Запретное притяжение Альфы

Глава 5

Вальтер

Я сам же, не упуская ни единой детали, окинул взглядом каждого из них. Небольшое поселение. Пока мы добирались до выделенного нам дома, я успел отметить его скромность.

Мой взгляд наткнулся на Мишель. Она стоит в стороне, всё так же демонстративно недовольная, её плечи обхвачены руками в защитном жесте.

Её тонкие губы были сжаты в упрямую линию, а взгляд, устремлённый куда-то сквозь толпу, избегал меня.

Напугана. Вижу, что напугана. Она пытается это скрыть, напустив на себя надменность и гнев.

Оскалился, ведь она намеренно провоцирует меня, разжигает во мне ненависть и злость за неподчинение к более сильнейшему. Разве не чувствует мою ауру, не понимает, что с таким как я играть просто не стоит, не стоит даже думать об этом.

Ведь я все равно я узнаю всё что скрыто от меня. Не зря же я стал тем, кто я есть.

Её сопротивление, её неприкрытая ненависть лишь подстёгивала мою злость. Ещё ни одна не вызывала таких чувств. А всё это происходит уже при первой встрече. Уже проблемы.

— Ваша деревня, мой голос вновь набрал силу, стал глубже, весомее, заставляя все головы повернуться ко мне, — может быть тоже в опасности. Мы здесь, чтобы защитить вас. Чтобы поймать тех, кто творит все эти ужасы, я неторопливо обвёл взглядом толпу, давая каждому слову проникнуть в самые их глубины.

— Будьте уверены, что с нами вы будете в безопасности.

Их глаза, ещё недавно полные опаски, теперь вспыхивали всё ярче, наполняясь безоглядной верой. Уголки их губ поползли вверх, на лицах заиграли облегчённые улыбки.

Они цеплялись за каждое моё слово.

И Мишель, стоящая в стороне с её жалким сопротивлением, была лишь одной из них, сколь бы сильно она ни пыталась себя отделить. Ей не уйти от моей власти.

Я медленно спустился по ступенькам, ведущим из их небольшого, но опрятного дома.

Подойдя к столу, я, не сбавляя шага, протянул руку и схватил пару ломтиков вяленого мяса. Солёный, плотный вкус наполнил рот, приятно отдаваясь в языке. Неплохо.

Запив его глотком терпкого вина из глиняного кувшина – я ощутил, как силы возвращаются. Приятное чувство насыщения после долгих часов пути.

— Хорошо сказал, глава, голос Эдгара, вырвал меня из короткого размышления. Он приблизился, держа руки за спиной, и на его лице сияла улыбка.

— Какие будут поручения на этот раз? — его вопрос был полон готовности угождать. Хорошо. Именно это мне и требовалось.

— Сколько народу у вас здесь? — спросил мой друг Майк, переглянувшись со мной. В его глазах я увидел то же самое понимание, ту же усмешку, что мелькнула и на моём лице. Он всегда понимал, о чём я думаю.

— Не так много, Эдгар пожал плечами, его взгляд скользнул по собравшимся.

— Но по лицам видно, что рады видеть тебя, глава.

Мой взгляд задержался на ней, изучающий, пронзительный. Она почувствовала его, я вижу, как по её телу пробежала едва заметная дрожь, прежде чем она резко отвернулась, пытаясь скрыть свою реакцию.

— Только твоя внучка, смотрю, совсем не рада этому, я произнёс это негромко, но с отчётливой ноткой забавы и вызова, не отрывая взгляда от её спины.

Майк усмехнулся, легонько толкнув меня локтем, словно подтверждая мою правоту, но я не обратил на него ни малейшего внимания.

Эдгар же, услышав мои слова, поспешно оглянулся на Мишель, а затем виновато взглянул на меня, его улыбка померкла. Он явно был в затруднении.

— Мишель девушка гордая, начал он, пытаясь оправдаться, — но деревня её очень любит, поэтому глава, она ещё покажет себя.

— Посмотрим, на что способна твоя внучка, Эдгар, сказал я, медленно разворачиваясь всем корпусом, чтобы его лицо было полностью передо мной. Мой голос стал ниже, приобретая властную, не терпящую возражений интонацию.

— Пусть подойдёт. Есть разговор.

Её глаза, полные дикой, неприкрытой злости и чистого вызова, тут же нашли мои. Это был не испуг, не покорность, а кипящий гнев, который, казалось, опалял воздух между нами. Мои ладони непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в плоть.

Она была слишком дерзкой, слишком непокорной. И это меня бесило.

Она подошла почти вплотную, вскинув подбородок, и её взгляд упёрся прямо в мой, без тени страха.

Ни единой дрожи, ни малейшего признака покорности. Это было странно, неправильно. Мои челюсти сжались. Большинство смертных уже пали бы,ощущая мою ауру, но она лишь смотрит.

— Звали? Её голос был низким, почти хриплым, пропитанный ядом. Он прозвучал как вызов, а не как вопрос. Я сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Её неприкрытая наглость уже начинала выводить меня из себя.

— Завтра я собираюсь проверить вашу деревню, мой голос стал жёстким, тяжёлым и грозным, не терпящим возражений. Я стараюсь придать ему как можно больше властности, чтобы она почувствовала вес моих слов.

— Поэтому будь готова.

— Зачем же главе проверять и защищать маленькую деревню? — её голос прозвучал, как острый клинок, вонзаясь прямо в меня.

— Другие же не уберегли.

Мои глаза сузились. Её слова, произнесённые с такой едкой насмешкой, были прямым упрёком, ударом по моей репутации, по моей власти. Она осмелилась сравнивать меня, Вальтера.Кровь закипела в моих жилах.

— Зубы свои показываешь? — прорычал я, делая шаг к ней. Моя тень накрыла её, я ждал, что она отступит, что дрогнет. Но она не сдвинулась, лишь ещё сильнее вскинула голову, как дерзкая дикая кошка. Её упрямство было просто невыносимым.

— Лучше не стоит, мой голос перешёл в низкий, утробный рык, который обычно заставлял трепетать даже самых храбрых воинов.

Я выпустил часть своей ауры, тяжёлой, давящей волной, наполненной чистой, первобытной мощью. Воздух вокруг нас затрещал, земля под ногами, казалось, вибрировала.

— Быстро пообломаю то, чего у тебя нет. Моё слово — закон!

Я был уверен, что она почувствует это, что наконец-то поймёт, с кем имеет дело. Что её жалкая храбрость рассыплется в прах.

— Может тебе напомнить, кто я? — ярость внутри меня вспыхнула ещё ярче.

— Это вам, похоже, нужно напомнить, кто я, её слова были ледяными, словно брошенными в лицо.

— И пустые прогулки по деревне не для меня. Вы приехали защищать, так защищайте!

С этими словами, полными невероятного высокомерия, она резко развернулась. Её длинные тёмные волосы взметнулись вверх, задевая меня по лицу лёгким, но ощутимым касанием.

И, что самое невероятное, она ушла прочь. По пути она сбросила с плеч шаль, сжала её в руках.

Она произнесла это перед всей толпой, перед всеми жителями этой деревни, которых я только что взял под свой контроль.

Она унизила меня. Публично. Чувство, что меня выставили дураком, было невыносимым, я чувствовал, как мои кулаки дрожат от подавляемого желания схватить её, заставить её преклониться.

Кровь всё ещё кипитв моих жилах, а пульс стучит в висках, словно молот. Я повернулся к Эдгару, который, бледный и трясущийся, стоял неподалеку. Мой голос, едва сдерживающий рычание, был полон ледяной угрозы, от которой, я знал, кожа покрывается мурашками.

— Усмири свою внучку, Эдгар, прорычал я, не глядя ему в глаза, а лишь отворачиваясь, демонстрируя полное пренебрежение.

— Пока я не взялся за это.

Он ничего не ответил, и я не ждал ответа. Его испуганное молчание было мне достаточным подтверждением его покорности.

Не удостоив его больше ни единым взглядом, я резко развернулся и решительным шагом направился к дому, который мне выделили.

Каждый шаг отдавался глухим стуком в моей голове, и в такт ему я проклинал эту невыносимую женщину.

Невыносимая. Это было самое мягкое слово, которое приходило на ум. Она не знает никаких границ, никаких правил, никакой субординации.

Думает, что сможет мне противостоять? Я лишь усмехнулся про себя, мрачно и злорадно. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Ты злишься, услышал я насмешливый голос Майка. Он уже прошёл к столу, лениво протянул руку и взял румяное яблоко, хрустнув им с невозмутимым видом.

— Я впервые вижу тебя таким, Майк расплылся в довольной усмешке, откусывая от яблока.

— Ещё никто не доводил тебя до такого состояния.

— А это удалось сделать женщине, которая осмеливается возражать тебе. Удивлён, что у неё ещё духу на это хватило.

Я резко открыл глаза и взглянул на него. На его лице играла довольная, понимающая улыбка, которая говорила о том, что он прекрасно осознаёт, насколько сильно Мишель задела моё самолюбие.

— Тебя ничего больше не интересует, брат? — спросил я, пытаясь перевести разговор, но понимая, что это бесполезно. Мой тон был сухим, почти резким.

Майк хмыкнул, склонив голову набок, его глаза блеснули.

— Её волчицу я не чувствую, произнёс он, и на его лице появилось что-то похожее на искреннее удивление. — Вот это интересует.

— Эдгар сказал, что потеряла его ещё в детстве, ответил я, снимая с пояса меч и аккуратно прислоняя его к стене.

— Отдыхай, Майк, приказал я, уже чувствуя, как усталость от дороги начинает брать своё, смешиваясь с остатками злости.

— У нас завтра много дел. Тем более, мы были в дороге.

— Как скажешь, глава, он склонился передо мной в издевательском поклоне, его плечи подрагивали от сдерживаемого смеха. Затем, всё ещё посмеиваясь, он удалился в свою спальню, оставив меня одного.

Оставшись в одиночестве, я подошёл к стоявшему в углу тазу с холодной водой. Опустил ладони, зачерпнул и с силой плеснул водой себе в лицо.

Холодная влага мгновенно освежила кожу, но внутренний огонь не угас. Закрыв глаза, я видел её. Её дикие, полные вызова глаза, её вздернутый подбородок, её дерзкую усмешку.

Её гонор, её необузданный нрав. Она была словно заноза, глубоко засевшая под кожей, и я знал, что не смогу успокоиться, пока не вытащу её.