Запретное притяжение Альфы

Глава 20

Мишель

Я тяжело дышу, каждый вдох давался с трудом. Тяжесть Вальтера была почти невыносимой — он придавливал меня к земле всем своим массивным телом, и я чувствую каждую литую мышцу, каждый дюйм его раскаленной кожи сквозь тонкую ткань одежды.

Надрывно хватая ртом воздух, я ощущаю, как земля под нами вздрагивает от непрекращающихся ударов. Магия ведьм рвалась где-то совсем рядом, осыпая нас грязью, но этот звук тонул в бешеном стуке моего собственного сердца.

Я подняла взгляд и наткнулась на его глаза. Они не просто смотрели — они пылали грозным огнем, в котором плавилась сама сталь. В этом взгляде было столько ярости и собственнического инстинкта, что мне стало физически больно. Сглотнув застрявший в горле ком, я на миг прикрыла глаза, пытаясь унять нахлынувшую панику и заставить мир перестать вращаться.

«Зачем? Зачем я побежала обратно?»— этот вопрос пульсировал в висках оглушительно. У меня был шанс. Возможность исчезнуть, раствориться в лесу и никогда больше не видеть. Но я вернулась. И теперь я вынуждена лежать здесь, в грязи, под этим волком, который не понимает какая опасность меня ждет.

Если меня заметят. Если мои преследователи увидят нас в такой близости, это станет моим смертным приговором.

Я чувствую, как всё моё тело бьет мелкая, неуправляемая дрожь. Я не могла понять, от чего она: от ледяного страха перед взрывами или от этого мужчины, чей запах — смесь хвои, грозы и опасного хищника — заполнял всё моё сознание. Он выводит меня из себя, доводит до белого каления своей самоуверенностью и этой невыносимой, удушающей защитой.

Я снова открыла глаза, встречая его опаляющий взгляд. Между нами искрило напряжение, такое же смертоносное, как магия, рвущая небо над лесом.

— Я все равно буду делать то, что считаю нужным, выдохнула я, хотя знала, что он не сдвинется ни на миллиметр.

Но он лишь сильнее вжался в меня, и я поняла, что в этой битве я проигрываю по всем фронтам.

Спина ныла от долгого прижимания к неровной, усыпанной камнями земле, а руки, придавленные его весом, начали неприятно неметь, покалывая тысячей мелких игл. Моя грудь вздымалась в рваном, судорожном ритме.

Но, вопреки здравому смыслу, я не могла отвести взгляда. Я изучала его глаза. В их глубине, за яростью и искрами пожаров, билось что-то такое, чего я не могла ни объяснить, ни принять.

Он спас меня. Этот волк, этот хищник, который должен был стать моим кошмаром, защитил меня.

Он принял на себя удар, закрыл собой, и продолжал удерживать меня в этом положении из своего тела, рискуя собственной шкурой. Это противоречие разрывало меня изнутри, выжигая всё логическое мышление. Почему? Почему он так безрассудно жертвует собой ради меня?

Я снова зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком.

Если бы он знал. Если бы он только почувствовал ту искру магии, что течет в моих жилах. Если бы понял, что защищает ведьму — ту, кого его сородичи веками гнали и ненавидели. Сама мысль об этом заставляла сердце замирать от ужаса.

Внезапно тяжесть исчезла. Вальтер рывком поднялся и, не давая мне опомниться, потянул за собой. Я не успела предпринять ни единой попытки к сопротивлению, как уже стояла на ногах, едва удерживая равновесие.

Его ладонь мертвой хваткой вцепилась в мой локоть. От него буквально исходили волны раздражения и мощи.

Его рубаха превратилась в жалкое зрелище: грязная, измазанная в копоти и земле, в нескольких местах разорванная в клочья.

Мой взгляд невольно скользнул по его предплечью. Там, багровея на фоне бледной кожи, красовалась рваная царапина. Кровь — густая, темная — медленно стекала вниз, пачкая его руку, но он, казалось, вообще не замечал этой раны. Его не волновала боль, его волновала только я — и то, как сильно я его злила.

Я нахмурилась, глядя на это безразличие к собственным увечьям. Внутри всё сжалось от странного, неуместного беспокойства.

— Слушай меня внимательно, ледышка! — прорычал он.

Я скривилась. Это дурацкое прозвище, брошенное с таким пренебрежением, заставило меня вспыхнуть. Я попыталась дернуть руку, вырваться из его стального захвата, но это лишь подлило масла в огонь.

— Прекращай играть в эти игры, где заведомо проиграешь! — взревел он, и этот звук, казалось, перекрыл шум продолжающейся атаки.

В его голосе было столько подавляющей силы, что у меня подкосились колени, но я упрямо вскинула подбородок, глядя ему прямо в пылающие глаза.

Крики приближались, прорезая лесной воздух. Гортанные выкрики, топот множества ног и лязг металла — кольцо сжималось, но Вальтер, не слышал ничего. В его затуманенном яростью сознании существовала только одна цель — подчинить мою волю своей.

— Сейчас тебя отведут в убежище! — его голос сорвался на рык. Он схватил меня за плечи и несколько раз с силой встряхнул, так что моя голова мотнулась, а зубы клацнули.

— Ты пойдешь туда и убедишь своих людей, что всё будет в порядке! Ты поняла меня?!

Его пальцы впивались в мои плечи, но эта физическая боль была ничем по сравнению с тем пожаром, что разгорался у меня в груди.

Резким движением я дернулась, наконец избавляясь от его удушающего захвата. Адреналин ударил в голову, смывая страх и оставляя лишь ледяную решимость. Я не отступила. Напротив, я сделала шаг вперед, входя в его личное пространство, почти касаясь своей грудью его изорванной рубахи. Я смотрела на него снизу вверх, прищурив глаза, в которых сейчас плескалось всё накопленное ведьмовское высокомерие.

— А теперь вы послушаете меня, процедила я, и мой голос прозвучал на удивление твердо, несмотря на грохот за спиной.

— Я не сдвинусь с места и не уйду в ваше чертово убежище, пока не буду уверена, что на моей земле не осталось ни одного ведьмака или ведьмы. Ясно вам?

Я вижу, как в ту же секунду его зрачок расширился, почти полностью поглотив радужку. В его глазах отразился шок, смешанный с чистой, неразбавленной злостью. Он задышал часто и тяжело.

Пока он пытался переварить мою дерзость, я действовала. Мой взгляд молниеносно скользнул по его мощной фигуре, задерживаясь на кожаном ремне. Одним отточенным, почти неуловимым движением я выхватила нож из его ножен. Холод стали в ладони придал мне уверенности.

— Это тебе не игрушки, прорычал он, глядя на то, как уверенно я сжимаю рукоять.

Я лишь горько усмехнулась. Но он не знал, через что я прошла. Перед глазами на миг вспыхнули тени прошлого: холодные залы моего клана, свист тренировочных мечей и безжалостный голос наставника, вбивавшего в нас искусство убивать. Те дни лишили меня детства, но дали шанс выжить сегодня. Я умела обращаться с мечом не хуже любого из его воинов.

— Уходи! — снова взревел он мне в лицо, и я почувствовала жар его дыхания на своей коже.

— Я приказываю тебе — убирайся отсюда!

Голоса преследователей были уже совсем рядом, я слышала хруст веток под их сапогами. Но я лишь крепче сжала нож, чувствуя, как магия внутри меня откликается на близость врага, требуя выхода.

— Значит, по-хорошему ты не хочешь, Вальтер опасно прищурился, и в его глазах вспыхнуло нечто первобытное, от чего по моей коже пробежал мороз.

Я лишь молча и упрямо качнула головой, крепче сжимая рукоять ножа. Он выругался — грязно, хрипло, используя такие слова, от которых мои щеки тут же вспыхнули густым румянцем.

Внутри всё дрожало от страха, сердце колотилось о ребра, но я не позволила ни одной мышце на лице дрогнуть. Я не дам этому заносчивому волку увидеть мою слабость. Только не сейчас, когда воздух пропитан гарью и смертью.

— Ты еще долго будешь бороться со мной? — он наклонил голову набок, изучая меня.

— Не советую начинать, его стал ниже, и я судорожно сглотнула.

— Сразу же обломаешься.

Его губы тронула мимолетная, почти издевательская усмешка, но закончить он не успел.

— Вальтер! — резкий, тревожный голос Майка заставил меня вздрогнуть.

— Я здесь, брат! Решаю одну проблему! — отозвался Вальтер, не сводя с меня своего пылающего взгляда.

— У этой «проблемы» есть имя, — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. Я была для него лишь досадной помехой, вещью, которую нужно поскорее убрать с дороги.

Вальтер зловеще усмехнулся. В этой улыбке не было тепла — только холодный расчет и едва сдерживаемая ярость.

— Майк, отведи эту женщину в убежище! — грозно прорычал он, обращаясь к подошедшему другу, но продолжая сверлить меня глазами.

— Заносчивый грубиян! — выкрикнула я, не заботясь о том, что нас слышат его воины. Мой голос зазвенел в лесной тишине, вызывающе и дерзко.

— Невыносимая ледышка, мгновенно отпарировал он.

На секунду между нами повисла тишина, настолько, что, казалось, коснись нас — и полетят искры. Он расправил плечи, становясь еще выше и массивнее.

— Хотя, если тебе так хочется приключений — пожалуйста. Останавливать не буду. Должна же ты получить свой урок. Оставайся, его слова прозвучали как приговор.

Он двинулся вперед, намеренно задел меня плечом. Этот толчок был резким, тяжелым, он едва не сбил меня с ног, заставив пошатнуться.

Вальтер уходил в самую гущу боя, оставляя меня одну перед лицом надвигающейся угрозы, и в его уходе было столько же презрения, сколько и скрытого вызова.

Я осталась стоять, сжимая в руке его нож, чувствуя, как гнев и азарт битвы смешиваются в моей крови.