Развод с императором. Лед истинности

Глава 50

Смешок.

Он не был громким.

Не звонким.

Он прорезал тишину зала, как игла — шёлк: тонкий, колючий, ядовитый.

Послышался в шелесте расправленных юбок, в запахе изысканных духов — жасмина и горького миндаля — и в тишине, которая до этого была лишь фоном для моих шагов.

Тот самый, что рождается не от радости, а от злорадства. От удовольствия, когда чужое унижение становится твоим зрелищем. Словно кто-то сдерживался, сдерживался, а потом прыснул мне в спину, когда я уже прошла.

Дамы в роскошных платьях застыли, как статуи в саду императора. Но не все успели спрятать улыбки. На губах леди Лодовики ещё дрожала насмешка. Её пальцы, унизанные кольцами с изумрудами, сжимали веер так, что костяшки побелели. В её глазах — не стыд. Триумф. Она смотрела на мою остриженную голову и наслаждалась каждой секундой моего позора. Но как только она заметила мой взгляд, тут же нарочито покорно опустила голову.

— Вам смешно? — мой голос прозвучал ровно. Холодно. Но внутри что-то захрустело, словно лёд снова захотел обернуть сердце полностью, чтобы спрятать его от боли насмешек.

Сердце сжалось, словно оно само начинало бояться этого льда. Я боролась. Впервые в жизни я боролась с собственной магией, которая решила защитить меня от мира. От насмешек, от боли, от обиды.

Боль стала расползаться, но я приказывала мысленно: «Нет!».

— Сейчас будет не смешно.

Голос Иареда обрушился на зал, как гром среди ясного неба. Придворные вздрогнули. Ни я, ни они не заметили императора, который стоял в другом конце зала.

Он подошел ко мне.

Я физически почувствовала его приближение. Тепло его тела, запах мелиссы и чего-то металлического — ярости. Эта ярость заставляла людей цепенеть от страха. Дракон зол. А это всегда означало одно — смерть или наказание.

Его пальцы мягко коснулись моего локтя. Но в этом прикосновении было всё: защита, обещание, месть.

Он стоял рядом не как император, а как дракон, чья территория была осквернена. Он властным жестом скомандовал, чтобы леди Лодовика приблизилась.

Она смотрела на его руку и задыхалась от ужаса. Ее малиновые губы дрожали, но она не могла ослушаться прямого приказа императора.

Его тень накрыла Лодовику целиком.

Она подняла глаза — и в них вспыхнул чистый, первобытный ужас. Она увидела то, как под кожей его шеи проступила чешуя. Тёмная. Грубая. А это был очень дурной знак.

— Ваше императорское величество, это была просто… Ам… Эм… Мне леди Шарден рассказала шутку про снег! — голос Лодовики сорвался на фальцет. Она метнула взгляд в сторону леди Шарден, но та отступила, спрятавшись за спину соседки. Лицо Шарден было белее мрамора. — Я… Я просто рассмеялась… Это не имеет ничего общего с её императорским величеством… Просто шутка про снег…

— Леди Шарден стояла от вас в пяти шагах, — произнёс Иаред. Его голос был тише шёпота. Опаснее крика. — Она никак не могла вам рассказать шутку.

Тишина. Густая, страшная. В ней слышалось только прерывистое дыхание Лодовики и далёкий стук моего сердца — тук-тук-тук — будто отсчитывалось время до приговора.

— Несите ножницы, — приказал Иаред. Он привлек меня к себе, словно показывая всем, что я всё ещё императрица. Всё ещё его жена.

Слова повисли в воздухе. Тяжёлые. Окончательные.

— А-а-ы-ы-ы, — простонала почти беззвучно леди Лодовика, пряча лицо в руках. Теперь она дрожала всем телом.

Стража замерла. Даже они — закалённые в боях воины — переглянулись. Но приказ императора не обсуждается.

Через мгновение в зал вбежал слуга. В руках — ножницы. Большие. Стальные. Похожие на те, что недавно кромсали мои волосы на тронном зале.

Следом к нам подошел стражник. Высокий, молчаливый. Когда он шагнул вперёд, чтобы расчистить место для Лодовики, ветер от его плаща коснулся моего лица. Я вздрогнула. Не от холода. От запаха. Мята. И что-то металлическое, острое. Как в темнице.

Лодовика всхлипнула. Её колени подогнулись. Она упала на пол, не дожидаясь приказа встать на колени. Платье из тёмно-бордового бархата расплылось вокруг неё, как кровавое пятно.

— Остричь налысо, — приказал Иаред. Не повысив голоса. Ему и не нужно было.