Запретное притяжение Альфы

Глава 43

Мишель

Стоило тяжелой двери захлопнуться, отсекая яростный топот его сапог, как тишина в сарае обрушилась на меня удушающе. Я судорожно прижала ладонь к губам, пытаясь удержать внутри рвущийся наружу крик, и бессильно осела на сено.

Колени подогнулись, и я буквально рухнула в сухую траву. В груди клокотали надрывные, горькие рыдания. Каждая клеточка моего существа кричала о совершенной глупости.

— Дура, какая же я глупая идиотка, шептала я сквозь слезы, раскачиваясь из стороны в сторону.

Я не имела права на это. Не имела права отвечать ему, не имела права позволять его рукам касаться моей кожи, а его губам — стирать мои границы.

Мои принципы, которые я выстраивала годами,рассыпались в прах от одного его взгляда.

Губы до сих пор горели от его напора, напоминая о том безумии, что вспыхнуло между нами. Тело ныло, сохранив фантомное ощущение его тяжелых, властных рук, и это осознание пугало меня больше всего. Я подставила себя. Я открыла дверь в свою душу человеку, который принесет мне только разрушение.

Не знаю, сколько я просидела в пыльной полутьме, захлебываясь собственным бессилием. Когда слезы наконец иссякли, оставив после себя лишь звенящую пустоту и резь в глазах, я поднялась. Ноги были ватными, а сердце — тяжелым.

Дождь не просто шел — он обрушивался на землю с яростью, будто вторя моему внутреннему состоянию. Холодные капли мгновенно пропитали одежду, но я не ускорила шаг. Ледяная вода, стекающая по лицу, казалась мне заслуженным наказанием.

Дойдя до дома, я едва нашла в себе силы толкнуть дверь. Стоило мне оказаться в прихожей, как я просто прислонилась лбом к прохладному дереву, закрыв глаза. Сил не осталось даже на то, чтобы сделать вдох.

— Мишель? — негромкий, встревоженный голос Делии заставил меня вздрогнуть.

Новая волна непрошеных слез обожгла веки. Я не хотела, чтобы она видела меня такой — раздавленной и жалкой.

— Где ты была? О боже, ты же промокла до нитки! Делия подскочила ко мне, ее теплые ладони легли на мои ледяные плечи.

Она заставила меня поднять голову и на мгновение замерла. Я видела, как в ее глазах понимание сменяется жалостью. Она всё поняла. По моему лицу, по моим припухшим губам и затравленному взгляду.

Я резко отвернулась, не в силах выносить этот немой допрос, и прошла в комнату. Мокрое платье, ставшее невероятно тяжелым от воды, облепило тело.

Пальцы не слушались, путаясь в пуговицах. Кое-как переодевшись в простое домашнее платье, я присела на край кровати. Тишина в комнате была давящей. Я чувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд Делии, которая стояла у двери, ожидая объяснений, которые я не была готова дать.

Я сидела, уставившись в одну точку перед собой, а в груди медленно разгорался пожар, оставляя после себя лишь пепел. Сердце ныло так невыносимо, будто его сжимали тисками. Слова, которые я бросила ему в лицо там, в сарае, теперь возвращались ко мне ядовитым эхом. «Так будет правильно»— твердил мой разум, пытаясь заглушить стон души.

Я убеждала себя, что спасаю себя, что лучше сейчас вырвать это чувство с корнем, чем потом собирать осколки своего сердца по всему лесу. Но правда была в том, что сердце уже не было целым. Оно кровоточило, и я чувствовала каждую каплю этой боли.

Прохладный воздух комнаты казался мне слишком тяжелым, а тишина — оглушительной. Делия мягко опустилась рядом, ее присутствие было тихим и ненавязчивым. Когда она накрыла мои ладони своими, я зажмурилась. Мои губы дрожали, я искусала их почти до крови, пытаясь сдержать новый порыв рыданий.

— Он поцеловал меня, выдохнула я, и это признание повисло в воздухе.

Мне было невыносимо стыдно за свою слабость, за то, что я позволила себе на мгновение забыться в его объятиях.

Я медленно подняла взгляд на Делию. На ее лице не было осуждения — лишь робкая, почти прозрачная улыбка надежды.

— Так это же хорошо, милая, она начала нежно поглаживать мои костяшки пальцев, пытаясь передать мне хоть немного своего спокойствия.

Я лишь грустно, почти болезненно усмехнулась. Хорошо? Разве может быть хорошим то, что ведет к неминуемой катастрофе?

— Он тебе нравится? Ты что-то чувствуешь к нему? — ее вопрос прозвучал так осторожно, будто она боялась спугнуть ту правду, которую я так тщательно прятала даже от самой себя.

Я сглотнула тяжелый ком в горле.

— Нравится, мой голос сорвался на шепот.

— Это именно тот мужчина, о котором я не смела даже грезить в своих самых смелых снах. Его сила, его запах, то, как он смотрит на меня, я замолчала, чувствуя, как страх поднимается от живота к самому горлу. Я посмотрела Делии прямо в глаза.

— Но я — ведьма, Делия. А он — волк. Между нами не просто пропасть, между нами вековая вражда и законы природы. У нас нет будущего. Он никогда не примет мою суть, мою магию.

— С чего ты взяла, что не примет? — в ее голосе послышалось искреннее недоумение.

— Это же очевидно! — воскликнула я, и в моем голосе послышалось отчаяние.

— Я не хочу питаться иллюзиями, чтобы потом задыхаться от боли, когда они рухнут. Я лучше сама уничтожу всё сейчас, чем позволю ему сделать это позже, когда я буду окончательно безоружна перед ним.

Мои руки дрожали в ее ладонях. Я чувствовала себя загнанным зверем, который мечется в клетке собственных страхов, понимая, что выход из нее ведет лишь в пасть к другому зверю.

Я тяжело, надрывно вздохнула. На душе было не просто тяжко — там ворочалось что-то темное, тревожное, смешанное с пугающим восторгом, который я так отчаянно пыталась подавить.

— Я знаю, что ты боишься, Мишель, голос Делии звучал тихо.

— Знаю, что ты привыкла держать свою жизнь в железной узде, контролировать каждый вздох, каждый всполох своей магии. Но разве можно обуздать лесной пожар? Разве можно приказать двум сердцам не биться в унисон, когда они тянутся друг к другу вопреки всем законам, всем преградам?

Любовь — это первозданная стихия, Мишель. Она сильнее сомнений, она выше страха. Если ты найдешь в себе мужество открыть ему свое сердце, если покажешь свою истинную суть он примет тебя. Я чувствую это каждой клеточкой своей души.

Я зажмурилась до боли. Челюсти свело от напряжения. Ее слова искушали меня, они успокаивали мою боль, обещая несбыточное счастье.

Боги, как же мне хотелось верить ей! Хотелось отбросить все тайны, сорвать с себя все маски и просто быть собой рядом с ним.

Но готова ли я пойти против всего мира? Готова ли я рискнуть тем немногим, что у меня осталось, ради призрачной надежды? Примет ли он ведьму, или в его глазах вспыхнет тот же инстинктивный ужас и ненависть, что я видела у других?

— Я боюсь, прошептала я, и этот честный, горький шепот едва не разорвал мне грудь.

— Делия, я до смерти боюсь потерять его прежде, чем он действительно станет моим.

— Понимаю, она нежно сжала мои пальцы, согревая их своим теплом.

— Но подумай сама: что хуже — рискнуть и, возможно, обрести всё, или прожить остаток дней, медленно умирая от сожалений, что ты даже не дала вам шанса? Вальтер — не просто человек, не просто зверь. В нем есть глубина, которую ты еще не разглядела. Он поймет.

Я выдавила из себя слабую, дрожащую улыбку. Внутри что-то надломилось, и на смену ледяному ужасу пришла тихая, щемящая грусть.

— А я ведь сразу заметила, Делия чуть склонила голову набок, и в ее глазах блеснул лукавый огонек.

— С первой вашей встречи, Мишель. Это притяжение, оно буквально вибрировало в воздухе. Вы могли молчать, могли спорить, могли смотреть в разные стороны, но искры между вами летели такие, что можно было спалить весь дом.

И дед наш— она на мгновение замолчала, — он ведь тоже всё видел. Мы просто молчали, давали вам время. Ждали, когда вы сами осознаете то, что для нас было очевидным с самого начала. И вот, это случилось.

Я смотрела на нее и чувствовала, как по телу разливается странное тепло. Она права, право во всем, но готова ли я к этому?