Запретное притяжение Альфы

Глава 12

Мишель

На душе вновь было тревожно — эта липкая, необъяснимая тревога просачивалась под кожу. Я не знала, почему моё сердце бьется так неровно, почему оно замирает, а потом пускается вскачь. В груди разливалась тяжесть, которую невозможно было игнорировать.

Я пыталась отвлечься. Перед глазами плыло полотно, на котором я вышивала очередной узор. Тонкая серебряная игла тускло поблескивала в свете догорающей свечи. Но я никак не могла закончить даже одну строчку. Сделаю стежок — и замираю, уходя мыслями куда-то далеко, в пустоту. Нить путалась, ложилась неровно, отражая мой внутренний хаос.

С тяжелым вздохом я отложила вышивку. Пальцы слегка дрожали. Я прикрыла глаза всего на миг, но темнота под веками показалась мне бесконечной и пугающей.

За окном уже давно воцарилась ночь — густая, непроглядная, окутавшая деревню. Но я никак не могла отделаться от навязчивого, сводящего с ума чувства, будто мне чего-то не хватает. Будто из моей жизни вырвали самый важный кусок, оставив на его месте пустоту. Что-то было не так.

Я сглотнула, чувствуя сухость в горле, и обняла себя за плечи, пытаясь унять внезапную дрожь. Встала, и мои шаги по деревянному полу отозвались в тишине комнаты слишком громко.

С Эдгаром я больше не разговаривала. Он не заходил, не тревожил меня, и эта его внезапная отстраненность ранила сильнее. Мне стало не по себе. Совесть тихим голосом нашептывала, что я доставляю ему слишком много проблем своей колючей гордостью, своим нежеланием идти на уступки.

Но что я могла поделать? Гордость была моим щитом, моей единственной защитой. Я не могу просто сломать себя, перекроить свою суть, чтобы стать удобной. Я такая, какая есть — угловатая, резкая, верная своим принципам до боли. И эта невозможность изменить себя сейчас казалась мне моим самым большим проклятием.

Я подошла к окну, всматриваясь в темноту, где угадывались лишь очертания леса.

Я резко вздрогнула, когда тишину комнаты разорвал скрип открывающейся двери. На пороге стояла Делия.

— Что-то случилось? — выдохнула я, чувствуя, как сердце совершило кувырок и провалилось куда-то в область желудка. Я подскочила к ней, не дожидаясь ответа.

— Аглая пришла— голос Делии дрогнул.

— Хочет поговорить с тобой. Срочно.

Я лишь коротко кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Схватив Делию за руку — её ладонь была ледяной, — я почти выбежала из своих покоев.

Аглая ждала внизу. Она выглядела потерянной: нервным, лихорадочным движением она теребила свою длинную косу, перебирая пальцами пряди. Увидев меня, она буквально бросилась навстречу, её пальцы впились в мои запястья с неожиданной силой.

— Мишель, прости, что так поздно! — затараторила она, и я почувствовала, как её дыхание прерывается от волнения.

— Просто мне переговорить с тобой надобно я места себе не нахожу!

Я сглотнула вязкую слюну, закивав головой, призывая её продолжать.

— Говори, Аглая. Не томи.

И тут её выражение лица изменилось. Страх никуда не ушел, но поверх него вспыхнуло какое-то странное, неуместное волнение. Она вдруг заулыбалась, её глаза лихорадочно заблестели, и она вся словно расцвела.

— Воины главы нашего... — при этих словах я вся напряглась, чувствуя, как вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок.

— Они деревенских девушек гулять зовут! Прямо сейчас, в ночь! Я вот и прибежала к тебе разрешения спросить можно ли нам?

Мои глаза округлились. На мгновение мне показалось, что я ослышалась. Воздух в легких стал колючим. Я медленно переглянулась с Делией, и в её глазах увидела такое же ошеломление. "Гулять"? С этими дикарями, которые ворвались в нашу жизнь, принеся с собой запах опасности и смерти?

Гнев, жаркий и неуправляемый, вспыхнул где-то глубоко внутри, выжигая остатки моей недавней меланхолии.

— Негодяи! — выругалась я, и этот звук сорвался с моих губ почти рычанием. — Паршивые псы!

Я не стала ничего объяснять Аглае, не стала слушать её лепет. Развернувшись, я буквально вылетела из дома. Ночной воздух обжег лицо, но я этого не заметила. Мои ноги сами понеслись по знакомой тропинке к дому, где остановился этот... «Глава».

Я знала, где он. Я помнила каждое слово, когда сегодня утром отправляла Габриэль прибраться у них. Тогда это казалось просто обязанностью, проявлением гостеприимства, но сейчас. Сейчас мысль о том, что мои девочки могут оказаться во власти этих наглых воинов, сводила меня с ума.

«Только попробуй, Вальтер, — думала я, чувствуя, как ярость придает мне сил. — Только попробуй тронуть хоть одну из них». Моя гордость, о которой я так пеклась еще десять минут назад, теперь превратилась в острое оружие. Я не позволю им превратить нашу деревню в свой охотничий загон!

Я ворвалась во двор, не чувствуя ног. Ледяной ночной воздух обжигал легкие, а сердце в груди колотилось так сильно, что его ритм отдавался в ушах тяжелыми ударами молота. Остановилась, едва не повалившись вперед.

Двор был заполнен ими — огромными, пахнущими сталью и звериной силой воинами. В свете факелов их тени казались чудовищными, пляшущими на бревенчатых стенах.

В центре этого круга сидел Вальтер. При моем появлении он медленно, пугающе грациозно привстал. Я почувствовала, как само пространство вокруг него уплотнилось, подчиняясь его воле. Его мощь была почти осязаемой — тяжелой, давящей на плечи, заставляющей инстинкты кричать о том, чтобы я бежала прочь.

Но я не сдвинулась. Сглотнула вязкую слюну, пытаясь унять дрожь в коленях, которую он не должен был заметить. Сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Рядом с ним сидел его друг, чей насмешливый и любопытный взгляд обжег меня. Эта их самоуверенность, эта вальяжность среди ночной тишины стала последней каплей.

– Твои воины они хоть что-нибудь знают о чести?! — мой голос сорвался на хриплый шепот, который в наступившей тишине прозвучал громче крика.

Глаза Вальтера, до этого холодные, вдруг вспыхнули первобытным, опасным огнем. Он сделал полшага вперед, и этот короткий жест заставил меня непроизвольно задержать дыхание.

– К чему этот вопрос? — его голос был тихим, рокочущим.

Я горько усмехнулась, на мгновение зажмурившись, чтобы слезы бессилия не выдали меня.

– К тому, какое право они имеют по-хозяйски звать моих девочек гулять по ночной деревне? — я вскинула голову, и теперь мой голос звенел, разрезая пространство.

— Какое право они имеют касаться тех, кто не является их истинными? Кто дал им власть распоряжаться чужими судьбами ради минутной прихоти?!

Я кричала это прямо в их суровые лица. Я хотела, чтобы каждое моё слово ударило их, чтобы они почувствовали ту долю страха и унижения, которую принесли в мой дом.

И я увидела это — как один за другим они отводили взгляды. Виноватая тень легла на лица тех, кто еще минуту назад считал себя непобедимым.

– Они не знают чести, раз позволяют себе такую беспечность, продолжала я, чувствуя, как по лицу разливается жар.

— Мои девочки — не ресурс для восполнения ваших мужских потребностей! Они не должны страдать.

Тишина стала звенящей. Я видела, как ходят желваки на лице Вальтера. Секунда — и он сократил расстояние между нами одним хищным движением.

Его рука обхватила мое запястье, лишая возможности отступить. От этого прикосновения по коже пробежали мурашки, заставляя всё внутри сжаться в тугой узел.

Я с силой дернула рукой, разрывая этот обжигающий контакт. Кожа в месте его хватки горела. Отступила на шаг, тяжело дыша, и впилась взглядом в его лицо, не давая страху сковать мои мысли.

– Отвечайте, глава! Или вы настолько ослепли от собственной власти, что не видите, как ваши воины делают, что хотят? — мой голос дрожал от праведного гнева.

— Вы пришли сюда как защитники, так где же эта защита? Мои девочки — чистые, наивные, они верят в честь, которой у вас, кажется, не осталось и следа. Я не позволю вам превратить их жизни в игрушки! Вы уедете, оставив после себя лишь пепел и разбитые сердца, но пока я здесь, я не дам вам этого сделать! Слышите?!

Мои слова хлестали его по лицу. Я видела, как тяжело вздымается его широкая грудь, как раздуваются ноздри, втягивая воздух.

– Ты смела явиться в мой дом и требовать чего-то от меня? — его голос превратился в хриплое, утробное рычание, от которого по спине пробежал ледяной холод.

Он сделал выпад вперед, и я невольно затаила дыхание. Его глаза они изменились на моих глазах. Человеческий зрачок расширился, радужка затопилась расплавленным золотом и яростью. На меня смотрел волк.

В глубине сознания вспыхнуло странное, пугающее чувство узнавания. Эти глаза, я видела их раньше. Наваждение было настолько сильным, что я на секунду замерла, забыв, как дышать, но тут же тряхнула головой, отгоняя морок.

– А к кому мне бежать? — выкрикнула я, перекрывая его рычание.

—А к кому мне бежать, если не к вам. Ваши люди позволяют себе своевольничать на моей земле.

Вальтер взревел, и этот звук был полон такой сокрушительной силы, что воздух вокруг нас, казалось, завибрировал. Он выпустил свою ауру — тяжелую, удушающую волну первобытного могущества.

Я увидела, как воины вокруг нас начали оседать. Сильные, закаленные в боях мужчины сжимались, прятали головы, а некоторые буквально начали скулить от невыносимого давления, которое исходило от их вожака.

Но я стояла прямо.

Я чувствовала этот вихрь силы, видела, как он ломает других, но меня он не трогал. Напротив, внутри меня разливалось странное, спокойное тепло, словно эта буря была мне родной. Его ярость разбивалась о невидимую преграду, не причиняя мне вреда. Я смотрела прямо в его волчьи глаза, и в моем взгляде не было покорности — только вызов.

Вальтер замер, его рычание оборвалось на полуслове. Он смотрел на меня с нескрытым потрясением, видя, что его магия, его абсолютная власть Альфы, не способна склонить мою голову. В этот момент между нами протянулась невидимая нить, натянутая до предела, и тишина во дворе стала еще более пугающей, чем его недавний рев.

– Поговорите с вашими людьми глава, что можно делать, а что нет. С этими словами я развернулась и пошла прочь, ощущая его проживающий взгляд на себе.