Развод с императором. Лед истинности

Глава 55. Дракон

Каменные ступени башни Клеофы были холодными и гулкими.

Я поднимался по ним, чувствуя, как каждый шаг отдаётся тяжестью в груди.

Не физической — той, что давила на душу.

Воздух здесь был густым, пропитанным запахом сушёных трав, старой бумаги и озоном магии.

Но даже здесь, в самом сердце дворцовой магической защиты, я чувствовал её холод. Ингрид. Её ледяное дыхание распространялось по дворцу, словно невидимая зима наступала внутри стен, где всегда горели камины. Или, быть может, мне так казалось.

Может, с того момента, как ее сердце замёрзло, растерял весь уют, красоту и прелесть?

Я остановился перед тяжёлой дубовой дверью. Внутри слышались голоса. Не один. Несколько. Но Клеофа была одна.

Я постучал. Нет ответа. Только бормотание.

Я толкнул дверь.

Чародейка сидела за столом, заваленным свитками, спиной ко мне.

Я видел, как её пальцы яростно расчёсывают татуировку на предплечье. Чернила из праха светились на её желтоватой коже тусклым багровым светом.

— Сейчас, одну минуту, — произнесла Клеофа, не оборачиваясь. Голос был раздражённым, словно она прервала важный совет старейшин. — Да заткнись ты, дядя! Не лезь, когда живые разговаривают! Мёртвым слова не давали! Хватит того, что ты уже полчаса мне мозг выносил! Дай мне занести его обратно!

Она наконец повернулась. Её очки съехали на кончик носа, глаза за стёклами блестели усталостью и каким-то лихорадочным возбуждением.

— Ненавижу родственников. Однако… Мы тут с родственниками посовещались… — Она кивнула на свою руку, где чернильные узоры медленно перетекали, словно живые змеи. — Ну, пока они там выясняли, кто кому что должен, это вообще отдельная история. Так вот, дядя полагает, что нужна одна сильная эмоция, чтобы пробить лёд.

Я сделал шаг внутрь, и дверь за моей спиной захлопнулась сама собой, отрезая нас от остального мира.

В камине потрескивало пламя, но тепла от него не было.

— Сильная эмоция? — спросил я. Голос прозвучал хрипло. Дракон внутри напрягся, чувствуя опасность. Не для меня. Для неё.

— Да! — Клеофа выдохнула, словно сбрасывая груз. Она оперлась руками о стол, и её пальцы снова потянулись к татуировке, чтобы унять зуд. — Если есть трещина, то сильная эмоция способна её пробить. Это как ключ, который открывает треснувший орех. Лёд держится на равнодушии. На пустоте. Чтобы его разбить, нужно наполнить эту пустоту чем-то… очень сильным, взрывоопасным.

Сердце ёкнуло. Надежда — тонкая, болезненная игла — кольнула в груди.

— Любовь? — прошептал я. Я готов был кричать о своей любви. Готов был вырвать сердце и положить к её ногам, лишь бы она растаяла.

Клеофа покачала головой. Медленно. Тяжело.

— Нет, любовь — это сложно… Очень сложно. Любовь требует доверия. А её доверие сожжено. Нужно что-то более примитивное. Более древнее, — Голос чародейки стал зловещим и тихим. — Нужна самая простая эмоция. Страх. Ненависть. Сильный страх или сильная ненависть. А лучше и то, и другое… А то мало ли! Вдруг одно не сработает!

Мир покачнулся. Слова повисли в воздухе, обретая форму. Я увидел их. Увидел то, что она подразумевает.