Запретное притяжение Альфы

Глава 6

Мишель

В ушах звенело от собственного дыхания, а перед глазами стоял его надменный взгляд, его презрительная усмешка. Жутко невыносимый мужчина, ужасный!

Я скривилась, и сама мысль о нём вызывала во мне волну тошноты.

Как же я смогу его вытерпеть? Как смогу совладать со своими эмоциями, если уже сейчас, при первой же встрече, я выплеснула всё своё недовольство.

Горло сжалось, я сглотнула, пытаясь избавиться от противного комка ярости и страха, подступившего к нему. Остановившись у своего забора, я судорожно сжала шаль в руках.

Щелкнула калиткой и, не останавливаясь, буквально влетела в дом.

Делия растерянно встретила меня в дверях. Её брови были нахмурены, а глаза полны беспокойства. Она не ходила на собрание, ведь ей нездоровилось, но одного моего взгляда было достаточно.

Она всё поняла. Поняла по моим раскрасневшимся щекам, по яростно блестящим глазам, по напряженным плечам.

Я бросилась к ней, обнимая её изо всех сил, пытаясь хоть как-то унять эту неистовую бурю внутри. Страшно. Ужасно страшно, что будет дальше.

Его слова, его угрозы проскальзывали в голове, отзываясь эхом. Он не уедет. Сейчас не уедет. И что тогда? Как мне быть? Как просто справиться с ним, с собой, со всем этим безумием?

— Девочка моя, нежно прошептала Делия, гладя меня по спине. Её прикосновения были немного снимали остроту паники.

— Он ужасен! — надрывно выдохнула я, голос мой звучал хрипло и надломленно. Отстранилась, чтобы взглянуть в лицо Делии.

В её глазах не было удивления, только глубокое понимание и грусть. Она продолжала гладить меня по рукам, нежно убирая выбившиеся из косы пряди волос за спину.

В её прикосновениях было столько утешения, но даже это не могло полностью изгнать образ Вальтера из моего разума.

Его глаза, его властный тон, его невыносимая уверенность в собственной правоте. Я ненавижу его. И ненавижу себя за то, что позволила ему так сильно вывести меня из равновесия.

Дверь скрипнула, и на пороге появился запыхавшийся Эдгар. Его волосы слегка растрепались, а в глазах читалось нескрываемое волнение.

Он подошёл к столу, молча схватил стакан с молоком и осушил его одним глотком. Он ничего не говорил, но я вижу, как его тоже кроет. Его плечи были опущены, а лицо бледно. В его молчании читалась такая тяжесть, что я чувствую её почти физически.

Делия заботливо усадила меня на диванчик, который стоял у стены, а сама присела рядом, взяв обе мои ладони в свои. Её прикосновения были тёплыми и утешающими, но я не могла полностью расслабиться.

Я жду. Жду, что скажет Эдгар, хотя понимаю, что слова, скорее всего, будут неутешительными.

В груди нарастало удушающее чувство вины. Мне стало ужасно стыдно перед ним, что я приношу столько хлопот. Он и так рискует, покрывая меня.

Если кто-то узнает, что он укрывает ведьму – меня – разве спустят ему это с рук? А его жене? Мороз пробежал по коже, и я сглотнула, силой отгоняя эти жуткие мысли прочь, но они всё равно кружили на задворках сознания.

— Прости, дедушка, начала я, слова вырвались из меня почти шепотом, полные искреннего раскаяния. Я не выдержала. Призналась ему в своей несдержанности, чувствуя, как горят щёки.

— Я я не смогла сдержаться.

Он повернулся ко мне, и на его губах появилась слабая, горькая улыбка. В ней читается такая усталость, такая безысходность, что сердце сжалось.

— Опасно, дочка, услышала я от него. Голос Эдгара был хриплым. Он медленно покачал головой.

— Не уедет наш глава, пока здесь все дела не решит. Чую, не уедет. Эдгар прикрыл глаза, тяжело выдыхая, и я вижу, как глубокие морщины на его лице стали ещё глубже.

Я переглянулась с Делией. В её глазах теперь тоже метались искры волнения, отражая моё собственное смятение и страх.

— Я не допущу этого! Внезапный прилив отчаяния и ярости заставил меня вскочить. Мне было тесно, душно сидеть на месте.

Я начала ходить из стороны в сторону. Не допущу, чтобы он диктовал мне, как жить! Не позволю ему сломать меня, как бы сильно он ни старался. Во мне вспыхнула новая, дикая решимость, смешиваясь с остатками страха, создавая гремучую смесь, готовую взорваться.

— Он умный мужчина, Мишель. Голос Эдгара звучит устало, но решительно. Он осторожно взял меня за плечи, его взгляд встретился с моим, полным глубокой тревоги.

— Держаться подальше от него нужно. Перетерпеть, я понимаю, что неприятен он, но не огрызайся. Он предупредил меня, чтобы я следил за тобой, иначе сам возьмётся. Если он это сделает, тебя уже ничего не спасёт. Дойдёт он до правды, то.

Эти слова пронзили меня. Я зажмурилась, пытаясь заглушить их смысл, но они уже эхом отдавались в каждой клеточке моего тела. Правда, которая может стоить мне жизни, а им — всего.

Я отвернулась, обнимая себя за плечи. Мысли метались в голове.Что делать теперь? Как совладать с собой, когда каждое его слово, каждый его взгляд вызывает во мне ярость, жгучее желание высказать ему всё, что я о нём думаю?

Половицы скрипнули под тяжестью Эдгара, и я почувствовала его тёплую, шершавую руку на своём плече.

— Не волнуйся, дочка. С тобой мы будем до самого конца. Его слова прозвучали так искренне, так твердо, что я резко развернулась к нему.

— Я не допущу, чтобы вы пострадали! — выдохнула я, и мой голос дрожал от переполнявших меня чувств.

— Вы родными мне стали, роднее вас у меня никого нет! Я смотрю на них, на этих два человека, которые приняли меня и подарили мне семью, о которой я и мечтать не смела. Их безопасность, их благополучие были для меня важнее моей собственной гордости, важнее всего на свете.

В глазах Эдгара появились слезы. Он моргнул, пытаясь их скрыть, но я вижу, как блестят его ресницы.

— И ты для нас родная стала, дочка. Его голос был полон нежности. Я слабо кивнула ему, пытаясь выдавить улыбку, но губы слушались плохо.

— Будь покорнее, Мишель. Так он потеряет интерес к тебе.

Эти слова Делии, мягко сказанные, но такие настойчивые, заставили меня скривиться. Покорнее? Я? Мысль о том, чтобы пресмыкаться перед этим надменным человеком, перед Вальтером, вызывала во мне невыносимое отвращение.

— Не могу, призналась я, и в голосе слышалась мука.

— В душе гложит, когда он обращается так со мной. Я чувствую себя униженной.

— Ты девушка умная, Мишель, смелая, Эдгар мягко погладил меня по волосам.

— Поэтому пытайся сдержаться, хотя бы внешне. Я слабо кивнула, прикусив губу до боли. Вряд ли смогу нормально обращаться с ним, но пообещала, чтобы хотя бы Эдгар был спокоен. Я должна попробовать. Ради них.

— Но что делать будем, дед, если про нашу девочку узнают? Делия подошла к нам, вставая рядом.

— Будем надеяться, что до этого не дойдёт, ответил Эдгар, его взгляд был устремлён куда-то вдаль.

— Сбежать тоже не получится, ведь будет подозрительно. Я кивнула. Сама об этом думала, но куда бежать? И как уберечь их, если я уйду?

— Поступим так: он волчицу твою не чует, Мишель. Я сказал, что в детстве ты её потеряла. Поэтому придерживайся этой легенды. Может, и обойдётся всё, будем верить, что всё образуется. А теперь спать.

Лежа в кровати, я никак не могу заснуть. Глаза этого надменного волка, то и дело всплывали перед внутренним взором.

Они были такими яркими, такими пронзительными, и эта навязчивая картина заставляла меня ворочаться целую ночь. Почему эти глаза казались такими знакомыми?

Будто я уже где-то видела этот оттенок золота, эту странную глубину. И почему, смотря в них, я вижу какую-то странную тоску, которую он так тщательно пытался скрыть под маской холодного презрения?

Это ощущение знакомости, эта скрытая печаль, казались совершенно неуместными для такого человека, и от этого становилось только тревожнее.

На утро я была полностью разбита. Голова болела не просто сильно – она буквально раскалывалась на части, отдавая тупой, пульсирующей болью.

А под глазами, я уверена, залегли тёмные круги.

Мысль о Вальтере, о его проницательных глазах, которые, казалось, видели меня насквозь. Я не могу позволить себе расслабиться ни на минуту.

Выйдя из своей комнаты, я не застала Эдгара. Тишину дома нарушало лишь потрескивание дров в печи, где Делия хлопотала, готовя завтрак. Аромат свежеиспеченного хлеба и травяного чая.

— Где дедушка? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, и тут же принялась помогать ей, протирая тарелки. Делия благодарно улыбнулась.

— К главе нашему пошёл, ни свет ни заря. Она вздохнула, помешивая что-то в чугунке. — Вальтер этот куда-то намылился, видимо, не сидится ему на месте.

Я лишь кивнула ей, сосредоточенно протирая тарелку, чтобы скрыть свою внутреннюю дрожь. Вальтер. Он снова где-то бродит, вынюхивает. Мне казалось, его присутствие пропитывает весь воздух, делая его тяжелым и предвещающим беду.

Внезапно раздался негромкий, но настойчивый стук в окно. Я вздрогнула и инстинктивно выглянула наружу, и тут же скривилась. Мои пальцы сжались в кулаки, а плечи выпрямились.

— Кто там, дочка? — спросила Делия, заметив моё напряжение.

— Кевин, пробормотала я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Делия, напротив, расцвела в улыбке, подходя ко мне.

— Мужчина он видный, прошептала она, её взгляд скользнул по моей фигуре.

— Присмотрелась бы к нему, Мишель. Я слабо улыбнулась ей в ответ, стараясь скрыть свою настоящую реакцию.

Не лежит моя душа к нему, совсем не лежит. Хотя я признаю, что Кевин и вправду был хорошим мужчиной: статный, работящий, с добрыми глазами.

Он уже два месяца ходил ко мне, надеясь выпросить разрешения у Эдгара на ухаживания, но дедушка не давал, потому что видел, что Кевин мне не нравится. Мое сердце оставалось глухо к его ухаживаниям.

— Но решать тебе, дочка, продолжила Делия, словно читая мои мысли.

— А так бы дала бы шанс. Я нахмурилась, положив тарелку на стол с чуть большей силой, чем следовало.

Дать шанс. Какая-то часть меня понимала, что это было бы правильно, безопасно. Но другая, более глубокая, не могла заставить себя даже подумать об этом.

— Я сейчас, поспешно бросила я, накинув свою шаль. Хотелось поскорее закончить этот визит.

Стоило мне предстать перед ним, как улыбка Кевина стала ещё шире, осветив его лицо искренней радостью. Я же не разделяю его радости, и горечь от этого лишь усилилась.

— Что-то случилось? — спросила я, прислонившись к дверному проему.

Мой голос был ледяным, я старалась держать дистанцию, как физическую, так и эмоциональную.

Кевин усмехнулся, и его взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержавшись на моих губах, затем на глазах. От этого пристального взгляда по моей спине поползли неприятные мурашки.

— Почему должно что-то случиться? Он сделал шаг ко мне, сокращая и без того небольшое расстояние.

— В такую рань просто так не приходят, холодно ответила я, не отступая, но чувствуя, как напрягаются все мышцы. Я заметила, как он замешкался, его улыбка слегка дрогнула. Моя прямолинейность явно выбивала его из колеи.

— Хотел тебя увидеть, проговорил он, и эти слова заставили меня вздрогнуть. Я не ожидала такой откровенности, такой непосредственности.

— Увидел, теперь уходи, с этими словами я уже хотела развернуться и зайти в дом, чтобы запереть эту дверь. Но он не дал мне это сделать. Его рука легла на косяк, преграждая путь.

— Одна прогулка, Мишель, его голос стал чуть мягче, умоляющим, но это лишь усиливало моё раздражение.

— Почему ты противишься? Я не много прошу. Ты же даже меня не знаешь, а уже отталкиваешь.

— У меня нет на это времени, сухо ответила я, хотелось быстрее закончить этот разговор.

— Недолго, настаивал он, не сдаваясь.

— Всего лишь по улице, а там потом обратно. Я зажмурилась, чувствуя, как голова начинает пульсировать с новой силой. Я понимаю, что он не отстанет.

С каждой секундой его присутствия моё терпение истончалось. Единственный способ избавиться от него прямо сейчас — это уступить.

— Одна прогулка, Кевин, наконец произнесла я, открывая глаза и встречая его взгляд. Мой голос был низким, полным скрытого предупреждения.

— А потом ты прекращаешь всякие попытки. Я поспешно прошла мимо него. Он нагнал меня сразу же, вставая рядом, и его плечо почти касалось моего.

— После этой прогулки ты сама поймёшь, что я именно тот, кто тебе нужен, сказал он с такой уверенностью.

Я скривилась, понимая, что нет, он не тот, кто мне нужен. Совершенно не тот.

— Сомневаюсь, ответила я, прижимая шаль плотнее к себе. Мои слова прозвучали глухо, с той окончательной интонацией, которая, казалось, должна была поставить точку в этом бессмысленном разговоре. Но Кевин не сдавался.

— Вчера наш глава прибыл, внезапно сменил он тему, и моё сердце неприятно ёкнуло.

— Слышал, у тебя с ним конфликт? Я поджала губы, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Разве это так заметно?

— С чего ты взял?Я стараюсь говорить как можно спокойнее, но мой голос, кажется, выдавал меня. Кевин усмехнулся, наклоняясь ко мне, и его дыхание опалило моё ухо.

— Так это было видно, прошептал он, и в его голосе прозвучало неприятное, почти ехидное удовольствие.

— Мне кажется, всё это заметили. Я зажмурилась на секунду, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Мне хотелось провалиться сквозь землю. Он не должен был становиться темой разговора, тем более с Кевином.

— Ничего такого не произошло, солгала я.

— Просто не сошлись характерами. Мои глаза блуждали по небу, по верхушкам деревьев, куда угодно, лишь бы не смотреть на него.

Кевин пытался разговорить меня, пытался показать себя в лучшем свете, сыпал шутками, рассказывал о своих планах на день, но я совершенно не слушаю его.

Его голос превратился в фоновый шум, не имеющий никакого значения. Было до отвращения неинтересно, хотелось, чтобы поскорее это закончилось. Каждая минута рядом с ним казалась вечностью.

— У тебя будет истинная, Кевин, не выдержала я, решив спросить главное, чтобы хоть как-то поставить его на место.

— Почему ты привязался ко мне?

— А почему ты не думаешь, что ты моя истинная? Его вопрос был настолько наивным, что я вопросительно уставилась на него, не зная, смеяться мне или плакать.

— Это вряд ли, ответила я, и хотя слова были мягкими, за ними стояла непоколебимая уверенность. Его глаза загорелись, словно он увидел в моих словах вызов, а не отказ.

— Не глупи, а жди свою истинную, сказала я ему, вновь пытаясь обойти его, чтобы положить конец этой нелепой прогулке. Но он вновь не дал мне это сделать, перекрыв путь.

— Если я сделал свой выбор, он произнес это с такой упрямой решимостью, что меня пробрала дрожь.

— Ты нравишься мне, Мишель.

— Каков твой ответ? — настойчиво выпытывал он, его взгляд был прикован к моему лицу, ожидая чего-то, чего я не могла дать.

Я собиралась произнести очередное нет, но слова застряли на губах. Повернув голову, чтобы избежать его взгляда, я остолбенела.

Навстречу нам, по деревенской улице, шли Вальтер, окруженный своими людьми, и Эдгаром.

Они приближались медленно, но неумолимо, и каждое их движение казалось предвестником надвигающейся бури.

Вальтер шел впереди, его фигура была как высеченная из камня, властная и опасная. А глаза его глаза пылали.

Они были наполнены таким чистым, таким обжигающим огнем, что, казалось, прожигали меня насквозь, выжигая всё, что было внутри.