Запретное притяжение Альфы

Глава 2

Вальтер

С каждым ударом копыт по земле я ощущал, как моя душа сжимается в тугой, каменный комок. Подъезжая всё ближе и ближе к деревне, я хмурился, мертвой хваткой впиваясь в поводья, так что костяшки пальцев побелели, а кожа скрипнула.

В груди странно бурлило – это был кипящий, ядовитый отвар из скорби и неугасающей ярости, обжигающий меня изнутри, не давая ни секунды покоя. Злость не проходила, она жила во мне, как гниющая рана, которая лишь глубже проедала плоть, сколько бы я ни пытался ее выкорчевать.

Три года. Три проклятых года прошло с тех пор, как мир для меня рухнул. Ничто не могло унять эту жгучую, всепоглощающую боль утраты.

Я нахмурился, и это было больше похоже на оскал хищника, обнажающего внутреннюю тьму, что давно поселилась в моей душе. Мой взгляд сейчас был тяжелым и затуманенным пеленой гнева. В ответ на это невысказанное рычание, мой волк глубоко заскулил.

Истинная. Само это слово обжигало язык и сердце. Я потерял свою истинную три долгих, холодных года назад, найдя ее на камнях, омываемых равнодушными водами реки. Ее неподвижное тело, бледное и холодное, навсегда выжгло клеймо на моем сознании. С того дня жизнь изменилась не просто сильно, она раскололась надвое, и я стал лишь тенью того, кем был. Я стал еще грознее, еще безжалостнее, каждая черта моего лица затвердела, взгляд стал пронзительнее, а решения — холоднее. Отпечаток этой трагедии наложился на меня.

А мой клан. Мой клан становился всё сильнее и сильнее. С каждым днем было больше побед, каждая из которых была оплачена моей неослабевающей злостью. Я вел их в бой с такой свирепостью, с таким отчаянием, что враги дрожали.

Эта злость была моим проклятым даром, превращающим боль в разрушительную силу. В груди зияла пустота, огромная, черная дыра, но стоило только подумать о том, что могло быть, если бы я успел спасти ее, как эта пустота вспыхивала адским огнем, сжигая меня изнутри. Я не смог. Слишком поздно осознал.

Это признание было самым острым кинжалом, вонзенным в мое сердце, и вытащить его не мог никто, даже я сам.

Я встряхнул головой, резко, отгоняя эти мысли. Слабость не для меня. Ни для меня, ни для моего клана.

Я глава, и моя скорбь оставалась моим личным крестом, который я нес, не позволяя миру увидеть ни единой трещины в моей железной воле.

Усталость подобралась, хотя выгляжу я бодро. Путь выдался тяжёлым, и отдых в виде этой деревеньки облегчит наши жизни, тем более нам рады всегда. Нас боготворят, нас лелеют. Разумеется. Мы делаем непосильные даже нам вещи. Охотимся на тех, в чьих жилах течёт кровь ведьм. Те, которые способны колдовать, нанося урон нашим землям.

Майк окликнул меня, его голос был резким, но я уже видел то, на что он кивал. Заметил ее сразу – вихрь, несущийся навстречу, прямо к нам. Черные волосы, взметались на ветру, растрепались, вырвавшись из-под белой шали, которую она судорожно придерживала, чтобы та не улетела. Бежала она, казалось, вопреки всему, что знала о страхе.

В горле пересохло, и я сглотнул. Подстегнул коня, чтобы сократить расстояние.

— Странно, что она бежит не от нас, бросил я другу. Майк лишь усмехнулся, согласно кивнув. Да, это было не просто странно, это было невозможно.

Моя стая, наш вид, наша аура – мы наводили такой ужас, что любой зверь, любой человек в панике обращался в бегство при нашем приближении. А эта молодая девушка даже не замедлилась, не говоря уже о том, чтобы убежать. Это было вызовом, молчаливым, но ясным.

Она остановилась, резко, и вот тогда я смог рассмотреть ее получше. Длинные, как ночь, волосы теперь обрамляли ее лицо, простое платье обрисовывало фигуру, но все это померкло, стоило мне увидеть глаза.

Мое сердце, казавшееся мне каменным и нечувствительным, пропустило удар. Голубые. Огромные, пронзительно голубые глаза, в которых отражалось небо. Я снова оскалился, в этот раз не от злости, а от этих внезапно возникших, ненавистных, недопустимых мыслей, которые вихрем пронеслись в моей голове.

Наши глаза встретились, и в ее я увидел не просто удивление или волнение, а отблеск неприкрытой отваги, граничащей с безумием.

Я замер, и она тоже замерла. Она не отвела взгляд, нет, наоборот, она смотрела на меня в упор, изучающе, без тени страха. Это было не просто удивительно – это было шокирующе. Обычно все, абсолютно все женщины, с которыми я сталкивался, трепетали, опускали глаза, не смея поднять их на меня.

Я – глава клана, моя аура была ощутима, давящая и подавляющая. Выдержать ее могли лишь единицы. Но эта девушка продолжает смотреть, не отступая, проникая в меня взглядом.

И в этой неприкрытой дерзости было что-то, что вызывало странное чувство.

Я стегнул коня, и он рванул вперёд, поднимая комья мёрзлой земли. Остановился я прямо напротив неё, так резко, что пыль взметнулась. Поднял руку вверх, жестким движением приказывая своим воинам замереть.

Все мое внимание сузилось до её фигуры, до этой дерзкой девушки, что стояла посреди дороги.

Мой взгляд был направлен только на неё, буравил, пытаясь прожечь насквозь. А она сжала кулаки и смотрела на меня с неприкрытой злобой, словно я был не могущественным Альфой, а каким-то дорожным разбойником.

— Это деревня Войяр, отрывисто, почти рыча, бросил я. Моё нутро жгло от её наглости. Девушка вскинула голову, её подбородок взлетел вверх, вызов в её позе был таким же явным, как и моё нетерпение.

— Если и да, а вам что? – её ответ прозвучал резко. Меня это ошеломило. Ни одна душа никогда не смела так со мной говорить. Внутри поднялся ураган – смесь ярости и странного, обжигающего любопытства.

— Может пропустишь, голос мой стал глубже, опаснее, каждая буква была наполнена немой угрозой. Она вздрогнула, плечи едва заметно дрогнули, и на мгновение прикрыла глаза. Её глаза снова распахнулись, голубые, как лёд.

— Кто вы, чтобы я вас пропускала? – её слова были упрямы. Я оскалился, обнажая зубы. Она действительноне понимает, кто перед ней. Эта мысль вызывала одновременно бешенство и почти болезненное удивление.

— Мои люди устали, девочка, отойди с дороги, так и быть пропущу эти слова мимо своих ушей, прорычал я, интонации стали строже, а слова звучали скорее как зловещее предупреждение. Я предлагал ей шанс, последний, прежде чем моя терпеливость иссякнет. Она прищурилась, сложив руки на груди, её поза теперь была копией моей – неприступной, вызывающей. В ней не было и грамма уступчивости.

Я принюхался, стараясь уловить её запах, почувствовать хоть малейший отголосок её волка. Но ничего. Абсолютно ничего. Только запах земли, свежего ветра. Это было ещё непонятнее, ещё больше выбивало меня из колеи. Как такое возможно? Каждый из нашего вида имеет внутреннего зверя, а она?

— Я вам не девочка, я задала вопрос, который вы его проигнорировали, парировала она, и это стало последней каплей.

Земля задрожала под моими ногами, когда я спрыгнул с коня. Мощный удар сапог о твердую почву отозвался гулким эхом. Я оказался прямо перед ней, нависая, подавляя. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы хоть так казаться наравне со мной. Моя тень поглотила её, моё присутствие стало осязаемым, давящим.

— Разве я обязан отчитываться перед селянкой? – прорычал я, и мой голос был низким, звериным. Я вижу, как она задрожала, маленькие, нежные плечи вздрагивали, но вновь ни одна эмоция не появилась на её лице. Ни страха, ни волнения. Только эта чёртова упрямость.

— Если даже и селянка, разве я не имею право знать, кто подъезжает к деревне, в которой я живу. Будьте так добры отчитаться, я жду, её голос был удивительно спокоен, хотя я видел, как её грудь тяжело вздымается. Она снова скрестила руки на груди, словно возводя вокруг себя невидимую крепость.

Я оскалился, в этот момент рядом со мной встал Майк, но даже он не мог сдержать моё бешенство. Эта девушка была чистым вызовом, и что-то внутри меня, давно заточённое в лёд, начинало плавиться от этой обжигающей наглости.

Я приглушил свой рык, который едва не сорвался с губ. Мой внутренний зверь, мой волк, отчаянно метался в груди, словно запертый в клетке. Он пытался понять, что с ней не так, почему она не пахнет, почему её аура не отзывается на мою, почему я не слышу её волка.

— Вальтер, глава клана оборотней, произнёс я, чеканя каждое слово, наблюдая за ней. Наконец, в её глазах мелькнула эмоция, настоящая, нескрываемая. Они округлились, приобрели оттенок чистого изумления, а сама она на мгновение замерла, поражённая услышанным. Это была первая трещина в её каменной маске, и я почувствовал удовлетворение, острое и жгучее.

— Так годится, или ещё добавить, что на моем счету тысячи жизней ведьм? – я склонился чуть ближе, мой голос стал шёпотом, полным скрытой угрозы, от которой у обычного человека волосы встали бы дыбом.

Мне нравится видеть, как её реакция меняется. Девушка судорожно сглотнула, тонкая шея напряглась, но уже через мгновение, почти сразу, она снова стала невозмутимой. Лицо её вновь обрело непроницаемость, а глаза стали такими же синими и далёкими, как небо перед грозой. Это поразило меня. Как она так быстро смогла сменить эмоции?

— Раз я назвал своё имя, требую того же и от тебя, я наклонился к ней ещё ближе, мой рост подавлял её. От меня исходила волна силы, я чувствую, как воздух вокруг нас трепещет.

В этот раз она отошла подальше, её движения были резкими. Она обхватила себя руками за озябшие плечи, словно пытаясь защититься от моего невидимого давления. Затем она резко вскинула голову, её губы едва разомкнулись, уже готовясь вымолвить слово, но ей помешали.

— Мишель! – старческий голос, прорезавший напряжённую тишину. Моя голова резко дёрнулась, я вздрогнул, взгляд метнулся на источник звука – старик, медленно выходящий из-за склона.

Но в тот же миг мой взор вернулся к девушке, к ней, к её имени. Мишель. Имя, простое, но в этот момент звучавшее как раскат грома в моем сознании. Оно оседало на языке, странное и чужое, но уже почему-то отзывающееся эхом.

Мишель. Значит, её зовут Мишель. Мой волк внутри немного утих, словно получив то, чего так жаждал – кусочек информации, имя той, что посмела стоять против Альфы.