Развод с императором. Лед истинности

Глава 74

Тяжелая рука легла поверх моей. Кожа к коже. Огонь ко льду. Я почувствовала, как жар его ладони пытается пробить мое онемение, но встречает лишь гладкую, непробиваемую корку.

— Тебе, — прошептал Иаред. — Я верю тебе…

Я закрыла глаза. Вдохнула запах проклятья. Он пах озоном, гнилой сладостью и чем-то металлическим, словно кровь, которая слишком долго находилась в венах.

Вспомнила слова из старого трактата, который мы листали в библиотеке: «Холод не идет туда, где нет желания ранить».

Но сейчас я не хотела ранить. Я хотела спасти. Спасти, чтобы сказать правду. Чтобы признаться, что я — не Ингрид. Не та женщина, которая целовалась с Иависом под луной, не та, чьи воспоминания кровоточат в этом теле. Я — другая. Чужая душа в чужом платье. Но это потом… Сначала — жизнь.

Я попыталась. Прикосновение обожгло. Я видела, что Иареду стало еще больнее, но он стиснул зубы и не показывал виду.

“А что, если я захочу ранить не его… Нет… А боль?”, — пронеслось в голове.

Я положила ладони ему на грудь. Прямо на черные вены, которые пульсировали под тканью рубахи, словно живые черви. Почувствовала, как под кожей бьется сердце.

— Держись, — прошептала я. Голос звучал чужим, плоским, будто доносился из-под воды.

И выпустила лед. “Ранить боль! Боль — это враг!”, — шептала я себе.

Я почувствовала, как холод вытекает из кончиков пальцев. Вязкий, тяжелый. Он входил в его плоть, встречаясь с огнем проклятия. Шипение стало громче. Пар повалил из-под моих рук, белыми клочьями взвиваясь к потолку. Запах паленой плоти ударил в нос.

Иаред дернулся. Его спина выгнулась дугой, мышцы напряглись так, что казалось, кости сейчас треснут. Он не закричал. Только стиснул зубы так, что я услышала скрежет эмали, звук, от которого сводило скулы. Его пальцы впились в мои запястья, оставляя синяки, но я не чувствовала боли. Только давление.

Чернота на его коже побледнела. Не исчезла. Но замерла. Перестала пульсировать. Тьма законсервировалась в ледяном коконе.

Я открыла глаза. Иаред смотрел на меня. В его взгляде не было боли. Только облегчение. И бесконечная, пугающая нежность, которая холодила сильнее моей магии.

— Вот видишь, — прошептал он, и по его губам поползла трещина инея. Хрупкая, серебристая корка покрыла его нижнюю губу. — Ты… спасла меня… Ты смогла унять боль…

— Холод — это боевая магия. Я смогла ее ранить, — прошептала я, глядя на свои пальцы. — Я смогла ее… временно убить…

Я убрала руки. Пальцы онемели, будто я держала их в снегу слишком долго. Лед отступил обратно в вены, оставляя после себя пустоту. Холодную, звенящую пустоту.

— Это не спасение, — сказала я тихо. Смотрела, как пар поднимается от его груди. — Это отсрочка.

— Мне нужна только отсрочка, — ответил он, и его рука снова нашла мою. Его ладонь была горячей, но мой холод не отступал. — Чтобы успеть сказать тебе… что я люблю тебя. Больше, чем честь. Больше, чем жизнь. Больше, чем свою драконью суть.

Я смотрела на его замерзшие губы. На иней в волосах, серебрившийся в полумраке комнаты. На черноту, которая все еще была там, под слоем льда.

Я не ответила. Не могла. Лед в груди снова сомкнулся, но теперь он не давил. Он держал форму, не давая мне выпустить наружу обиду, гнев, боль… Только милосердие. Только заботу. Хирург заботится о пациенте, даже если не любит его.

Теперь я поняла, в чем дело! Дело не только в желании ранить боль. Но и в сердце. Если сковать свое сердце льдом, отключить эмоции, то можно выпускать магию наружу, не убивая себя. Можно контролировать поток. Вот чего нет в магических трактатах… Они писали о воле, о силе. А нужно было просто перестать чувствовать лишнее!

Иаред встал. Движение было тяжелым, но довольно уверенным. Он добрел до кресла и опустился в него, не сводя с меня глаз.

Дверь отворилась с грохотом. На пороге появилась Клеофа. В руках она сжимала ворох склянок, глаза за очками расширились.

— Это что за… — ужаснулась она, глядя на иней, покрывающий грудь Иареда. — Ты его заморозила? Ты хоть понимаешь, что он дракон? Огонь и лед не смешиваются! Он должен был взорваться!

— Это то, о чем говорила Ингрид, — усмехнулся Иаред. Звук вышел хриплым. Он бережно гладил ледяную корку на своей груди, словно это был драгоценный камень. — Мне не больно. Совсем.

Медальон Иависа лежал на столике. Тусклый, мертвый кусок металла.

— Иавис мертв, — произнесла я. Голос не дрогнул. Констатация факта. — Проклятье не ушло. Смерть клятвопреступника не сняла печать.

Клеофа замерла. Склянки в ее руках звякнули друг о друга.

— Мертв? Принц мертв? — спросила она, едва не уронив очки. Она смотрела на Иареда, потом на меня. В ее взгляде читался немой вопрос: «Кто?». — Ты убил его?

— Его убило проклятье, — ответила я, чувствуя, как холод внутри меня шевелится, словно довольный зверь. — Я лишь облегчила ему боль… перед концом. Он там… в библиотеке.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, вязкая. Клеофа медленно подошла к Иареду, протянула руку, но не коснулась льда. Она почувствовала исходящий от него холод и отдернула пальцы.

— И все равно это антинаучно! — произнесла Клеофа, недовольно сопя. — Так, а это что у нас?

Она взяла двумя пальцами медальон…

— Ой! — она бросила его на пол, а тот вспыхнул зеленоватой магией. — Фу!

Татуировка “дяди” засветилась на ее худой руке.

— Что это значит? — прошептала я, видя, как Клеофа берет медальон двумя пальцами и поднимает его, рассматривая на свету. Ее рука светилась, татуировка дяди горела ярким, почти красным светом.

— Сейчас дядя проверит, — заметила Клеофа, а ее лицо по-прежнему оставалось недовольным.

Наконец, татуировка погасла.

— Ну что ж… Надеюсь, вы не надевали это на шею? — спросила Клеофа, видя, как медальон вращается на цепочке.

— Нет, — прошептала я, чувствуя, что где-то подвох.

— И правильно… Есть две новости. Хорошая. Лекарство здесь тоже есть. Но помимо него… Тут столько гадости… Бе! — поежилась Клеофа. — Короче, надо его почистить… Кто-то очень постарался, чтобы напоследок сделать гадость…

Она вздохнула, достала из кармана платок и бережно сложила медальон в платок и спрятала в карман.

— Надеюсь, вы продержитесь, пока мы с дядей чистим его? — спросила Клеофа, а Иаред кивнул, поглаживая иней на своей руке.

— Постараюсь побыстрее, — заметила старая чародейка. — Ох уж этот принц! А ты записывай, как ты это делаешь! Иначе потом забудешь!

Она направилась к двери. Послышался скрип. И дверь за ним закрылась.

— Получается, если бы я не поверил тебе, то… — вздохнул Иаред.

— То… — настойчиво произнесла я.

— Даже думать об этом не хочу, — сглотнул он, вставая с места. — Где он?

— Там, — прошептала я, растирая лицо руками. Я устала. Так устала, что присела на его место, чувствуя, как огонь камина успокаивает меня.

Странная ситуация вышла… Прежняя Ингрид любила Иависа. Он любил ее. Если так посмотреть глазами Иареда, то внезапные перемены в невесте брата выглядят подозрительно…

Еще недавно они целовались, а сейчас она радостно соглашается быть невестой другого… Вот, значит, какого он обо мне мнения… Со стороны я выгляжу личностью неблагонадежной. Сегодня здесь, а завтра с другим… Теперь понятно, откуда у ревности ноги растут…

Было смешно и грустно. Из-за такой, казалось бы, мелочи… Я ведь не знала про поцелуи. Не знала, что их что-то связывало. Большее, чем брак по договоренности…

Я провела рукой по своей метке истинности. Она едва заметно проступила подо льдом.

Нужно было просто сказать ему, что я — не Ингрид. Признаться… И тогда бы… тогда бы этого не было. И волосы мои были бы на месте… И нервы в порядке…

— Иаред, — произнесла я, слыша его шаги. — Я должна была сказать тебе раньше… И тогда, быть может, все было бы иначе… Но я… Я — не та Ингрид… Да, это ее тело, но… Я не она… Я не знаю, как тебе это объяснить… Жила была одна молодая женщина в далеком-далеком мире, где нет магии… И однажды она очень устала на работе и очнулась в этом теле… В теле, которое карета везла на помолвку. Ты будешь смеяться, но я даже не знала имени жениха… Я его так, уловила краем уха… И да. Я даже поначалу путала ваши имена… Они просто похожи…

Я слышала, как шаги замерли за моей спиной.

— Хочешь — верь, хочешь — не верь… Но когда ты мне сказал про поцелуй, я была в ужасе. Потому что я его не помнила. Его помнила та, другая Ингрид…

Рука Иареда легла на спинку кресла. Мягко, но я почувствовала ее.

— Если бы ты мне сказала, я бы… поверил. В это я бы поверил, — заметил он, глядя на меня. — Потому что на помолвке ты выглядела слегка напуганной. И я списал это на волнение перед моим отцом. А еще… Я видел тебя столько раз, но дракон молчал. И только на помолвке он взревел внутри меня… Я помню, как ты несколько раз назвала меня Иависом. В самом начале. Я сделал вид, пропустил мимо ушей… Но тогда подумал, что… ты его любишь… И поэтому ошиблась в имени… Я до сих пор помню, как ты прошептала это имя… Тогда… В постели…

— Честно? Я даже не помню такой мелочи… Но да, я действительно путала ваши имена… Мне очень тяжело было привыкнуть к этому миру, к магии… Ко всему, что меня окружает… Я до сих пор не могу привыкнуть к магии Клеофы. Не могу привыкнуть к тому, что я — не доктор. Я — императрица, — грустно заметила я.

А потом посмотрела на мужа.

— Значит, ты мне веришь? — спросила я, чувствуя, как метка проступает все четче.

— Теперь верю… — выдохнул Иаред, пряча лицо в руках. — Если бы ты сказала это раньше… Этого всего бы не было…

— А ты готов был услышать эту правду раньше? Или для тебя это прозвучало бы как бред или оправдание? — заметила я, глядя на свои руки. — Знаешь, правда иногда приходит тогда, когда ее готовы услышать… Когда в нее готовы поверить… Видимо, сейчас наступило это волшебное “когда”.

— И как же зовут тебя на самом деле? — спросил Иаред, а я подняла на него глаза, словно пытаясь найти ответ.

— Виктория, — прошептала я. — Акушер. Там я принимала роды…

— Доктор? Повитуха? — спросил Иаред.

— Вот не люблю это слово “повитуха”, — поежилась я. — Оно как-то неприятно звучит…

— Виктория, значит, — прошептал Иаред. Он смотрел на меня, а его рука коснулась моей руки. Он ничего не сказал. Просто вздохнул и прижал мою руку к своей щеке.

Я подалась вперед и прижалась к нему, чувствуя, как слезы сами собой подступили и теперь просто текут по щекам.

— Но ты можешь продолжать называть меня Ингрид, — заметила я. — Я уже привыкла к этому имени и…

— Не хочу, — послышался тихий голос, а он провел рукой по моей голове.

Казалось бы… Все так просто…. И так сложно одновременно…

— Готово! — послышался довольный голос Клеофы. — Несу… Вот… Теперь можно надевать…

Она протянула медальон, который поблескивал на платке.

— И что там было? — спросила я, с тревогой глядя, как Иаред надевает его на шею.

— Несколько мелких проклятий, — заметила Клеофа. — Пара даже по… эм… мужской части… Что-то из серии: “Выжил, чтобы потом весьма об этом пожалеть!”.