Запретное притяжение Альфы

Глава 10

Мишель

Растерянно хлопаю глазами,глядя на этого волка. Его слова всё ещё звенят в ушах, тяжелые и грозные.

Облегченно выдыхаю, но это облегчение мгновенно сменяется новым приступом ярости, когда вспоминаю его приказ.

Скривилась, морщась от отвращения. Быть у него на побегушках? Никогда.

Как же это злит, что он ни во что меня не ставит, что смеет тыкать в меня своим положением, что все время придирается.

Закрыла глаза, почти зажмурилась, иду к краю обрыва.

Внезапно стало невыносимо душно, воздух вокруг меня словно сгустился, превращаясь в плотную, удушающую массу.

Казалось, меня душит не только воздух, но и всё внутри, все эти невысказанные обиды, страхи, гнев.

И тут же перед внутренним взором вновь всплыли картинки прошлого. Резко закрываю глаза ещё крепче, пытаясь отогнать их, но тщетно.

Передо мной снова те самые, ужасающие желтые глаза. Я помню их. Помню до сих пор. Отчего-то не могу забыть, не могу, и всё. Они жгут сознание, пронзают насквозь.

Сглотнула, пытаясь протолкнуть вязкий ком, застрявший в горле. Эдгар подошел ко мне, вставая рядом.

— Что теперь будет? — произнесла шепотом. Этот вопрос повис в воздухе между нами, такой же тяжелый, как и давящая тишина. Он молчит, и эта тишина давит сильнее любых слов. Каждая секунда кажется вечностью, наполненной предчувствием беды.

— Не знаю, дочка, наконец произнес он, его голос был низким, усталым, полным скрытой тревоги.

— Не могу сказать. Слишком силён альфа наш, слишком я бы сказал, держаться подальше от него надобно бы. Но не получится. Ты всё-таки отвечаешь за эту деревню.

Я знаю. Я сама это понимаю. Но где-то глубоко внутри тлел маленький, упрямый уголек надежды. Рано или поздно он уедет. Он должен уехать. И тогда, возможно, эта удушающая петля ослабнет. Но пока что она затягивалась всё туже вокруг моей шеи.

«Волк». Одно это слово, короткое и острое, вонзается в сознание, заставляя кровь стыть в жилах. Как бы я ни пыталась это отрицать, как бы ни выпрямляла спину под его тяжелым взглядом — он пугает меня.

В его присутствии воздух становится слишком густым для дыхания. Он не просто человек, он — первобытная стихия, могучая, темная и невыносимо опасная. Каждое его движение дышит скрытой угрозой, способной раздавить меня, не заметив.

Резкое, гортанное гаркание Квирла вырвало меня из этого вязкого оцепенения. Мой ворон, тяжело приземлился мне на плечо.

Я почувствовала, как его острые коготки слегка впились в ткань платья, возвращая мне чувство реальности.

На губах сама собой появилась слабая, болезненная улыбка. Квирл, хоть что-то в напоминает мне о том, кто я есть на самом деле, о моей истинной сути, которую я так тщательно прячу.

Море внизу, словно почувствовав мой внутренний хаос, отозвалось мгновенно. Волны, до этого мирно бившиеся о скалы, вдруг вздыбились, превращаясь в ревущие горы соленой воды.

Океан стал взволнованным, его рокот сделался утробным и властным, отражая каждую искру моего гнева и отчаяния. Я не останавливала этот процесс. Наоборот, я жадно впитывала этот хаос, позволяя брызгам лететь в лицо. Только так, в с разбушевавшейся стихией, я снова могла ощущать себя той, кем родилась. Сильной. Свободной. Ведьмой.

Я зажмурилась, чувствуя, как под кожей начинает пульсировать давно забытое тепло. Как давно я не применяла свою силу открыто! Как долго я заталкивала её в самые темные закоулки души, боясь обнаружить себя.

— Мишель, голос Эдгара и его осторожное прикосновение к моему плечу заставило остановится.

Я вздрогнула, вырываясь из плена стихии. С трудом сглотнув, я сделала резкий, едва заметный пас рукой. В ту же секунду рев стих.

Море, повинуясь моему приказу, мгновенно усмирило свой пыл, превращаясь в зеркальную гладь.

В наступившей тишине было слышно только мое сбившееся дыхание. Моя душа, только что кричавшая вместе с волнами, тоже погрузилась в тяжелое, вымученное спокойствие.

— Прости, прошептала я, чувствуя, как щеки обжигает густой румянец смущения. Я никогда не позволяла себе такой неосторожности при нем.

— Ничего, дочка, я всё понимаю, Эдгар смотрит на меня с бесконечной грустью в глазах.

— Волки и ведьмы в чем-то очень похожи. Нам тоже порой бывает невыносимо трудно сдерживать свой гнев, своего внутреннего волка, который рвется наружу, желая растерзать все на свете.

Он тяжело вздохнул, глядя на затихающий горизонт.

— В вас, ведьмах, заключена иная мощь, не такая, как в нас. Другое проявление, другая природа, но суть одна — это дар, который одновременно является и проклятием.

В этом бремени волки и ведьмы похожи больше, чем ты думаешь. Нам приходится каждый день выбирать: остаться людьми или позволить силе поглотить нас.

Его слова отозвались во мне глухой, ноющей болью. Я слабо кивнула, соглашаясь, но внутри всё кричало от несправедливости.

Душа болела — не за море, не за деревню, а за ту маленькую девочку, которой я когда-то была и которая до сих пор пряталась где-то глубоко внутри.

— Волки никогда не ставят ведьм наравне с собой, Эдгар, горько напомнила я, глядя под ноги, на серые камни тропы.

— Для них мы — угроза, которую нужно искоренить. Но никак не равные.

Эдгар лишь тихо, по-доброму рассмеялся. Он подошел ближе и мягко погладил меня по спине — так просто, так по-отечески, что у меня перехватило дыхание. Я невольно опустила глаза, пряча внезапно повлажневший взгляд.

Как же мне этого не хватало дома. В моем прошлом не было места нежности. Я не знала, что такое любовь отца, не знала, каково это — чувствовать себя защищенной просто потому, что ты есть. Мой родной отец видел во мне лишь сосуд для силы, инструмент. А дедушка Эдгар в его жесте было столько тепла, что оно на миг растопило лед в моей груди.

— Волки, может, и нет, тихо произнес он, заглядывая мне в лицо.

— Но я — да. Для меня ты прежде всего человек, Мишель. И очень храбрая женщина.

Я подняла на него взгляд и выдавила слабую, но искреннюю улыбку. Это признание значило для меня больше.

Мы медленно пошли в сторону деревни. Воздух после бури стал прохладным, но напряжение всё равно висело в пространстве.

— Ваш глава он слишком упертый, проворчала я.

Эдгар снова рассмеялся, и этот звук немного разрядил обстановку.

— Упертый — это еще мягко сказано, дочка. Но как ему не быть таким? Он Альфа. Его долг, его проклятие — защищать наш клан любой ценой. Он не может позволить себе слабость или сомнение.

— Защищать его от нас, я скривилась, чувствуя, как во рту появляется привкус желчи.

— От таких, как я.

Мысль о том, что бы произошло, узнай он мою истинную природу царапнула сердце. Он бы не раздумывал. Один короткий жест, один приказ — и меня бы не стало.

Он убил бы меня мгновенно, даже глазом не моргнув, считая, что совершает благо для своего народа.

Мой собственный отец поступил бы точно так же собственно, он и это и делал. Заставляя выполнять его прихоти уже меня.

— Я понимаю твой страх, Мишель, голос Эдгара стал серьезным, он остановился и внимательно посмотрел на меня.

— Но сейчас тебе нужно успокоиться. Думай с холодной головой, как бы ни кипела кровь. Он не будет здесь вечно. У него за пределами этой глуши полно дел и врагов. Тебе нужно просто продержаться. Не нарывайся, не провоцируй его. Я знаю, как это сложно для твоего характера, но ты женщина, будь умнее. Переиграй его хитростью, а не силой.

Я до боли сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

«Будь умнее». В его устах это звучало как «будь покорнее». Гордость ведьмы внутри меня взвилась на дыбы, требуя справедливости.

— Я буду делать то, что считаю нужным, дедушка, мой голос зазвучит твердо, приобретая ту самую стальную нотку, которую я так долго в себе ковала.

— Это моя деревня. Я годами выстраивала здесь порядок, защищала их. Он не имеет права врываться сюда и указывать, как мне делать мою работу.

Его скоро здесь не будет, он уедет в свои леса, а мне останется разрушенное доверие жителей. Если я позволю ему унижать меня сейчас, завтра никто в этой деревне больше не придет ко мне за помощью. Я не позволю ему отобрать у меня то единственное, что я смогла построить на обломках своей жизни.

В моих глазах, должно быть, снова вспыхнул тот самый опасный огонек, потому что Эдгар лишь тяжело вздохнул, понимая, что переубедить меня будет невозможно. Я не собиралась склонять голову перед волком, даже если его клыки были у самого моего горла.

Я рванула вперед, оставляя Эдгара позади. Камни под моими сапогами хрустели так яростно, словно я надеялась раздавить вместе с ними и ту несправедливость, что комом стояла в горле.

Мои пальцы впились в ладони до побелевших костяшек — я физически сдерживала рвущуюся наружу магию, которая так и норовила хлестнуть по воздуху.

— Правильно, Мишель. Бейся, не смей склоняться, проскрежетал над самым ухом голос Квирла.

Я слабо, почти болезненно улыбнулась. Сердце колотилось о ребра — не от страха, нет, от этого удушающего, пьянящего водоворота из ярости и унижения.

«Потерпеть...» — эхом отозвались в голове слова Эдгара. Всего лишь потерпеть его присутствие. Но как, как это сделать?! Каждая наша встреча с этим мужчиной превращалась в битву без правил. Воздух между нами при его появлении становится тяжелым, пропитанным первобытной агрессией.

Мы были как два хищника, ни один не желает уступать, каждый готов был в любую секунду вцепиться другому в глотку.

Я видела его всего несколько раз, а казалось — знала вечность, и всю эту вечность ненавидела. Это не была тихая неприязнь, это был настоящий пожар. Ненависть кипела в моих венах, обжигая изнутри, и я видела то же самое в его холодном, пронзительном взгляде. Мы не просто спорили — мы проверяли друг друга на излом.

«Моего почтения он не дождется, Волк», — ядовито прошептала я самой себе. Его слова, полные властного превосходства и скрытых угроз, вонзились в меня глубже, чем любой клинок. Он посмел сомневаться во мне? Посмел указывать мне мое место?

Я скривилась, ощущая на губах горький привкус отвращения. Слушать волка? Подчиняться его приказам, забыв о собственной чести? Никогда. Моя душа, истосковавшаяся по свободе, выжженная прошлым, больше не позволит никому собой помыкать.

Это моя деревня. Это мой дом, построенный на руинах моей боли. И если этот Альфа думает, что может просто прийти и перекроить мою жизнь под свои нужды, он глубоко ошибается. Я буду делать то, что считаю правильным. Я буду жить так, как велит мне моя сила, а не его звериные законы.

Пусть он скалится, пусть демонстрирует свою мощь — я не отведу глаз. Ведь за моей спиной не только опыт ведьмы, но и воля женщины, которой больше нечего терять. И эта воля была острее любого клыка.