Loveлас

14. Дана

— Ты всё ещё в постели? — Сквозь дрём слышу мамин осуждающий брезгливый тон.

— Мам, можно я не поеду? Пожалуйста! У меня голова болит!

— Не обсуждается. У тебя час на душ, укладку и завтрак. И возьми теннисную форму, у Игоря корт, поиграешь с Олегом.

— Это ещё кто?

— Его сын. Между прочим, самый завидный холостяк.

Она охерела? Хочет меня свести с сыном своего любовника?

— Мам, я встречаюсь с Даней, — срывается с губ, прежде чем я успеваю подумать. Начинаю смаковать эту фразу и не могу сдержать улыбку. Тьфу! В голове орут сирены, если одна ночь с ним вылетела мне в копеечку у психолога, то интрижка вообще разорит. И тогда точно придётся с Олегом мутить.

— Так и знала! Ладно, одобряю! Где мои восемнадцать, — вздыхает мама и покидает мою спальню в явно хорошем расположении духа.

Моя мама в общем-то селф-мейд, даже без Игоря, я уверена, она бы построила отличную карьеру, он просто бустанул, и я не понимаю, как в ней уживаются эти, казалось бы, противоположные качества. Или она скорее считает, что если бы выбрала на старте себе успешного мужа, а не моего папу-лузера, то она бы сейчас была министром просвещения.

— А форму-то брать?

— Брать! — Кричит командирским тоном из глубины квартиры.

Вылезаю из постели, голова вот-вот взорвётся, каждый шаг провоцирует раскол в затылке, аж в глазах темнеет. Ещё и уснула в Даниной толстовке.

Раздеваюсь, и вдруг мама врывается в комнату. У меня всё холодеет внутри. Если она увидит мои шрамы…

— Мама! Стучаться надо! — Прикрываю ноги толстовкой.

— Тебе курьер доставил. От твоего парня, — кокетливо говорит мама и сразу же выходит.

У меня чуть паническая атака не случилась. Пытаюсь восстановить дыхание и делаю размеренные вдохи и выдохи, и только чуть придя в себя понимаю, зачем заходила мама.

Доставка от парня? А если бы я ей не сказала, она скрыла бы? Интересно, что он мог прислать? Цветы?

Сходить в душ или сейчас посмотреть? Я настолько не ожидала такого, что теряюсь и зависаю.

Замечаю на своей тумбочке крафтовый пакет и подпрыгиваю от радости. Я не заметила, что мама занесла.

Подрываюсь к пакету, открываю и совершенно не расстраиваюсь, что там не что-то романтичное. На что я вообще рассчитывала?

Достаю банку полисорба, пачку алказельцера и футболку? Вернул мне мои?

Разворачиваю и начинаю ржать, как умалишённая.

«Данка — бледная поганка,

несмышленая интриганка».

Я никак не думала, что вся наша затея с футболками выльется в то, что он подхватит игру и будет дразнить меня в ответ. Господи, такой детский сад, но мне он столько радости приносит. Теперь я понимаю его слова про внимание.

Смотрю на свою довольную физиономию в отражении зеркала и стараюсь ей пригрозить, чтобы прекратила лыбиться, но оттого смеюсь только больше. Хлопаю себя по щекам, но улыбка расползается только шире. Боже-е-е-е…

Никого вокруг нет, а я стесняюсь. Стесняюсь тех эмоций, что он вызывает.

Довольная бегу собираться. Я выдержу эти выходные, а в понедельник уже его увижу.

Всю дорогу до загородного дома Игоря на Новой Риге слушаю два трека, которые играли у Дани. Благодаря его посылке я чувствую себя намного лучше, а эйфория, которая меня захватила, так и не отпускает. Мне так хорошо, что я даже любуюсь мамой и не ищу в ней недостатки.

— Ты очень красивая сегодня!

— Спасибо. Я старалась. Всё должно пройти наилучшим образом. Будь милой с его детьми, прошу тебя.

— Можно мне к папе на каникулы? — Она сейчас от меня зависит, и я решаю воспользоваться шансом.

— Ты же знаешь, что Латвия закрыла въезд. Придётся влетать через третью страну, это муторно.

— Ничего, мне не муторно, ради папы.

— Обсудим дома, — возможно, мама сейчас блефует и как всегда заявит, что это исключено, но сейчас я разрешаю себе поверить в возможность увидеть папу, бабушку и навестить друзей. Отворачиваюсь к окну и беззвучно плачу. Закрываю рот рукой и пытаюсь успокоиться. Как же я скучаю… Когда не думаешь, не осознаёшь. Сейчас я готова на всё, лишь бы вырваться к себе. Даже на флирт с «прости господи» Олегом.

Заезжаем в элитный коттеджный посёлок, и у меня ощущение, что я попала в американский сериал. Идеальные газоны, идеальные люди, занимающиеся спортом, счастливые опрятные дети. Интересно, сколько у каждого идеального жителя скелетов в шкафу?

Проезжаем в самый конец посёлка и заезжаем в огромные кованные ворота. Господи. Возомнил о себе…

Весь посёлок по сравнению с поместьем Игоря сборище нищебродов. У него, наверное, двадцать объединённых участков и неприлично большой дом. Ну как дом — настоящий особняк с закосом на поместья.

Становится не по себе. Он женат, он не собирается разводиться, а мы сюда будто тайком приезжаем. Это так унизительно. Настроение тут же падает, и никакой Даня его не в состоянии спасти. А как я буду с его детьми общаться? Как они ко мне отнесутся? Как к дочери шлюхи. Тут и к гадалке ходить не нужно.

Игорь нас уже встречает у входной группы.

— Добро пожаловать, мои красавицы! — Улыбается своей белоснежной улыбкой. С какого мы его красавицы? Его красавица в Лондоне сидит.

— Игорс, — произносит мама на латышский манер и чмокает его, — а где Олег с Машенькой?

— Здравствуйте, — бурчу еле слышно и сажусь за стол, где для нас, видимо, подан чай.

— Они сюда не приедут. Не захотели, — сухо отвечает, и я замечаю, как мама скисает. Она рассчитывала, что обретёт таким образом какой-никакой официальный статус, а тут облом. Дети явно ей указали на место своим отказом, но я рада. Это намного лучше. — Как у вас дела?

— О, хорошо. Дана встречается с братом Анны Ананьевской, представляешь?

— А кто такая Анна Ананьевская? — Явно без интереса спрашивает Игорь.

— Ну как? Невестка Ананьевского.

— А мне что до этого? — Небрежно цедит Игорь.

— Я думала, тебе будет интересно, — мама скисает еще больше и начинает перекладывать с места на место чайную ложку.

— Луиза, мне абсолютно не интересны твои женские сплетни. У меня экологическая катастрофа в Братске, в Новокузнецке проблемы, а ты мне про Аню какую-то, — Игорь встаёт из-за стола и спускается с веранды в сад.

— Но ты говорил, — пытается оправдаться пунцовая мама.

— Замолчи, — абсолютно неуважительно бросает ей и скрывается в роще.

Поднимаю глаза на маму, на ней нет лица. И как она это терпит?

— Может, домой поедем?

— Нет, — мама понимает, что нужно держать лицо, и возвращает себе безмятежное выражение, — у него просто неприятности. Не обращай внимания.

По её трясущейся руке, еле удерживающей тончайшую чашечку, и дрожащей губе понимаю, что она вообще не в порядке. Мне казалось, что я буду злорадствовать, когда он её бросит, но мне её искренне жаль.

Ну да, он ей помог по карьере, но на этом всё. Встречаются они редко, по строго оговоренному времени, я их расписание уже наизусть выучила. В роскоши он её не купает, замуж никогда не возьмёт, спрашивается: ради чего всё? Ну, симпатичный, возможно, умный и интересный. Может, секс хороший?

— Мам, а Игорь хороший хоть любовник?

— Чего? — Мама выпучивает на меня свои глаза, — ты с ума сошла? Я вроде тебя воспитывала, — встаёт и уходит с веранды куда-то вслед за своим Игорсом.

Ну а что? Сама говорила, что я должна с ней открыто общаться. Мне правда непонятно, что она с ним забыла. Какая бы она ни была стерва, она не дура точно.

Хотя… Я себя тоже дурой не считаю, пока этого чёртова Кузьмина в радиусе километра нет. Проверяю телефон, нет ли от него ещё что-нибудь, и только потом вспоминаю, что мы не обменивались контактами. Мог бы в ВК написать, спросить, как я себя чувствую.

— Изволите ещё чаю? — Девушка в переднике вырывает меня из дум.

— Нет, спасибо, — сразу же смущаюсь. Чувствую себя воровкой. Мама угоняет чужого мужа, а я её соучастница.

Остаток дня проходит с переменным успехом, благо здесь предусмотрен дневной сон, и я окончательно восстанавливаюсь после вчерашнего, пока мама играет в теннис со своим олигархом.

Затем мне опять дают свободное время до ужина, потому что, судя по всему, олигарху приспичило примириться вне расписания.

— Дана, — прихватывает меня мама за локоток, — постарайся создать семейную атмосферу. Чтобы Игорю было уютно с нами. Понимаешь?

— Нет. Я не помню, что такое уютная семейная атмосфера. Меня оторвали от моей семьи, а до этого вы пять лет скандалили.

— У тебя пубертат когда-нибудь закончится? — Смотрит на меня, как на врага народа.

— Пубертат? — Хочется ей высказать всю свою боль, но потом вспоминаю, что она почти разрешила слетать мне в Ригу, и замолкаю. Пофиг, проглочу. — Хорошо, мам, постараюсь.

Шеф Игоря из Красноярска и готовит нам какого-то редкого оленя. Ощущение, что он не прислуживает, а мы у него в гостях. Он так интересно всё рассказывает, что я включаюсь в обсуждения и думаю о том, что потом смогу перед Даней щегольнуть. Господи, я такая пикми. Ужас! Докатилась!

Дорошенко больше не хамит, вообще весьма приятный, обсуждает с мамой какую-то образовательную платформу и гранты для студентов. Ощущение, что он хочет запустить что-то похожее на программу родственников Дани.

А потом подтверждает мои догадки и говорит о том, что ему это интересно только в том случае, если конкурирующих программ не будет. Ему нужно взращивать лучших кадров, и он готов жертвовать намного больше.

Понимаю по их разговору, что это обсуждается не в первый раз, и мама, заметив мой интерес к разговору, предлагает мне приготовить с Алексеем десерт в доме.

— Я плохо готовлю, — возражаю, мне дико интересно, что они затеяли.

— Как раз научишься. Давай, котик, — строит мама из себя ласковую и добрую при своем хахале.

Мне ничего не остаётся, как последовать за поваром и помогать ему раскладывать ягоды, хотя на огромной профессиональной кухне полно помощников.

Интересно, где они все живут и как передвигаются по дому, я никого не видела, пока находилась внутри.

От десерта в итоге отказываются, и меня отправляют спать.

От нечего делать снова мониторю Данину страницу и читаю подслушку. Когда устают глаза и мозг кипит от пустого скроллинга, с ужасом обнаруживаю, что уже два часа ночи. Залипла, так залипла.

Зато теперь я ориентируюсь в Даниных друзьях, подругах и предполагаемых девушках.

Я ожидала увидеть у него фотографии с Никола-Ленивца, но всё лето он практически ничего не постил. Только изредка скидывал треки.

Долго ворочаюсь и не могу уснуть. Мне сложно спать на новом месте, и комната слишком большая. Хочется выпить молока, но я не знаю, насколько это уместно.

Выглядываю в коридор, горит только ночная подсветка, и ни души. Решаю, что в такое время все спят, и прямо в пижаме выхожу из комнаты. У лестницы меня настигает девушка в переднике и пугает меня практически до инфаркта.

— Вам чем-то помочь? — Услужливо интересуется девушка. Бедная, она дежурит что ли?

— Я хотела выпить молока.

— Я вам принесу, возвращайтесь.

— А можно я сама выпью? На кухне.

— Парадной?

— Парадной? — Уточняю.

— Да, для хозяев, — говорит горничная, будто у них ещё крепостное право не отменили.

— Вероятно, там.

Она кивает и провожает меня на кухню. Подогревает для меня молоко и бесшумно удаляется. Я её предупреждаю, что обратно меня провожать не нужно.

Дом такой большой, что если бы мы с мамой сюда переехали, я бы её и не видела толком. Перспектива заманчивая. А ещё лучше, если она переедет, а я останусь одна в квартире. Господи, это было бы потрясающе. Ради такого я реально готова подыгрывать ей. Профит всё-таки есть.

— Не спится? — Чувствую руку на пояснице и подпрыгиваю на месте от холодного касания и металлического голоса Игоря. — Прости, не хотел тебя напугать.

Мне становится жутко некомфортно и неловко. Чувствую себя воровкой молока и нарушительницей режима. А еще мне не понравилось, что он меня коснулся.

Благо, он отходит от меня и открывает холодильник.

— Не спится, — отвечаю наконец и с удивлением наблюдаю, как он разбивает одно за другим сырые яйца и выпивает их. Извращенец.

Но извращенец в хорошей форме. Его халат распахнут, и там виднеется хороший такой пресс. Интересно, сколько ему лет. Мой папа выглядит хуже. Сильно хуже.

— Так что, встречаешься с Даней Кузьминым? — Спрашивает ни с того ни с сего.

— Да… Не то чтобы… Я не знаю… Нет, — у него такой взгляд цепкий, что соврать, как маме, не получается.

— Понятно, — ухмыляется. — Хорошая семья. Порядочная.

— Вы его знаете?

— Нет. Я играю с губернатором Вороновым в гольф, обсуждали как-то их семью, — между делом говорит Игорь и после небольшого раздумья разбивает еще одно яйцо. — Тебе нравятся ровесники?

— Да… — не понимаю, к чему он клонит. А что мне, в школьников влюбляться?

— Ты очень красивая девушка. Необычайно, — выкидывает скорлупу и опирается руками на столешницу подле меня.

— Спасибо. В маму, — смущённо улыбаюсь.

— Ты что-то хочешь? — Наклоняет ко мне корпус.

— Нет, спасибо. Я допила молоко, — встаю и ставлю стакан в раковину. Разворачиваюсь и впечатываюсь в его крепкую фигуру.

— Я не об этом, девочка. Что ты хочешь вообще? Всё что угодно. Я могу устроить, — говорит слишком близко к моему лицу. Может, не хочет, чтобы его подслушивали.

— Попросите маму отпустить меня в Ригу к папе и к бабушке на каникулы.

— Я дам тебе самолёт. И всё? — Улыбается.

— Да. Спокойной ночи! — Высвобождаюсь и убегаю к себе. Странное чувство. Очень. Залезаю под одеяло с головой и пытаюсь понять, что это было.