Запретное притяжение Альфы

Глава 27

Мишель

Его вопрос застал меня врасплох. Я и подумать не могла, что этот неотесанный мужлан, способен на такую почти пугающую нежность. Его огромные, мозолистые ладони двигались точностью, обрабатывая мою рану.

На удивление, боли не было. Напротив, в тот момент, когда он стер кровь и затянул бинты, по телу разлилось странное, тягучее облегчение.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Пыталась смотреть куда угодно — на грубые стены, на пляшущие тени от свечи, — только бы не в его пронизывающие, темные глаза. От его рук исходил такой жар, что мне казалось, я начинаю плавиться. Как он может так смотреть?

Собрав остатки воли, я уперлась ладонями в его грудь. Под моими пальцами была не просто ткань рубашки, а живая, раскаленная броня его мышц. Я попыталась оттолкнуть его, вложить в этот жест всю свою независимость, но я была слишком слаба, а он — непоколебим, как скала. Мои руки бессильно соскользнули, лишь подчеркнув мою беспомощность.

Вздохнув, я заставила себя поднять голову. Я не позволю ему увидеть мое смятение, хотя предательское пламя уже залило мои щеки, уши и шею. Кожа горела под его тяжелым взглядом.

— Никто,я училась сама, — прошептала я. Голос мой сел, стал надтреснутым.

Глаза Вальтера опасно блеснули, в них отразилось недоверие вперемешку с чем-то похожим на азарт. Я снова попыталась отстраниться, чувствуя, как нарушается мое личное пространство, как его аура поглощает меня целиком.

— Сама, говоришь? Занятно— он чуть склонился к моему лицу, и я почувствовала запах хвои и металла, исходящий от него.

— У тебя слишком отточенная техника для самоучки.

Я невольно вскинула подбородок, встречая его взгляд. Черт возьми, несмотря на страх и боль, внутри шевельнулось колючее, сладкое торжество. Было чертовски приятно услышать от этого вожака, от этого волка, что я сражалась на уровне его лучших людей. Я увидела искру уважения в его глазах.

— Думайте, что хотите, прошипела я, пытаясь вернуть себе самообладание и сбросить это странное наваждение.

— Может, вы наконец уберете свои руки?

Слова вылетели резче, чем я планировала. Я хотела избавиться от его захвата, от этого невыносимого жара, который пропитал меня, где он касался. Вальтер коротко усмехнулся.

Я чувствовала, как внутри всё начинает закипать. Гнев поднимался горячей волной, обжигая горло. Мне было тошно от собственной беспомощности и от того, как сильно он на меня влияет.

— Ответишь, кто тебя научил — сразу же отпущу, прорычал он, и в его голосе снова прорезались властные, звериные нотки.

Я вскинула брови, задыхаясь от его наглости.

— Я уже всё сказала! Прекратите! — я дернулась, но его ладони на этот раз они сжимались всё сильнее и сильнее, словно стальные тиски.

Неужели он не понимает, в какую унизительную ситуацию меня вгоняет? Моё сердце колотилось о ребра. Он видел меня такой, какой не видел ни один мужчина: обнаженной, израненной, дрожащей от боли и беспомощности. Он видел мои страдания, а теперь, когда я едва дышу, он еще и что-то требует, впиваясь в меня своими глазами.

— Думаешь, я поверю, что ты сама смогла такому научиться? — его голос вибрировал у самого моего лица.

Я зажмурилась, чувствуя, как к глазам подступают слезы ярости.

— Вы просто невыносимый! Отпустите меня! Уберите руки, я еще раз повторяю! — я оскалилась, вкладывая в эти слова всю свою ненависть и страх.

Мы замерли, прожигая друг друга глазами. Казалось, сам воздух в комнате стал густым, напряженным, не давая вздохнуть. Тишина звенела в ушах, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием. Что ему еще нужно? Почему он вцепился в меня и не желает верить ни единому слову?

— Вы сами так и не сказали, зачем пришли в мой дом, выдохнула я, чувствуя, как от частого дыхания начинает саднить свежую повязку.

Вальтер снова оскалился, но на этот раз в его взгляде промелькнуло что-то пугающе личное.

— В глаза твои посмотреть пришел, ледышка, его голос стал тише, почти доверительным, отчего по моей спине пробежал мороз.

— Ведь мне было чертовски интересно, почему ты пропала на эти три дня.

Я судорожно сглотнула, пытаясь вложить последние силы в то, чтобы оттолкнуть его, вырваться из этого плотного, дурманящего кокона его присутствия. Мои пальцы бессильно скользили по грубой ткани его рубашки, когда внезапный, звонкий голос Делии не застал нас врасплох.

— Отец— это слово сорвалось с моих губ надрывно, почти болезненно, и повисло в тяжелом воздухе комнаты.

— Отец научил меня сражаться.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой горькой правды. Его взгляд, пронзительный и острый, пригвоздил меня к месту.

— Как вы знаете— я замолчала на секунду, собираясь с духом, и посмотрела прямо в эти полыхающие глаза, — у меня нет волка.

Зрачки Вальтера расширились, в них хищно блеснуло понимание. Я видела, как напряглись мышцы на его шее.

— Поэтому он решил научить меня сражаться, продолжала я, и мой голос, поначалу дрожащий.

— Чтобы я смогла защитить себя. Чтобы не казалась слабой в мире, где сила — это всё. Чтобы могла постоять за себя. Я вру, конечно же вру. Хоть и мой отец по правде обучал меня, но от этого мне всегда тошно. Он же готовил из меня потенциальную убийцу, даже не заботясь о моих чувствах.

Я скривилась от этой мысли, и старая рана в душе заныла сильнее, чем та, что была на теле.

Вальтер вдруг задышал часто и тяжело. Этот звук — звук зверя, почуявшего нечто невероятное — заставил мое сердце пропустить удар. Стало по-настоящему не по себе.

— Он знал, что меня будут унижать за моё увечье.

— Знал, что я всегда буду чужой, изгоем в стае оборотней. Поэтому он подготовил меня. Теперь никто не подходит ко мне с плохими намерениями, потому что они знают, на что я способна. Знают, что зубы есть не только у волков.

Я шептала эти слова, а Вальтер в какой-то момент так сильно сжал мою талию, что я невольно охнула и вцепилась в его предплечья, чтобы просто не упасть, не раствориться в этой обжигающей боли и странном жаре.

По коже разливался пожар, а в голову лезли предательские, греховные мысли, которые я тщетно пыталась отогнать. Почему моё тело так отчаянно откликалось на его близость?

— Правильно сделал, хрипло, почти неузнаваемо произнес Вальтер, медленно наклоняя голову набок. Его лицо было так близко, что я чувствовала жар его кожи.

— Ты, оказывается, совсем не такая, какой хочешь казаться, ледышка. В тебе гораздо больше огня, чем я думал.

Я вскинула брови, чувствуя, как легкие сдавливает. Сердце колотилось в горле.

–Уходи, молило мое сознание. — Уйди и не мучай меня больше. Я не понимала, что творится у меня в груди. Это была смесь ужаса, ярости и какого-то дикого, первобытного притяжения, которое пугало меня до смерти.

— Я ответила на ваш вопрос. Теперь отпустите. Немедленно, я упрямо вскинула подбородок, пытаясь вернуть себе остатки гордости.

Вальтер не ответил сразу. Он лишь усмехнулся — коротко, остро. От этой ухмылки у меня пошли мурашки по телу.

Делия замерла в дверях, и я буквально кожей почувствовала, как по комнате разлилась густая, липкая неловкость. Время словно замедлилось. Я ахнула, резко повернув голову, и в этот момент мне захотелось просто провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть этого ошеломленного, непонимающего взгляда бабушки.

— Ой простите, глава — Делия начала торопливо извиняться, пятясь назад и пряча глаза.

— Я не думала, не знала, что вы здесь.

Я же буквально задыхалась от стыда, кряхтя и извиваясь в его руках, молясь всем богам, чтобы он наконец разомкнул свои железные объятия.

Мы попали в двусмысленную ситуацию, которая выглядела со стороны гораздо порочнее, чем была на самом деле. Хотя, глядя в его горящие глаза, я уже ни в чем не была уверена.

— Отпустите же меня — едва слышно прошептала я, почти не шевеля губами.

На губах Вальтера медленно, лениво расплылась торжествующая ухмылка. Он оскалился, явно наслаждаясь моим замешательством, и только после долгой, мучительной паузы медленно разомкнул свои руки.

Он не просто отпустил меня — он почти бережно уложил моё обмякшее тело обратно на кровать, но не спешил отходить. Его взгляд, тяжелый и жадный, продолжал скользить по моему лицу, по шее, заставляя каждую клеточку тела трепетать.

Я судорожно, почти в панике, натянула одеяло до самого подбородка, прячась от этого взора.

— Ничего, бросил он хриплым, низким голосом, от которого у меня по позвоночнику пробежала волна колючих мурашек.

— Ваша внучка добродушно приняла меня. А теперь мне пора.

Этот его тон в нем было столько скрытой власти и чего-то еще, чего я не смела назвать вслух.

— Ну как же, а чай? — растерянно пробормотала Делия, но Вальтер уже развернулся и стремительным, хищным шагом вышел из комнаты. Бабушка, всё еще смущенная, поспешила за ним.

Я осталась одна. Тишина обрушилась на меня всей своей тяжестью. Я дышала часто и прерывисто, закрыв глаза и пытаясь унять бешеный ритм сердца. Тело горело. Его руки, мне казалось, я до сих пор чувствую их тяжесть на своих плечах и талии, словно он оставил на мне невидимые клейма. Я коснулась своих щек — они пылали так, будто я долго стояла у открытого огня.

Вскоре послышались тихие, осторожные шаги бабушки. Я зажмурилась еще сильнее. Как мне ей всё объяснить? Как оправдать этот интимный момент, эту странную, пугающую близость с человеком, которого все боятся?

Делия тихо присела на край кровати и накрыла мою ладонь своей теплой, сухой рукой.

— Ушел — негромко произнесла она.

— Остаться отказался.

Я горько усмехнулась, открывая глаза и глядя в потолок.

— Почему он приходил? — спросила она, и в её голосе я услышала не только любопытство, но и тревогу.

— Поговорить — я сглотнула ком в горле. — И застал меня в таком состоянии. У меня снова пошла кровь, и он, несмотря на все мои протесты, он сам поменял повязку. Какой стыд, бабушка,какой невыносимый стыд.

Слезы, жгучие и едкие, подступили к глазам. Я чувствовала себя абсолютно беззащитной.

— Ладно, милая, ничего страшного не случилось, Делия ласково гладила меня по ладони, пытаясь успокоить.

Но внутри меня бушевал шторм. Почему я так на него реагирую? Почему эта мелкая дрожь до сих пор бьет меня изнутри? Я ненавидела его за его самоуверенность, за его силу, за то, что он видел меня в минуты слабости. И всё же, почему мурашки всё еще бегают по коже при одном воспоминании о его хриплом голосе?