Запретное притяжение Альфы

Глава 35

После того как Карен закончила колдовать над моей раной, обложив её жгучими травами, в доме воцарилась тишина.

Мы с Майком сидели на кухне. Эдгар и Делия и слышать не хотели о нашем уходе. Для них мы были дорогими гостями, поэтому и решили оставить нас в гостевой комнате.

Мишель, на удивление, даже не противилась, наоборот согласилась с этим. Сама помогла обустроить комнату.

Горячий чай обжигал горло, и с каждым глотком я чувствовал, как жизнь возвращается в жилы.

Яд жалкая попытка. Моя кровь, густая и тяжёлая, пульсировала в висках, выжигая остатки токсина. Убить Альфу — задача не для слабаков, и уж точно не для трусов, стреляющих в спину. Но внутри всё равно всё ныло — не от боли, а от предчувствия.

Мои пальцы постукивали по дубовому столу. Я уже отправил весточку своим ребятам, но тревога за Логана и Хьюго грызла меня изнутри. Они были молоды, горячи и преданы мне до мозга костей.

— Думаешь, отобьют? — негромко спросил я у Майка, глядя на пляшущее пламя свечи.

— Логан и Хьюго они еще совсем щенки по сравнению с тем, что их ждёт.

Майк посмотрел на меня своим тяжелым, всезнающим взглядом.

— Отобьют. Ты сам их ковал, брат. В них силы столько, что вдвоём они стоят целого отряда.

Я едва заметно кивнул. В этот момент половицы в коридоре тихо скрипнули. Этот звук я бы узнал из тысячи — легкий, осторожный, но полный скрытой грации.

Мишель вошла в кухню, плотнее кутаясь в пушистую шаль. В этом мягком одеянии она казалась непривычно хрупкой, почти беззащитной, если бы не этот её взгляд — прямой и требовательный.

— Кто напал на вас? — её голос прозвучал в тишине кухни. Никаких прелюдий. Только суть.

Я невольно усмехнулся. Даже сейчас она оставалась собой. Медленно, стараясь не тревожить плечо, я протянул запятнанный кровью и грязью свиток.

— Смотри сама.

Наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Мишель заметно вздрогнула, её горло дернулось в тяжелом глотке, когда она приняла свиток и села напротив.

Свет свечи подчеркивал бледность её лица и тени под глазами. Она развернула бумагу, и я увидел, как её зрачки расширились, а пальцы, сжимающие край пергамента, побелели от напряжения.

Она вчитывалась в каждое слово так пристально. Я не сводил с неё глаз, ловя каждое мимолётное движение: как дрогнули её густые ресницы, как напряглась тонкая жилка на шее, как побелели кончики пальцев, вцепившихся в пергамент.

Майк сидел рядом, неподвижный, как скала. Его молчание было тяжелым, пропитанным тем же беспокойством, что грызло и меня. Мы оба думали о Логане и Хьюго. Молодые, горячие, они были мне как младшие братья. В их жилах текла сила, способная ломать хребты врагам, но против коварства и магии одной лишь силы мало.

Я прикрыл глаза, позволяя себе секундную слабость. Рана под повязкой пульсировала, чесалась и ныла — верный признак того, что моя регенерация вступила в бой.

Моя кровь, густая и горячая, словно расплавленный свинец, выжигала заразу. Ещё день, может, два, и от этой дыры в плече останется лишь очередной шрам на моей и без того исчерченной коже.

С тихим шорохом Мишель отложила письмо. Когда она подняла на меня взгляд, я увидел в нём не просто страх — там было осознание грядущей катастрофы.

— Они идут на ваш город, прошептала она.

Я коротко усмехнулся, хотя в груди всё сжалось от ярости. Кивнул, подтверждая её худшие догадки.

— Около вашей деревни меня ждала засада. Ведьмы— я произнёс это слово с отвращением.

— Они использовали свои фокусы, чтобы выманить меня, надеясь прикончить в лесу, как загнанного зверя. Но они плохо меня знают.

Я пожал плечами, поморщившись от резкой боли.

— Убить, чтобы захватить власть? — Она смотрела на меня в упор, её разум работал с поразительной быстротой.

Я снова кивнул, невольно восхищаясь её проницательностью. В этой женщине жил настоящий лидер, способный видеть суть. Теперь мне стало окончательно ясно, почему именно она здесь за главную.

— Проблема в том, что я для них — слишком крепкий орешек, я подался вперед, сокращая расстояние между нами. Воздух между нами, казалось, напрягся .

— Даже их лучший яд не смог меня свалить. Чтобы избавиться от Альфы, им придется придумать что-то посерьезнее, чем стрела.

Мишель долго смотрела на меня, и в её глазах я видел пожар, в котором скоро может сгореть всё, что нам дорого. Она молчала, но я слышал её учащенное дыхание.

Мишель опустила глаза, и я заметил, как её изящные пальцы нервно перебирают край шали. В этом жесте было столько скрытой тревоги и хрупкости, что мне на мгновение захотелось накрыть её ладонь своей, просто чтобы остановить эту дрожь. Но я остался неподвижен.

— Что вы будете делать дальше? — её вопрос повис в тяжелом воздухе кухни, заставляя меня на мгновение замолчать.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как при каждом движении рана напоминает о себе тупой, тягучей болью.

— Я уже отправил весть своим самым верным людям. Они знают, что делать. Они должны отбить город и зачистить его от этой скверны, голос мой звучал твердо, но внутри всё равно скребли кошки.

Мишель слабо кивнула, но её плечи оставались напряженными. Она подняла на меня взгляд, в котором читалась не просьба, а суровая необходимость.

— А вдруг, вдруг у них получится? — её голос сорвался, превратившись в едва слышный шепот, полный беспокойства.

— Я слышала, что ведьмы и ведуны используют черную магию.

Я невольно скривился. Одно упоминание об этой скверне отозвалось во мне привкусом гнилой меди во рту. Я слишком часто видел, что оставляют после себя их заклятия — выжженные изнутри глаза и земли, на которых десятилетиями не растет даже сорняк. Перед глазами на миг пронеслись тени прошлых битв, но я заставил их исчезнуть.

— Используют, признал я. Я поймал её взгляд, пытаясь передать ей хоть каплю своей уверенности.

Я почувствовал, как мышцы спины непроизвольно напряглись, когда я подумал о своих ребятах.

— Но моих ребят недооценивать не нужно, — я заговорил тише, но в каждом слове теперь звенела сталь.

— Они не просто воины. Они — волки, которые научились охотиться на ведьм. Они справятся.

Мишель тяжело вздохнула и на мгновение закрыла лицо ладонями, будто пытаясь отгородиться от навалившейся ответственности. Когда она убрала руки, её взгляд стал иным — более глубоким, испытующим.

— Вы говорили про ведьму с необычайно сильным даром. Вы встречали её раньше? — её вопрос прозвучал странно, почти осторожно.

— Лично — нет, ответил я, вспоминая земли и ледяной хаос, оставленный магией.

— Но я видел последствия её «работы». То, что она творит, это не просто магия, это стихийное бедствие. И это нужно пресечь. Поэтому я начну ее поиски после того, как покину эти земли.

Мишель медленно кивнула, погружаясь в свои мысли. В её молчании было что-то пугающее и притягательное одновременно.

Майк тихо вышел за дверь, и в кухне внезапно стало просторнее и одновременно — теснее.

Тишина, воцарившаяся между нами, не давила; она обволакивала, в котором отчетливо слышалось лишь потрескивание догорающих поленьев да наше дыхание. Это было странно: я, привыкший к грохоту сражений и выкрикам приказов, находил это молчание удивительно уютным.

Я наблюдал за тем, как блики огня пляшут на её лице, и почувствовал непреодолимое желание заглянуть ей в самую душу.

она обеспокоена чем-то, я это отчетливо вижу. И это мне не нравится.

— Что тебя гложет? Можешь признаться, здесь некого бояться, негромко произнес я и тут же зашипел, когда случайное движение плечом отозвалось резкой, каленой болью.

Мишель вздрогнула и тут же взволнованно взглянула на меня, её брови сошлись у переносицы от сочувствия. Она порывисто встала, подошла к очагу, где шумел кипяток. Я залюбовался её движениями — в них была грация лесной лани, осторожная и чуткая. Она налила горячую воду в две кружки, бросив туда охапку пахучих трав, и протянула одну мне.

— Ничего особенного, просто волнение, прошептала она, садясь обратно.

— Сейчас тяжелые времена. Я только и думаю о том, как защитить людей, когда вы когда уедете отсюда.

Она не спешила пить, лишь обхватила кружку ладонями, будто пытаясь согреться от внутреннего холода.

— Я понимаю твой страх, Мишель. И принимаю его, я заговорил тише, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально искренне.

— Я не могу просто уйти, оставив вас на растерзание ведьмам. Я оставлю здесь своих лучших воинов. В каждой деревне, в каждом городе, где ступала моя нога, я ставлю гарнизон.

Мишель подняла на меня глаза, и в них промелькнуло нечто, похожее на облегчение, смешанное с тихой благодарностью. Она сделала глоток, и на её губах остался влажный след.

— Я буду действительно благодарна вам за это, ответила она, и в её голосе я уловил мягкие нотки.

Я почувствовал, как напряжение в моей груди ослабевает, и невольная улыбка тронула мои губы. Весь этот официальный тон вдруг показался мне нелепым.

— Мы могли бы перейти на ты, не находишь, Ледышка? — поддразнил я её.

Она вздрогнула, и я увидел, как густой румянец стремительно заливает её бледные щеки. Этот контраст был настолько прекрасен, что мое сердце, привыкшее к холодному расчету боя, вдруг пустилось вскачь, ударяя в ребра тяжелым молотом. Я смотрел на неё, не отрываясь, любуясь тем, как она смущенно опускает ресницы.

— Я посмотрю на ваше поведение, глава, с этими словами она позволила себе слабую, почти невесомую улыбку.

Мишель поднялась, её платье шелестнуло по полу, и она ушла, оставив после себя лишь легкий аромат мяты, трав и недосказанности. А я остался сидеть в тишине, чувствуя, что рана в плече больше не боит так сильно, как странная тяга в груди.