Развод с императором. Лед истинности

Глава 60

Он замолчал.

— Странно, что ты еще не позвала на помощь, — в его словах прозвучала все та же усмешка. — Прежняя ты кричала бы во все горло. Но сейчас ты молчишь… Не значит ли это, что впервые за все время ты решила, что я стою твоего внимания?

— Нет, — произнесла я. — Просто я не чувствую страха. Люди кричат от страха, от боли. А я не чувствую ничего благодаря тебе… Ты убил меня. Убил мою душу. Осталось только это тело. Оболочка, которая ходит, ест, листает книги. Я умираю, Иавис. Мне уже нечего терять…

— Нет, нет, нет, — прошептал он, облизывая губы, словно они пересохли. — Моя маленькая королева не умрет… Я не позволю… Я знаю, я слышал. Лед сковал твое сердце, но никто не знает, что с этим делать.

Он скользнул рукой по моей груди.

— А что, если я стану твоим лекарством? — в его глазах вопрос.

— Ты — яд, — спокойно ответила я.

— Яд в малой дозе способен спасти от болезни, — заметил Иавис. — Так что сегодня я буду твоим ядом… Я верну тебе то, что ты отняла у себя. То, что отнял у тебя мой брат, когда отправил в позорный путь на казнь… Заметь… Это сделаю я, а не он.

Послышался глубокий вздох.

— Прости меня, моя маленькая королева. Но чтобы сердце треснуло, нужно что-то больше, чем грустные глаза и вздохи рядом, — прошептал он, а его дыхание коснулось моих губ.

Пальцы сжались на моем горле, как тиски. Воздух исчез. Мир сузился до черной точки в центре зрения и до янтарных глаз Иависа, в которых плясало безумное торжество.

— Прости… — прошептал он снова, и его губы коснулись моих посиневших от недостатка кислорода губ. — Но так нужно.

Несколько секунд я смотрела в его глаза, а потом он сжал горло так, что мне не осталось воздуха.

— Прости, любовь моя… Прости… — его шёпот обжигал губы, пока пальцы врезались в трахею.

Он не просто душил. Он впитывал мой страх. Его язык скользнул по моей шее, отмечая территорию, пока жизнь уходила из тела. Это было не нападение. Это было извращённое причастие.

Его пальцы сжали меня еще сильнее… Тело барахталось, я понимала, что это рефлекс. Кричать я не могла. Чтобы закричать нужен воздух, а у меня его не было… Почти…

Он прижал меня к стеллажу, а его свободная рука стала сдирать с меня платье. Я не могла даже кричать. Его язык скользнул по моей коже.

— Хочу тебя… — выдохнул он, когда мои ногти бессильно царапнули его доспехи. — Хочу, чтобы ты смотрела на меня, чтобы ты чувствовала меня, когда будешь умирать.

“Нет! Нет!”, — билось сердце, разрываясь от ужаса. Я видела в его глазах безумие. Понимала, что он только и мечтал об этом…”

Боль? Нет. Сначала было только удушье. Тело билось в конвульсиях, требуя воздуха, но лёд внутри меня стоял стеной. Он защищал. Он говорил: «Замри. Умри. Здесь не больно».

Но что-то другое, глубже льда, древнее, чем магия, взревело в ответ. Инстинкт. Не жертвы. Хищника.

«Я не умру. Я не позволю ему победить».

Ледяная корка на сердце дрогнула. Не от страха. От ярости. Грязной, липкой, горячей ярости, которая вдруг прорвалась сквозь вечную мерзлоту. Я не хотела просто жить. Я хотела, чтобы он убрал руки. Я хотела, чтобы он почувствовал холод, который носила в себе все эти дни.

«Холод не идет туда, где нет желания ранить».

Я вспомнила слова из трактата. Я вспомнила свою ошибку. Я пыталась лечить льдом, пыталась спасать. Но чтобы выпустить его наружу, нужно было желать уничтожения.

Я посмотрела в глаза Иависа. В глубине зрачков я увидела свою смерть. И я приняла решение.

«Замерзни», — подумала я. Не как просьба. Как приговор.

Я не стала выталкивать холод. Я позволила ему хлынуть. Вся боль унижения, каждый камень, брошенный в меня на площади, каждый звук ножниц, стригущих мои волосы, каждое слово недоверия Иареда — всё это стало топливом. Я взяла эту боль и превратила её в оружие.

Внутри что-то громко хрустнуло. Это не был лёд. Это была моя душа, наконец-то решившаяся кричать.

— А-а-а! — вырвалось из меня не через горло, которое было сжато, а через магию.

Иавис расширил глаза. Его пальцы, впившиеся в мою шею, вдруг покрылись инеем.