Запретное притяжение Альфы

Глава 8

Вальтер

Неповиновение. Чистое, неприкрытое неповиновение с её стороны. Мало того, что проигнорировала мой прямой приказ, так ещё и намеренно выводит меня из себя, каждым своим движением, каждым вздохом, каждым шагом, который она делает рядом со мной.

Времени для показа деревни, видите ли, у неё не было, зато крутиться с каким-то другим мужчиной – это она успела. Этот Кевин что за фарс? Мои зубы скрипнули, и внутри меня что-то натянулось до предела.

Злость и ярость захлестнули меня так, что едва не перекрыли рассудок. Мой волк метался внутри, рвался наружу, готовый разорвать всех на части.

Впервые за долгие годы я чувствую себя так, на грани потери контроля, балансируя на тонкой грани между звериным инстинктом и остатками здравого смысла.

Я сжал ладони так сильно, что ногти впились в плоть, оставляя полумесяцы на коже. Еле сдерживался, чтобы не поставить на место, доходчиво объяснив, кто здесь принимает решения.

Чтобы отвлечься от этих мыслей слушал рассказ Эдгара о деревне. Он хотя бы знает, а вот смогла бы доходчиво все рассказать Мишель, сомневаюсь.

Деревня была небольшой. Старые дома, огороды, люди. Удивительно, что они до сих продолжают здесь жить, ведь она самая ближняя к морю. Ее легко могли атаковать ведьмы. Но ее преимущество в том, что трудно найти. Пока мы ездили по лесу, даже не думали, что здесь есть поселение, пока не почуяли Волков.

— Где ваши люди тренируются? — спросил я, стараясь придать голосу максимально нейтральный тон, хотя внутри всё клокотало.

Мы подошли к просторному полю, сматривал пустырь, который простирался в стороне от домов – голое, вытоптанное пространство. Идеальное для боёв.

— У нас это ни к чему, услышал я от Мишель. Она по-прежнему не удостоила меня своим взглядом, обнимала себя за плечи. Слишком самоуверенно. Слишком самонадеянно.

— Уверена? — спросил я, вскидывая бровь, позволяя сарказму проскользнуть в голосе. Наконец, она взглянула на меня. В её глазах промелькнула растерянность, а затем я отчётливо увидел тревогу. Хорошо. Хоть что-то пробилось сквозь её ледяную маску.

— Да, ответила мне, её голос звучит чуть тише, но всё ещё упрямо.

Я поджал губы, вновь медленно осматривая этот пустырь. Решение созрело мгновенно, молниеносно.

— Пока я здесь, на этом месте будут проходить тренировки молодых Волков, от волчат и старше. Каждый волк должен уметь драться, произнёс я, чётко, не оставляя места для возражений. Это не было предложением, это был приказ.

— Как думаешь, друг? — обратился я к Майку, который до этого момента стоял чуть поодаль, наблюдая за нами с едва заметной усмешкой. Он шагнул на пустырь, осматриваясь, прикидывая что-то.

— Здесь можно хорошие бои устраивать, место хорошее, просторно, проговорил Майк.

— Я тоже так думаю.

С этими словами я резко развернулся, чтобы впиться взглядом в реакцию этой льдышки. Что теперь скажет? Сможет ли она и это проигнорировать.

Она недовольно поджала губы, но перечить не стала, что удивительно. Только один день здесь, а мы уже готовы поубивать друг друга.

– Наши люди не дерутся, спросила она.

– Твой знакомый сказал , что он воин, поэтому сможет показать себя во всей красе, с этими словами развернулся, дальше осматриваясь.

– Для чего это все, если надолго вы здесь точно не задержитесь? Её голос, пронзил насквозь, вырвал меня из собственных мыслей и заставил резко остановиться.

Воздух вокруг нас, уже и так густой от невысказанного напряжения, вдруг стал осязаемым, почти удушающим. Он загустел, выдавая острую, почти физическую враждебность, что повисла между нами. Это было так очевидно, что невозможно было не заметить, не почувствовать.

Я развернулся, медленно, почти хищно, и впился взглядом в эту ледяную особу. Она стоит напротив, неприступная, и взирала на меня своими глазами – бездонными, пронзительными, и совершенно лишёнными хоть тени страха.

Ни малейшего трепета, ни малейшей нервозности не дрогнуло в её взгляде. Это выводит из себя. Это абсолютное бесстрашие была оскорблением, вызовом, игнорированием моей власти, моего горя, всего, что меня разрывало.

Я преодолел разделявшее нас расстояние одним размеренным, тяжёлым шагом, другим, третьим, пока не оказался прямо напротив неё. Моя тень поглотила её, и ей пришлось вскинуть голову, чтобы взглянуть мне в лицо.

– Мои люди должны быть обучены, прорычал я, и мой голос был низким, рычащим.

– В независимости от того, останусь я здесь или нет. Всё меняется, девочка. Мой клан должен быть сильным, чтобы справиться с врагами, которые расплодились по всей моей земле, словно гниль.

Каждая буква пропитана яростью и болью от битвы, которую я вёл. Я не позволял себе поддаться отчаянию, но оно клокотало внутри, требуя выхода.

Я не дал ей и шанса ответить. Мой взгляд, всё ещё прикованный к её бесстрашным глазам, лишь на мгновение смягчился от внутренней боли, прежде чем вновь затвердел.

– И не думай, что я так быстро уеду отсюда, продолжил я, в моих словах звучит неприкрытая угроза.

– Я ещё должен убедиться в том, подходишь ли ты или нет. А после приму решение насчёт тебя. Пока оно не в твою пользу.

– Думаете, что мне нужно ваше одобрение, Глава? Её голос вновь ударил, но на этот раз в нём прозвучала не просто дерзость, а откровенное, едкое презрение.

Она скривилась.

Я сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели и заныли. Ее плечи расправились, а подбородок гордо взметнулся вверх. Она стоит, не отступая ни на шаг.

– Я не позволю, чтобы какой-то мужчина решал, подхожу я или нет! Её голос звенел, острый и чистый, не дрогнув.

– Ваша власть может и сильна, но сама я точно не отступлю!

Эти слова были последней каплей. Они пронзили меня насквозь, выбив из привычной колеи.

Я стоял, вслушиваясь в её дерзкую речи, и в груди закипала смесь ярости и странного, почти невозможного изумления.

Мои кулаки сжались ещё крепче, ногти впивались в ладони, пытаясь хоть так выпустить рвущуюся наружу злость.

Ни одна женщина – ни одна! – за всю мою жизнь не позволяла себе и рта открыть в мою сторону с таким тоном. Они склоняли головы, опускали глаза, их голоса были мягкими и покорными.

А эта дерзит, словно имела какой-то титул, словно обладала неотъемлемым правом бросать мне вызов.

Я усмехнулся. Это был оскал, полный горечи, сарказма и затаённой угрозы. Внутри меня всё кипит. Мой инстинкт требовал поставить её на место, показать ей её место в этом мире, в моей иерархии.

Но что-то другое, нечто незнакомое, удерживает меня. Эта женщина была необычной. Ее бесстрашие, хотя и бесило до дрожи, невольно приковывало внимание.

Она была вызовом, который я не ожидал здесь встретить. Мой взгляд задержался на ней на мгновение дольше, чем следовало бы, изучая эту непокорность, этот огонь в её глазах.

Я знаю это противостояние только начинается. И оно будет жестоким.

– И я вам не девочка, Глава! Её голос звучит резко, отчётливо.

Мы прожигали друг друга насквозь, не просто взглядами, а самой сутью нашего существа.

Весь мир вокруг нас, казалось, исчез, растворился в этой дуэли глаз.

Даже невидимая толпа моих воинов – всё стёрлось.

Остались только она и я, искрящие непримиримой враждой, застывшие на грани нечто большего, чем просто словесная перепалка.

Её взгляд, глубокий и твёрдый, встречал мой без малейшего намёка на отступление, и эта абсолютная непокорность разжигала во мне пожар.

– Брат, тебе нужно остыть, раздался спокойный, но настойчивый голос Майка. Его тяжёлая рука легла мне на плечо, пытаясь остудить кипящую во мне кровь.

Я даже не повернул головы, едва не сбросил его руку, но усилием воли удержался. Мой взгляд всё ещё был прикован к её лицу.

– Тебе знакомо слово уважение? – прорычал я, и мой голос был низким, звериным рыком, почти неконтролируемым.

Он вырвался из самой глубины груди, из того места, где горело пламя.

Она сглотнула, едва заметно, но я уловил это движение, этот крошечный жест нервозности. И тут же её губы изогнулись в усмешке, тонкой, едва заметной, но полной такого пренебрежения, что кровь закипела.

– Разумеется, ответила она, скрестив руки на груди. Этот жест был закрытой позой, говорящей о её полной готовности к обороне.

– Похоже, что нет, отчеканил я.

Мишель вздёрнула подбородок вновь, словно желая показать, что не сломлена, не сбита с толку.

– То же самое могу сказать и о вас. Заметьте, я к вам обращаюсь на вы, Глава.

Её голос стал ещё холоднее, ещё острее. Мои зубы скрипнули. Я зажмурился на долю секунды, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев, пытаясь не сорваться, не сделать что-то, о чём потом пожалею.

Её дерзость была невыносима, но в то же время в ней была какая-то дикая, необузданная сила, которая приковывала моё внимание.

Я открыл глаза, и мой взгляд был твёрже кремня.

– Уважать нужно за заслуги, а ты пока ничего не совершила, произнёс я.

– И называть я тебя буду так, как посчитаю нужным, закончил я, поставив точку в этом раунде нашей борьбы.

Я повернулся к ней спиной, не дожидаясь ответа, и почувствовал, как её взгляд буквально прожигает мне затылок.

Я ощущаю его, сквозь прожигающие ткань плаща, добирающиеся до самой кожи. Это был взгляд, полный непримиримой ненависти, и возможно, обещания, что она не позволит так легко сломить себя.

И я знаю эта женщина не отступит. Это и делает её опасной.