Запретное притяжение Альфы

Глава 50

Мишель

Сумерки сгущались. Я стояла у калитки, зябко кутаясь в шерстяную шаль, которая казалась слишком тонкой, чтобы защитить от пробирающего до костей холода — холода, который шел не снаружи, а откуда-то изнутри.

Квирл нервно кружил над моей головой. Его полет был рваным, беспокойным; обычно болтливый, сейчас он хранил тягостное молчание, лишь изредка издавая тихий, тревожный клекот.

Он что-то чувствовал. Зверь внутри него метался, предупреждая об опасности, но я упрямо гнала от себя дурные предчувствия.

«Он просто занят», шептала я самой себе.

Но сердце не слушалось, оно билось тяжело и глухо.

Я вышла за калитку и медленно побрела к берегу. Море сегодня было неспокойным. Темные, свинцовые волны с грохотом разбивались о камни, рассыпаясь тысячами холодных брызг. Я дошла до самой кромки воды. Здесь, наедине со стихией, мне всегда становилось легче.

Глупая, болезненная улыбка коснулась моих губ. Я вспомнила его руки, его запах, его шепот.

Чтобы унять дрожь, я огляделась — пустынный берег был залит призрачным светом заходящего солнца. Убедившись, что я одна, я медленно подняла руку.

Это была потребность, которую я больше не могла сдерживать. Сила внутри меня пульсировала, требуя выхода. Я повела пальцами, и вода, послушная моей воле, начала подниматься.

Прозрачные струи сплетались в воздухе, образуя причудливые фигуры — танцующих птиц, распускающиеся цветы. Это было так, как учила мама:

«Магия — это не только бремя, Мишель, это танец твоей души». Тогда я была беззаботной малышкой, не знающей, что за каждый такой танец придется платить кровью и одиночеством.

Я тяжело вздохнула, вспомнив, кем я стала и что скрываю. Моя печаль мгновенно передалась стихии: мирные фигуры рассыпались, и огромный столб воды яростно взметнулся вверх, отражая бурю в моей груди.

Когда последний отголосок магии затих.

Руки мелко дрожали. Я медленно,обняла себя за плечи, пытаясь унять внутренний озноб. Мокрая одежда липла к телу, напоминая о ледяных брызгах.

Нужно было возвращаться в дом. Я обернулась.

Но уйти я не успела. Из густых сумерек, ломая кустарник, на меня вынеслась огромная тень. Я замерла. Бурый, мощный волк, бежал прямо на меня. Его лапы глухо вбивались в землю, а из пасти вырывались клубы пара.

Я сглотнула, чувствуя, как страх перемешивается с безумной, отчаянной надеждой.

В нескольких шагах от меня волк начал меняться. И вот уже передо мной стоял он. Вальтер.

Он часто и тяжело дышал, его широкая грудь вздымалась. Но самое пугающее и притягательное было в его глазах. Он смотрел на меня так пристально, так властно, что у меня подкосились колени.

Удивительно, что творят эти чувства.

Его одежда была перепачкана землей и кровью, волосы растрепаны, а в кулаке он сжимал какой-то клочок бумаги, насквозь пропитанный багровым цветом. Но страшнее всего был его взгляд. В его глазах, которые смотрели на меня с нежностью, теперь полыхал пожар других чувств.

— Вальтер, сорвалось с моих губ шепотом.

Забыв о приличиях и собственной слабости, я бросилась к нему. Мои пальцы, судорожно заскользили по его плечам, груди, лицу. Я трогала его, хотела убедиться, что он в порядке.Радость, чистая и звонкая, переполняла меня, вытесняя недавний ужас.

— Ты здесь, ты вернулся, шептала я, прижимаясь к нему всем телом, ища привычного жара, который исходил от его кожи.

Но вместо обжигающего огня я почувствовала странный, колючий холод. Вальтер застыл. Его молчание не было мирным — оно давило, угнетало, оно звенело в ушах, как предвестник бури. Я отстранилась и вопросительно взглянула в его лицо, пытаясь поймать хоть искру прежней теплоты. Но его глаза были темными, как грозовое небо, и в них не было места для меня.

— Я ждала, я места себе не находила, слова сыпались из меня беспорядочным потоком, а на губах застыла какая-то глупая, жалкая улыбка.

Вместо ответа Вальтер оскалился. Это было предупреждение зверя. В следующую секунду его грубые, мозолистые ладони резко, почти болезненно, обхватили моё лицо. Он не ласкал меня — он фиксировал, как добычу. В его движениях не осталось ни капли той нежности, которая была в прошлый раз. Его взгляд впивался в мои зрачки, он изучал меня так пристально, будто видел впервые.

Внутри меня что-то с тихим хрустом надломилось. Улыбка сползла, сменившись предчувствием беды. Вальтер скривился, желваки на его челюстях заходили ходуном, а я замерла, боясь даже вздохнуть, ощущая, как сердце колотится о ребра.

— Что-то случилось? — голос мой дрогнул, но я попыталась вскинуть голову, сохраняя остатки гордости.

— Расскажи мне всё. Прямо сейчас.

Вальтер на мгновение прикрыл глаза, словно борясь с собой, а затем резко, с силой отстранился от меня. Я покачнулась, не понимая, за что он так со мной.

А затем он швырнул мне под ноги скомканный, грязный обрывок бумаги.

— Читай, его голос прозвучал грозно, беспощадно.

— Вслух читай!

Я остолбенела. Воздух вдруг стал густым и горьким. На дрожащих ногах, едва удерживая равновесие, я нагнулась и подняла письмо. Бумага была жесткой, пропахшей чужой магией и сыростью. Когда я развернула её, буквы перед глазами поплыли, превращаясь в черных змей.

— Читай! — рявкнул он, и от этого крика я вздрогнула всем телом, едва не выронив лист.

— «Верховная ждет вестей о Мишель, мой голос был едва слышен, я читала, а в груди всё замерзало.

— Не затягивайте, действуйте быстро. Узнайте всё и сразу доложите. Она должна быть близко».

Я замолчала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В его глазах я видела приговор. Он решил, что я — предательница. Что вся моя любовь была лишь игрой, чтобы подобраться ближе к Альфе. Холод, исходивший от него, теперь перешел на меня.

Мир вокруг нас перестал существовать. Остался только этот леденящий взгляд и осознание того, что моя самая страшная тайна только что уничтожила всё, что мне было дорого.

Я стояла неподвижно, застыв под его взглядом. Море за моей спиной неистово билось о скалы, но я слышала только один звук — бешеный, рваный ритм собственного сердца. Я не прятала глаз. В этом не было больше смысла. Скрывать правду теперь было всё равно.

Его янтарные глаза, еще недавно светившиеся обожанием, теперь горели нестерпимым, карающим огнем. Этот свет буквально прожигал меня насквозь, вытравливая из памяти каждое нежное воспоминание.

В его позе, в каждом напряженном мускуле не осталось и следа той человеческой теплоты. Передо мной стоял Альфа, готовый растерзать врага.

Вальтер вдруг коротко и жестоко усмехнулся. Он грязно, сквозь зубы выругался, и эти слова хлестнули меня по лицу.

— Будешь отрицать очевидное? — его голос, низкий и вибрирующий, пробирал до костей, заставляя каждый нерв на моем теле натянуться до предела.

Он сделал шаг ко мне, и я невольно попятилась, едва не споткнувшись о выступающий корень. Воздух вокруг него казался густым, пропитанным запахом ярости. Я снова опустила взгляд на проклятое письмо, и строчки жгли мне глаза, выжигая на сердце клеймо предательницы. Текст расплывался, превращаясь в грязное пятно, но я знала каждое слово наизусть.

Меня трясло так сильно, что зубы выбивали дрожь. Он знал. Моя тайна, которую я так бережно прятала в самых темных уголках души, вырвана с корнем и брошена мне в лицо. Он знал, что я ведьма. Та, кого его народ ненавидит веками. Та, кого обучали убивать его сородичей.

Я подняла глаза, и то, что я там увидела, было хуже физической боли. В его глазах бушевала черная, беспощадная буря. Осколки недавней нежности превратились в острые льдины, которые вонзались в меня с каждым его вздохом. Там не было места вопросам — там была только вынесенная и подтвержденная вина. Злость и ненависть затапливали всё его существо.

— Вальтер, всё не так, мой голос сорвался на жалкий шепот. Я протянула к нему руку, надеясь коснуться.

Но он лишь зловеще усмехнулся. Этот звук не имел ничего общего с человеческим смехом. Это был рокот хищника, который забавляется с загнанной в угол добычей. Он расправил свои могучие плечи, становясь еще выше, еще опаснее.

— Я так и думал, что ты это скажешь. В этом «я так и думал» было столько горечи и разочарования, что мне захотелось закричать.

— Я хотела тебе рассказать! Клянусь, я собиралась, крикнула я.

Но он даже не шелохнулся. Его взгляд заставил меня сжаться, стать маленькой и ничтожной. В этом взгляде я прочитала свой приговор. Для него я больше не была Мишель — его женщиной, его слабостью.

Теперь я была лишь угрозой, затаившимся врагом.

Он уже всё решил. За его плотно сжатыми челюстями скрывалось решение, которое навсегда разрубит нашу связь. Между нами теперь лежала не просто бумага, а пропасть, заполненная кровью поколений, и я видела, как он медленно отворачивается от меня.

— Значит, женщина, в которую я, он осекся, и на мгновение в его голосе промелькнула такая нечеловеческая мука.

— ...в которую я безвозвратно влюбился, оказалась ведьмой?

Последнее слово он не произнес, а выплюнул, как нечто ядовитое. И тут же воздух содрогнулся от его рыка. Это был не просто звук — это была физическая волна ненависти, от которой завибрировали мои кости.

—Хочу услышать это лично от тебя. Отвечай! — крикнул он так, что я невольно вздрогнула, сильнее вцепившись пальцами в края шали. Ткань жалобно треснула под моими ногтями.

— Ведьма или нет?!

Новый рык был еще оглушительнее. Он требовал крови, требовал признания, которое окончательно разорвет связь между нами.

— Да. Я ведьма, ответила я.

Мой голос прозвучал удивительно твердо. В нем не было дрожи, только горькая правда. Я смотрела прямо на него, принимая свою судьбу.

Мои слова подействовали на него. Вальтер дернулся, его зрачки расширились, почти полностью затопив янтарь чернотой. Опасный, первобытный огонь вспыхнул в его взгляде с новой силой.

— Долго скрываться собиралась? — он начал обходить меня по кругу. От его вкрадчивого, хриплого тона внутри всё заледенело.

— Прятаться в этой дыре, играть в любовь, пока я, как дурак поддался этому шарму?

Каждое его слово было пропитано ядом подозрения.

— Собиралась просветить меня, когда я уже буду в могиле по твоей воле?! Этот вопрос ударил под дых. Я пошатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Неужели он действительно думает, что всё это было ложью? Что я хотела его смерти?

— Вальтер, мой голос не дрогнул, я попыталась остановить поток этих обвинений, сделала попытку шагнуть к нему, протянув руку, но он огрызнулся, обнажив клыки.

— Замолчи! Отрезал он. В этом приказе не было ни капли сомнения, ни тени того человека, который целовал меня. Только жесткая сталь вожака, карающего предателя.

Он сделал тяжелый, решительный шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство, подавляя своей мощью, своим запахом крови и ярости. Пространство между нами сузилось до предела, и я почувствовала жар, исходящий от его тела — жар пожара, в котором прямо сейчас сгорало наше будущее.

Мы стояли в эпицентре зарождающегося хаоса. Воздух между нами стал густым, тяжелым. Вальтер не просто смотрел — он пожирал меня взглядом.

— Долго собиралась водить меня за нос? — его голос, низкий и вибрирующий, пробирал до самого позвоночника.

— Испытывать моё терпение, вынюхивая правду, пока я открывал тебе душу?

Он сделал ещё полшага, и теперь я чувствовала его жаркое, прерывистое дыхание на своём лице.

— Сколько ты ещё хотела продолжать играть в эту игру?! — зарычал он мне прямо в губы.

Его глаза окончательно утратили янтарный свет, превратившись в два бездонных колодца черной ненависти. В них не осталось места для меня.

Ветер сорвался на исступленный вой, хлестая меня по лицу выбившимися из прически прядями волос.

Начинался настоящий ураган: небо стало черным, тучи затягивали его, но Вальтер, казалось, не замечал разбушевавшейся стихии.

Всё его внимание было сосредоточено на мне, на моей вине. Я видела свежую, дымящуюся кровь на его плече, смешанную с грязью и клочьями шерсти. Этот вид заставил моё сердце сжаться от невыносимой, болезненной любви и тревоги — даже сейчас, когда он был готов меня убить, я хотела коснуться этой раны.

— Я не играла, выдохнула я, и мой голос потонул в грохоте прибоя.

Вальтер усмехнулся. Это был хищный, животный оскал, обнаживший клыки. В этом жесте было столько ярости, что я невольно зажмурилась на секунду.

— Врешь! — зловеще отчеканил он, и каждое слово упало между нами тяжелым камнем.

— Долго ты собиралась хранить эту тайну? Что ты — ведьма.

Он сделал паузу, и мир вокруг нас словно замер.

– Дочь Бирона.

Эти слова ударили меня с такой силой, что я пошатнулась, едва не рухнув на колени. Земля поплыла под ногами. Я впилась в него взглядом, видя, как всё его мощное тело сотрясает крупная дрожь.

В его глазах теперь горело не просто разочарование, а безграничное, выжигающее всё живое презрение.

— Будешь лгать, что он не твой отец? — спросил он, наклоняясь ко мне, заставляя меня вдыхать металлический запах его крови.

Я молчала, до боли сжимая ладони, чувствуя, как ногти врезаются в кожу. Сказать было нечего. Моё происхождение было моим клеймом.

— Я верил тебе, его голос сорвался на хрип, полный невыносимой боли.

— А что получил взамен? Дочь врага, которая убивала невинных.

Я задохнулась от возмущения, этот обвиняющий возглас застрял у меня в горле комом.

Обида, жгучая и несправедливая, вспыхнула в груди. Он мог ненавидеть меня за ложь, мог ненавидеть за отца, но обвинение в убийствах это было слишком.

— Я не убивала, ясно?! — я почти выплюнула эти слова ему в лицо, срывая голос, чтобы перекричать беснующийся ветер.

Вальтер прищурился, и в этом жесте было столько ледяного холода, что он обжигал сильнее огня. Он рассматривал меня. Ураган вокруг нас набрал полную мощь: порывы ветра были такой силы, что меня шатало, я едва удерживала равновесие, а мои волосы спутались, хлеставшее по щекам.

— Думаешь, я поверю? — он горько усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого проклятия.

— Ловко ты всё это провернула. Легенда, невинный взгляд, хрупкость. Я ведь верил тебе. Каждому твоему вздоху!

На мгновение в его глазах, глубоко под слоем ярости, предательски блеснула тень той нежности, что была между нами — жалость, отголосок разбитой любви. Но он тут же загнал её обратно, сменив на колючую сталь.

— А ты просто вонзила мне нож в спину. Глубоко и с улыбкой, выцедил он.

Я чувствовала, как по щекам катятся слезы, но ветер мгновенно слизывал их, не давая мне показать свою слабость. Каждое моё слово разбивалось о его недоверие, как волны о скалы. Он не хотел слушать, он хотел только судить.

— Эдгар и Делия, его голос стал опасно тихим, переходя в рокочущий бас.

— Они знали?

Сердце пропустило удар. Я сглотнула, чувствуя, как в горле застрял сухой ком страха. Я зажмурилась на секунду, понимая, что втягиваю в это пламя единственных людей, ставших мне семьёй.

— Они здесь ни при чём, голос дрогнул.

— Знали или нет?! Отвечай на вопрос! — его рык совпал с ударом молнии, осветившей его искаженное гневом лицо.

— Знали, выдохнула я, и увидела, как его глаза округлились.

Это был последний кирпич в рухнувшей стене его доверия. Его собственные соплеменники, его стая, они выбрали меня, а не его.

— Они не виноваты! Не наказывай их, умоляю! — я посмотрела на него с такой отчаянной мольбой, что, казалось, само моё сердце вырывается из груди.

Вальтер долго и пристально смотрел на меня, и я видела, как под его кожей перекатываются желваки. Он буквально вибрировал от ярости, его гнев был почти осязаемым, он давил на меня.

— Они укрывали ведьму, зловеще отчеканил он, и в этом приговоре не было ни капли пощады.

— Не трогай их! Они просто были добры ко мне! — в порыве отчаяния я подалась вперед и схватила его за руки, за эти запачканные кровью пальцы.

В ту же секунду, как мои пальцы коснулись его кожи, между нами вспыхнул разряд — это была магия, столкнувшаяся с первобытной силой зверя.

Нас прошибло такой мощью, что воздух вокруг на мгновение стал ослепительно белым. Моя сила отозвалась на его ярость, она встрепенулась сильнее, стала еще могущественнее.

Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь удержать внутри себя этот крик, который рвался наружу вместе с болью. В груди всё выгорало, оставляя лишь серое пепелище.

Левая рука внезапно отозвалась странным, пугающим покалыванием — магия внутри меня, потревоженная его прикосновением, забилась. Я сжала кулак так сильно, ногти впились в ладонь, но эта физическая боль была лишь каплей в океане того отчаяния, что захлестывало меня.

Когда я открыла глаза и взглянула на Вальтера, сердце окончательно рухнуло в бездну. Он тоже открыл глаза, и его взгляд был иным. В нем больше не было мужчины, который согревал меня своими руками. В нем был Альфа — холодный, карающий, беспощадный.

Он не поверит. Я чувствовала это каждой клеткой своего существа. Не даст оправдаться, не захочет слушать историю о том, как я сама бежала от своей тени. Нужно было рассказать сразу. С самой первой встречи, с первого взгляда. Но я трусливо цеплялась за крохи счастья, зная, что этот момент неизбежен. Он не мог простить себе того, что его сердце, его волчья суть, выбрала ту, чья кровь была проклята его врагом.

Вальтер молчал, и это молчание было тяжелее, чем грохот урагана. Оно давило на плечи, заставляя задыхаться. Но я не отвела взгляда. Пусть смотрит. Пусть видит в моих глазах всё — и мою любовь, и мою вину, и мою честность. Теперь мне больше нечего было прятать. Маски сорваны вместе с кожей.

— Откуда это у тебя? — спросила я, и мой голос прозвучал чужой, надтреснутый.

Вальтер грозно оскалился, и этот оскал был полон такого отвращения, что я невольно сделала шаг назад.

— Неважно. Если бы я знал сразу, я был бы умнее и не позволил бы тебе, он не закончил, прорычав окончание фразы в пустоту.

Я горько, почти неслышно усмехнулась. Оправдания потеряли смысл. Он не примет, не поймет. Эта мысль ранила больнее всего.

— Не трогай Эдгара и Делию. Они ни в чем не виноваты, я произнесла это тише, но с такой внутренней силой и угрозой, на которую только была способна. Мой голос окреп.

— Вымести всю свою ярость на мне. Я здесь. Перед тобой. Но их — не смей.

— Я даю тебе пять минут, его голос прогрохотал, перекрывая шум стихии.

— Пять минут, чтобы ты собрала свои вещи и убралась с моей земли. Навсегда.

В этот момент небо расколола ослепительная молния. Я замерла, глядя на то, как тяжело и часто вздымается его мощная грудь. Каждое его слово было как удар палача. Убраться. Куда?

Но он был неумолим.

Я горько улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то окончательно надломилось. Я знала, что этот финал наступит, я видела его в своих кошмарах, но реальность оказалась в сотни раз мучительнее. Я подняла голову, распрямляя плечи, скрывая невыносимую, раздирающую на части боль за маской гордости.

— Пяти минут будет достаточно, бросила я ему, и в моем взгляде теперь была не мольба, а та же выжженная пустота, что и в его.

Я рванулась прочь от него, не чуя под собой ног. Каким-то чудом я добежала до дома, хотя в груди всё так сдавило, что каждый вдох отзывался острой режущей болью.

Ворвавшись в комнату, я не видела лиц Делии и Эдгара. Их испуганные голоса не доносились до меня.

Я бросилась к вещам. Руки дрожали так сильно, что я едва могла попасть пальцами в складки ткани. Я просто хватала всё подряд и швыряла в сумку, не глядя: рубашки, платья, теплые чулки…

Сердце крошилось, рассыпаясь колючими осколками, но лицо — о, лицо я держала. Оно застыло мертвой, неподвижной маской. Если я позволю хоть одной мышце дрогнуть, я просто рухну и больше не поднимусь.

Когда я попыталась выпрямиться, мир качнулся. Колени подогнулись, и я мертвой хваткой вцепилась в спинку стула, чтобы не позорно осесть на пол.

«Выдержи. Ты должна это выдержать. Ты ведьма, ты справишься»,билась в голове единственная связная мысль. Но внутри всё кричало:

«Я не смогу! Я умру без этого дома, без этого леса, без него».

Я накинула плащ, резким движением застегивая пряжку. Моя любимая шаль — соскользнула с плеч и кучкой упала на пол. Я посмотрела на неё секунду. Оставила. Просто перешагнула через неё, как через свою прошлую жизнь.

— Мишель, куда ты? Что случилось? — Делия преградила мне путь, её глаза были полны ужаса.

Я быстро, почти отчаянно прижала её к себе, запечатлев в памяти запах её волос . Поцеловала её в лоб, чувствуя, как внутри всё разрывается от невысказанных слов.

— Простите меня, прошептала я Эдгару, когда и он подошел ближе. Его глаза уже всё поняли. В них плескался страх — не за себя, а за ту девочку, которую он вытащил из беды.

— Тебе пора.

Голос Вальтера у меня за спиной заставил меня мгновенно выпрямиться. Холод пробежал по позвоночнику. Этот голос больше не принадлежал мужчине, который шептал мне нежности. Это был приговор.

Эдгар вдруг охнул и, прежде чем я успела что-то сделать, упал в ноги Вальтеру.

— Глава, Глава, не трогайте её! Она не виновата, его голос дрожал от рыданий.

— Дедушка, перестань! Молю тебя, встань! — я почти закричала, чувствуя, как на мне горит жгучий, невыносимый взгляд Вальтера.

Меня трясло мелкой дрожью, которую невозможно было скрыть. Я не хотела на него смотреть. Только не сейчас. Взгляд убьет меня быстрее, чем любое его слово.

— Не зли меня, Эдгар, прорычал Вальтер, рывком поднимая старика с колен. В его голосе было столько подавленной ярости и чего-то еще, что я не смела назвать.

В последний раз обняв Делию и Эдгара, чтобы не показывать слез пошла к выходу.

Я вышла первой, кожей чувствуя его присутствие за спиной. Жар, исходящий от его тела, казалось, прожигал мой плащ. На мгновение я зажмурилась, впитывая этот момент: запах его кожи, его дыхание участилось за мной.

Я остановилась как вкопанная. Лямки сумки впились в ладони. Я медленно обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. И в этот миг я увидела всё. Он не был просто злым. Он был разрушен. В его глазах бушевал тот же пожар, что и в моих.

Он — Глава стаи, связанный долгом, честью и кровью предков. А я — дочь его заклятого врага. Предательница. Обманщица. Ведьма.

Мы стояли друг напротив друга, и воздух между нами искрил от невыплаканных слез и невысказанной любви, превратившейся в яд. Я намеренно впитывала каждую черточку его лица, каждую морщинку гнева. Я знала, что это неправильно, что это только продлит мою агонию, но я не могла иначе. Я забирала его образ с собой в изгнание.

Вальтер оскалился и на мгновение зажмурился, словно ему было больно на меня смотреть.

Я грустно, едва заметно улыбнулась. Чтобы не мучить его своим присутствием, чтобы не дать этой боли поглотить нас обоих окончательно, я развернулась и пошла прочь.

В темноту, в дождь, в никуда. А его взгляд, тяжелый и горячий, продолжал жечь мне спину, пока я не скрылась за пеленой ливня.

Первая часть книги подошла к концу