Его пальцы на коленях сжались так, что костяшки побелели. Под кожей на шее мелькнула тень чешуи.

— И это меня пугает, — произнёс Иаред. Голос сорвался. — Больше, чем твоя ненависть. Ненависть — это жизнь.

Я ничего не ответила и снова опустила глаза в книгу. Перевернула страницу. Иллюстрация показывала мага, направляющего ледяную стрелу в врага. Вокруг рук клубился морозный туман.

— Почему ты не хочешь выпустить из себя эту боль? — послышался голос Иареда.

— Наверное, — произнесла я. — Её слишком много для одной маленькой меня…

Я снова попыталась выпустить хоть немного магии. Сосредоточилась на столе. Представила, как лёд ползёт по дереву, сковывая его. Пальцы заныли от холода. Ногти посинели. Изморозь покрыла кисти рук, поднялась выше, к запястьям. Но столешница осталась нетронутой. Ни единого кристаллика льда.

Я смотрела на свои побелевшие от инея пальцы.

Вот что не так?

Магия не слушалась.

Она хотела оставаться внутри. Она хотела защищать меня.

Глава 54

Я листала дальше, читая комментарии древних магов. «Стихия холода требует концентрации воли», — гласила одна запись. «Лёд есть оружие отверженных», — другая. И вот, на полях старого тракта, чья-то дрожащая рука приписала: «Холод не идет туда, где нет желания ранить».

Я замерла. Перечитала строку. Может, в этом кроется ответ?

«Желание ранить».

Я мысленно повторила эти слова, а потом подняла руку, рассматривая иней на коже. Он был красивым. Смертельно красивым.

Вся боевая магия, о которой писали в книгах, строилась на агрессии. Чтобы выпустить огонь, нужно желать сжечь. Чтобы выпустить молнию, достаточно желания пронзить на месте. Это быстрая смерть. Чтобы выпустить лёд… нужно желать причинить боль. Медленно, с наслаждением. Заморозить кровь в жилах врага. Остановить его сердце.

Магия холода была магией смерти.

Она реагировала на желание на уничтожение.

А я не хотела убивать. Я хотела, чтобы холод снимал боль, а не причинял её.

Но моя магия, пробудившаяся от травмы, знала только одно: защищать хозяйку.

А для защиты нужно уничтожить угрозу. Чтобы лёд вышел из пальцев и коснулся стола, мне нужно было захотеть заморозить этот стол. Разрушить его.

Я посмотрела на Иареда. Он всё так же сидел, наблюдая за мной. Живой. Тёплый. Виноватый.

— В чем дело? — спросил он, заметив мое молчание и замешательство.

— Я поняла, почему не получается, — тихо сказала я. — Чтобы магия вышла наружу… нужно хотеть причинить вред.

Иаред нахмурился.

— Вред?

— Боевая магия питается агрессией, — я провела пальцем по инею на своей руке. Он не таял. — Чтобы заморозить что-то вне себя, нужно желать этого. Желать остановить, разрушить, убить холодом. А я хочу спасать.

В библиотеке повисла тишина. Тяжёлая, как свинец.

— Значит, ты не сможешь? — в его голосе прозвучало отчаяние.

— Смогу, — ответила я, закрывая книгу. Хлопок обложки прозвучал как выстрел. — Но мне придется найти в себе желание причинять боль. Иначе лёд так и останется внутри. И рано или поздно… он заморозит меня полностью.

Я посмотрела на свои руки. Они были моими. И не моими. Инструменты. Как скальпель в руке хирурга. Но скальпель может резать ткань, чтобы удалить опухоль. А может и убить.

Вопрос был лишь в том, хватит ли у меня силы направить холод наружу, не дав ему сожрать меня саму. И хватит ли у меня ненависти, чтобы научиться сначала убивать, а потом уже лечить?

Иаред молчал. Он понял. Понял, что цена моего исцеления — это часть моей души, которую мне придется принести в жертву магии.

— Я помогу, — наконец сказал он. — Если что, в комнате есть несколько книг. Их передала Клеофа. Ты можешь посмотреть там.

— Не надо, — ответила я автоматически. — Просто сиди тихо. Не мешай мне искать способ обмануть стихию.

Он кивнул. И снова замолчал. Стал тенью. Стал стражем у ворот моего ледяного замка. А я снова открыла книгу, пытаясь найти в чужих словах ключ к тому, как убивать, чтобы спасать.

— Ваше императорское величество, — послышался голос стражника. — Госпожа Клеофа хотела бы с вами поговорить. Она ждет в башне… Она сказала, что это важно.

— Иду, — сглотнул Иаред, поднимаясь и направляясь к выходу.

Я видела, что ему не хотелось оставлять меня одну. Но что-то в глубине души радовалось возможности просто побыть одной. Для императрицы это несказанная роскошь.