Развод с императором. Лед истинности

ЭПИЛОГ

Тень дракона накрыла меня, прежде чем я успела сделать вдох. Тяжелая, удушающая, пахнущая озоном и раскаленным металлом.

— Тише… Не надо… Тебе еще рано, — прошептала я, но голос предательски дрогнул, когда его пальцы впились в мои плечи. Не больно. Властно. Оставляя на коже ожоги даже сквозь ткань платья.

Жаркий выдох опалил шею, скользнул ниже, к ключице, туда, где пульс бился слишком часто, выдавая страх… Или ожидание.

— Я уже себя превосходно чувствую, — прорычал Иаред. Его голос вибрировал в груди, отдаваясь эхом в моих костях. Это был не голос человека. Это рычал дракон, которого слишком долго держали на цепи боли.

Я положила ладонь поверх его руки. Моя кожа была ледяной, его — пылающей. Пар зашипел там, где мы соприкасались.

— Ты еще слаб, — настаивала я, но не отстранилась. Не могла. Его притяжение было физическим, как гравитация. — Проклятье еще не ушло. Клеофа запрещает…

— Клеофа не лежит здесь, чувствуя твой запах, — его зубы коснулись мочки уха. Легко. Угрожающе. — Она не знает, каково это… Когда кровь кипит, а кожа горит. Когда каждая клетка кричит, что ты рядом, но ты не моя. Не полностью.

Сильные руки сжали мои плечи, разворачивая к себе. В полумраке спальни его глаза светились. Зрачки почти всегда были вертикальными. В них плескалась та самая тьма, что я видела в глазах Иависа перед смертью. Но здесь… Здесь не было безумия разрушения. Здесь была голодная, терпеливая жажда обладания.

— Я скоро стану таким же одержимым, как мой покойный брат, — прошептал Иаред, делая глубокий, судорожный вдох, словно вдыхая меня вместо воздуха. — Мне кажется, что я только об этом и думаю… Я закрываю глаза и вижу тебя… Обнаженную на моих коленях, на шелковых простынях… Да где угодно… Ты же понимаешь, что я уже…

Он прижал меня к себе так плотно, что я почувствовала твердость его тела, болезненную и требовательную.

— …уже с ума схожу… Понимаешь? — Его шепот был полным отчаяния хищника, которому запретили охотиться.

— Но там еще немного осталось проклятья, — заметила я, вспоминая утренний осмотр. Черные вены на его плече побледнели, но не исчезли. Они были напоминанием. Ценой. — Тем более, что Клеофа не рекомендовала тебе…

— Что ж ты со мной делаешь, — послышалось рычание прямо в губы. Он не целовал. Он обжигал их шепотом, сдерживаясь из последних сил. — Ты морозишь меня изнутри и зажигаешь снаружи. Это пытка, Виктория…

— Видимо, судьба сама решила тебя немного наказать, — усмехнулась я, поворачиваясь к нему и глядя в глаза. В его стальных глазах я видела отражение своего страха. Страха, что он сорвется. Страха, что любовь дракона снова сожжет меня.

Но он не сжег. Он дрогнул. Лоб уперся в мой лоб.

— Пожалуйста, — прошептала я, положив ладонь на его грудь, туда, где бешено колотилось сердце. — Потерпи еще пару дней… Считай, что мы пока в разоводе.

— Ты говорила это пару дней назад, — выдохнул он, откидывая голову. Жилы на шее вздулись. — Каждый день — вечность.

Я провела пальцами по его щеке.

— Зато потом… — Я позволила льду в моем голосе смениться теплом. — Потом ты сможешь сделать всё, что хочешь… Просто потерпи…

В его глазах вспыхнул огонь. Настоящий. Живой.

— Это уже звучит как обещание, моя маленькая королева.

Мысли о постели пришлось отложить. Реальность требовала своего.

Мои волосы значительно отросли. И я попросила подровнять их. Так что теперь мою голову украшает вполне симпатичный боб-каре. Привычная прическа.

Клеофа где-то раздобыла еще одно зелье. И принесла мне. И вот оно стоит у меня на трюмо, а я думаю, стоит или не стоит. Я уже как-то привыкла к легкости на голове, что не нужно два часа тратить на мытье, расчесывание и еще столько же на прическу… Это же целых четыре часа времени! Времени, которые я могла бы потратить с пользой! Например, попрактиковаться в магии. Или научить еще одного стихийника, как снимать боль.

Вместо шпилек я заказала себе несколько красивых, я бы даже сказала, роскошных обруча. С цветами, с перьями, с золотыми листьями.

И каково же было мое удивление, когда однажды, войдя в зал, я увидела дам с короткими стрижками и с обручами. Они весело переговаривались, то и дело поправляли волосы, пока я шла, пытаясь понять, когда это во дворце завелась новая мода?

Леди Лодовика вернулась из опалы с длинными волосами. Видимо, где-то раздобыла зелье. И когда она вошла в зал, увидела, что там творится, в ее глазах застыл ужас. Но еще больший ужас был, когда кто-то из дам намекнул, глядя на ее прическу, на “прошлый век”.

Теперь короткая стрижка была знаком принадлежности к кругу императрицы. И мне было даже немного совестно, что я оставила столько парикмахеров без работы.

Иависа похоронили, как полагается. В семейном склепе. Я не плакала, хотя что-то внутри все же сожалело о том, что так вышло. Я стояла и думала о том, что теперь мне… О, как же бессовестно это прозвучало!... Спокойно. Я всегда знаю, где он находится. И эта мысль не могла не радовать. Но делиться ею я не стала.

Закон был изменен. Впервые за много сотен лет. Теперь на каждое преступление дается несколько месяцев для детального расследования. Видите ли, драконы, которые писали эти законы, не сильно дорожили людьми. Так что суд драконов был коротким и беспощадным.

Иаред подписал указ собственной кровью, глядя мне в глаза. Впервые кто-то осмелился посягнуть на святое. На законы Империи.

Та женщина, которую я видела в тюрьме, которая показалась мне похожей на меня, была… оправдана. И все благодаря новому закону. Во всей этой суматохе исполнение приговоров временно приостановилось. И это подарило ей шанс. Если кратко, то убийство нескольких родственников было просто необходимой самообороной. И нашлись свидетели, которые это подтвердили.

Так что теперь у меня новая фрейлина. Агнесса Коллет. Наследница внушительного состояния. Женщина, которая прошла через то же самое, что и я. Но в отличие от меня, она умеет владеть оружием.

Мне нравится она. Она так же как и я помнит вонь соломы, так же как и я помнит миску и закаты сквозь решетку. Ей ничего не нужно объяснять. И иногда мы просто молчим, открываем окно и смотрим на закат. Хотя каждая знает, о чем думает другая.

Теперь при каждом гарнизоне есть свой «анестезиолог». И при каждой больнице. Система, конечно, еще не сильно обкатана, но уже работает. По крайней мере, люди легче переносят лечение… Я видела, как солдат, которому зашивали очень нехорошую рану, смотрел мои руки не со страхом, а с надеждой. Это стоило всех моих слез.

Вот так я внесла свой маленький вклад в большой-большой мир.

А сейчас осталось дотерпеть, когда срок лечения истечет и Клеофа и ее вредный дядя скажут: “От проклятия ничего не осталось!”. И тогда можно попробовать начать новую жизнь…

Потому что если мы еще “потерпим” недельку, то Иавис покажется мне просто лапочкой в своей одержимости по сравнению со своим братом.

И, боги мне свидетели… Я уже жду не дождусь этой опасности. Но об этом никто не должен знать… Особенно мой муж. Я хоть и простила. Но он наказан.