Loveлас

55. Дана

Шея затекла, икры покалывает, духота, нечем дышать и одновременно холодно. Нехотя открываю глаза и не сразу понимаю, где я.

— Проснулась, душа моя? — Данин голос приводит в себя, и я понимаю, что уснула на границе.

— Сколько я спала? — Поднимаюсь с Даниных колен и разминаюсь.

— Почти четыре часа.

— С ума сойти! И сколько нам ещё ждать? Они издеваются что ли? — Начинаю возмущаться, расхаживая по пункту пропуска на латышской границе.

— Ну а что ты хочешь от залупы, сладкая?

— Тихо! — Шикаю и озираюсь, не услышал ли его кто. — Зилупе, Даня! Зи-лу-пе!

— Ага. Я так и сказал, — смеётся, никого не стесняясь. — Там водитель уже ругается, хочет уехать и бросить нас в этих ебенях!

— Дань! Ну прекрати! Нас сейчас из-за тебя развернут! — Посматриваю на сотрудников и успокаиваюсь отсутствием реакции на нас. — Он правда уедет?

— Нет. Он сто евро за каждый час простоя берёт.

— Обнаглели! А они что-нибудь говорили? — Киваю на пограничников.

— Только ждать.

Наливаю себе воды в кулере и возвращаюсь к Дане. Залезаю под его пуховик, чтобы было теплее, и достаю телефон. Удивительно, но ещё работает российская связь. И даже LTE периодически появляется.

— Котик, папа написал, что ты к нему едешь. Напиши мне, пожалуйста, как доберёшься. Люблю тебя! У тебя будет брат! — Висит сообщение от мамы, и я закусываю пальцы, лишь бы не устроить концерт при пограничниках. Смахиваю диалог, не собираюсь ей отвечать. Мама написала два часа назад, как раз в разгар дня, когда новости про увлечения Игоря должны были разнестись.

— Дань, а что там с Дорохом? Новости про задержание форсятся?

— Ты всё самое интересное проспала! Форсятся, но твоя мама задействовала нашу торговлю и подслушку и в качестве эксклюзива поделилась фотографиями из медового месяца. Так что студенческие паблики пестрят их фотками.

— Ты шутишь? — Недоверчиво смотрю на Даню.

— Нет, — протягивает мне Даня телефон с фотографиями, где мама с Игорем обнимаются на гамаке. А на видео бегает довольная по пляжу в белом платье. — Ну а сетка каналов Дорошенко сразу же их разнесла. СМИ Ананьевских отмалчиваются, соответственно, Игоря обсуждают только инсайдерские паблики и левые. Хотя у правых тоже новости есть, типа как некрасиво в такое время и бла-бла-бла.

— То есть эффекта бомбы нет? — разочарованно подытоживаю.

— Вечером выйдет расследование, ждём его, но Аня пишет, что ждала большего резонанса. Она говорит, что если слить личность Томы, то это будет прям огниво, но Халид нас всех прикончит за это. Влад сказал, что в понедельник по обвалу акций всё будет ясно. Если просочится в западную прессу, будет круто.

— А просочится?

— Леваки работают над этим.

— А вчерашняя мисс Братск в итоге дала показания?

— Да, поэтому видео ещё и не выложили, монтируют. Там мощно, она рассказала, что Игорь лишил её девственности, подарил её родителям дом, а потом саму её передарил чиновнику. Почти как с Евой. Может, она всё-таки после этого заговорит.

— Тоже надеюсь. А Аня знает, что ещё будет в видео?

— Нет, только в общих чертах.

— Ладно, ждём. Кстати, мама написала, что у меня будет брат.

— Как ты и хотела, сладкая! — Чмокает меня Даня и гладит по животу.

— Как маме и нужно было…

— Ты ей ответила?

— Не-а! Не могу! Она попросила отписаться, когда мы приедем. Папа ей пусть и сообщает. Я не хочу с ней общаться.

— Твоё право, — снова Даня не давит на меня, не даёт комментарии. Просто позволяет вести себя так, как мне хочется.

Устраиваюсь в его объятиях поудобнее и читаю новости. Захожу на политические и бизнес-каналы. Это мне куда интереснее сплетен, и понимаю, что всё достаточно резонансно. Наверняка, всё ещё раздуется.

— Слушай, напиши Ане, надо выложить то видео с открытого диалога, где он про извращения в Римской империи чешет. Будет в тему.

— Да-да. Она куда-то это слила. Подожди, всё будет.

— Интересно, как мама отреагировала.

— Ну раз поделилась своими фотографиями, то они на измене.

— Да, логично.

Роюсь в студенческих пабликах и пытаюсь по маминым фотографиям понять, что она чувствует, что она задумала. Жалею о своём поступке. Была бы я с ней сейчас близка, я бы знала, как обстоят дела. Интересно, она догадывается, что я причастна к этому сливу? И думает, что я молчу, потому что боюсь разоблачения? Или понимает, как ранила меня? А может, ей вообще до меня дела нет? У неё будет мальчик, она вышла замуж и добилась всего, чего хотела?

Листаю ленту студенческих новостей вниз и прямо под маминым приветом с Мальдив выложили фотоотчёт Хэллоуина. Мне на глаза попадаются снимки с Лизой и её силиконовой подружкой, и я понимаю, что даже сейчас меня это гложет.

— Дань, зачем Лиза вчера пришла? И кто её подружка? Ты и с ней спал?

— Подходите с паспортами и справками, — Даня только успевает закатить глаза, и я всё и так понимаю, как его спасает пограничница.

Проверка кажется бесконечной, женщина постоянно что-то списывает с моего паспорта и справок и заносит в свой компьютер, не забывая окидывать меня сканирующим взглядом.

— Дан, прекрати ногти грызть, — строго шепчет мне Даня. — Обычная процедура на таможне. Всё уже, сладкая, сейчас пройдём.

Убираю руки ото рта и стыдливо опускаю глаза. Совсем уже не контролирую себя.

Женщина начинает задавать мне вопросы, и я волнуюсь, что она видит всю мою историю. Она же знает, что я отказалась от гражданства? Спрашивается, зачем приехала. Когда она начинает узнавать у меня о цели визита, говорю, что папу с бабушкой навестить хочу, а у нас же рабочая виза. Даня врубает всё своё обаяние и начинает шутить, что я так соскучилась по родине и родным, что забыла о собеседовании. Берёт всё в свои руки, а женщина в возрасте не перестаёт ему улыбаться и ставить печати.

*Laipni lūdzam!* — говорит женщина, быстро проставляет печати в паспорте Дани и отпускает нас.

*Laipni lūdzam! — Добро пожаловать! (перевод с латышского)

Не обращая внимания на сотрудников, бросаюсь к Дане на шею и целую. Поверить не могу! Это сон!

— Спасибо! Спасибо! Ты самый самый лучший! — На самом деле хочу сказать другое, но сдерживаюсь. Не сейчас.

— Пойдём, Вейде! — Подхватывает наши чемоданы, и мы пешком проходим границу. За шлагбаумом нас ожидает минивэн с водителем, и я, забив на Даню с багажом, мчусь к машине. Бегу по своей земле и чувствую себя дома. Наконец-то! Даже воздух здесь другой! Мой!

Водитель сообщает, что нам ехать четыре часа, и спрашивает, будем ли мы останавливаться.

— А можно в «Хезбургер» заехать где-нибудь по пути?

— Да, в Екабпилсе будет. Остановимся, — радует меня водитель.

— Ты счастлива? — Улыбается Даня.

— Пиздец! — Беру его за руку. — А ещё это наше первое путешествие!

— Первое путешествие должно было быть на первом свидании. Только твой Дорох всё обломал.

— Да? А куда ты собирался? — Смеюсь. Я же тогда так и не спросила, куда он ехал.

— В Никола-Ленивец на наше место.

— Лучшее место. Спасибо ему за тебя! — Раскладываю сиденье в лежачее положение, накрываюсь пледом и достаю наушники. — Дать тебе наушник?

Хочу ехать, держать Даню за руку и слушать треки, связанные с нами.

— Лучшие наушники — твои ножки, сладкая, — говорит Даня, и водитель прыскает, а я юмора уловить не могу.

— В смысле?

— На родине совсем туго соображаешь, Вейде? — Ржёт Даня, и до меня наконец доходит. Ну и пошляк…

До Екабпилса доезжаем так быстро, что я толком проголодаться не успеваю, но стоит мне учуять знакомый аромат любимого детского фастфуда, как слюна начинает скапливаться во рту. Знаю, что мне после такой пищи будет тяжело, но отказать себе в таком удовольствии не могу. Спрашиваю у водителя, что ему взять, и вылезаю из раздвижной двери.

— Дань, ну ты идёшь? — Поторапливаю его, замечая, что он долго копошится. Оборачиваюсь и вижу, что Даня снял свой пуховик и вылезает в одном бомбере с фотографиями нашего президента. Это коллаб академии и одного модного московского бренда. — Ты прикалываешься?

— А чо? — Ржёт Даня.

— Ничего. Хорошо, что мы вроде в Латгалии. Но всё равно боюсь, что тебя депортируют.

— Харе суету наводить, пойдём! — Даня вразвалочку направляется внутрь, а у самого выражение лица замышляющего шалость школьника.

Захожу в бургерную и делаю заказ на латышском. Каждое слово произношу с удовольствием и смакую. Если отбросить моменты с Даней, не помню, когда я в последний раз чувствовала себя такой счастливой. Даже страшно подумать, что со мной будет, когда увижу Ригу, когда выйду на пляж в Юрмале и когда приду домой.

Есть начинаю, едва получив заказ, и чувствую, как меня до краёв заполняет счастьем.

— Господи, ну и гадость низкосортная, — откусывает чизбургер Даня и морщится. — Фу! Как мы это ели?!

— Даже не смей портить мне аппетит!

— Просто признай, что это отвратительно! Я не смогу встречаться с девушкой, которая не разделяет моей любви к гастрономии.

— Хочешь сказать, что бросишь меня, если я сочту этот чизбургер вкусным? — Смотрю на наглое выражение лица Дани и подхожу к нему вплотную. — Только попробуй, и я запихну тебе его в одно место!

— Какая ты всё-таки гопница, Вейде, — ржёт Даня. — Ты с какого района?

— Маскавас йела.

— Москачка? — Усмехается Даня.

— Откуда ты всё знаешь?

— Ну я тут много тусовался.

— Ты же сказал, что думал, что это вообще Калининградская область.

— Ну и что? Всё равно секу. Поэтому ты так грязно и трахаешься, Вейде! Твой гоп район из тебя наружу лезет, — шепчет мне, помогая залезть в машину.

— Да иди ты в жопу!

— О чём я и говорю, Вейде! Ай ай ай.

— Кстати об этом. Не хочешь мне про Лизу и ее подружку рассказать? — Яростно откусываю чизбургер и смотрю на него пристально.

— Не хочу.

— Почему?

— Ты спросила, не хочу ли? Не хочу. Надо было иначе формулировать вопрос, сладкая.

— Ты с обеими спал? — Не унимаюсь.

— Да.

— Одновременно?

— По-разному, — Даня замечает, что я скоро полыхну, и берёт меня за свободную руку. — Душа моя, они не ко мне пришли. Юля пришла к Фаре. Она что-то вроде его бывшей. И теперь бегает ищет его везде.

— Но ты с ней спал?

— Дан, ну заканчивай. Спал и спал. Наверное, если мне пофиг, что она с Фарой после тусила, то это о многом говорит. Не забивай себе голову левыми тёлками.

— Но они очень красивые тёлки! Десять из десяти!

— Совершенно обычные тюнингованные тёлки, — явно раздражается Даня. — Ты сто из десяти, окей?

— Ты правда так думаешь?

— И говорил не раз. Мало того, я даже считаю, что в нашей паре красивая — ты.

— О, — начинаю ржать, вспоминая, как он издевается над сестрой. — Хорошо, я спокойна. Это наивысший комплимент от тебя!

— То-то же! И это я у тебя конфискую. Ещё твою кожу портить такой гадостью. Лучше вечером сходим куда-нибудь в хорошее место, — Даня отбирает у меня пакет с фастфудом и отбрасывает на свободное кресло.

Замечаю, что водитель не включил музыку и развесил уши. Какой позор! Все наши разговоры подслушивает…

Подсчитываю, что в Риге мы будем не раньше девяти вечера. Пока заселимся, пока отдохнём с дороги, получается, с папой сегодня не увижусь.

Подключаюсь к вайфаю машины и пишу папе, что мы пересекли границу, но приехать смогу только завтра.

— Тут у вас что, в каждой деревне казино? — Спрашивает Даня у водителя.

— Да. Магазинов нет, ничего нет, а Фениксы почти в каждом населённом пункте.

Я даже не смотрю на эти вывески. Они и стали во многом причиной развода родителей. Сникаю и закрываю глаза, чтобы поспать.

— Вейде, пойдём ночью кэш сливать? — Раззадорившись, спрашивает Даня.

— Дань, для меня это табу. Исключено, — накрываюсь пледом и показываю, что тема закрыта.

Вместе с первым восторгом от встречи с родиной ко мне возвращаются и плохие воспоминания, и я снова загоняюсь. У меня начинается какое-то масштабное переосмысление всего, и на многие вещи я уже смотрю по-другому.

— Вейде! — Тормошит меня Даня. — Просыпайся, мы уже на твой райончик въехали.

Открываю глаза и понимаю, что мы едем по Маскавас. Ощущение, что я и не уезжала, ничего не изменилось, а с другой стороны, изменилось всё.

— Вот здесь моя начальная школа была, — показываю Дане переулок, переполненная противоречивыми чувствами.

Прилипаю к окну и жадно смотрю на некогда родные места.

— О! Скай! Завезите нас, пожалуйста, — просит остановить у элитного супермаркета Даня.

— Я удивляюсь, как ты здесь ориентируешься, — смеюсь. Для меня это так неожиданно и странно.

— Ну, я обожал Скай. Пойдём, — Даня выскакивает на улицу и протягивает мне руку. — А ты?

— Это магазин для буржуев, как ты выражаешься. Мы сюда не ходили, — отвечаю и вспоминаю, какой папа скандал учинил, когда мама закупилась в нём перед рождеством. Странно, тогда я была на стороне папы, а сейчас думаю, что за бред. Мама целыми днями работала репетитором, чтобы жить лучше, а он у неё забирал деньги и ещё нотации читал. Может, устав от такой жизни, она сейчас и в правду наслаждается всем тем, что даёт Игорь. Таких бытовых вопросов в её жизни больше нет. Конечно, это не стоит того, что она вынуждена терпеть, но, кажется, я начинаю её стремления понимать лучше.

— Ну теперь ты мега-буржуй, Вейде! Можешь хоть всю сеть купить.

— Сомневаюсь, — смеюсь.

— Ничо, я поднимусь и куплю тебе.

Целую Даню и кайфую от того, что все его шутки устремлены в будущее. Он явно меня в нём видит.

Хожу вдоль стеллажей и радуюсь, что действительно могу сейчас позволить себе всё. Одно дело в Москве, когда я уже привыкла к другому уровню жизни, а другое здесь. Завтра я смогу бабушке оставить деньги на лекарства на год вперёд. Смогу её порадовать. И уже везу из Москвы кучу гостинцев. Это доставляет мне удовольствие.

Однако всё равно смотрю на цены и не понимаю, это действительно магазин такой дорогой или здесь инфляция жёсткая? По ощущениям всё стало дороже в несколько раз, а значит, бабушке с папой ещё труднее живётся и надо придумать, как им сделать нормальный перевод, чтобы они ни о чём не думали.

Бегу в отдел выпечки и беру все свои любимые булочки и целый пакет пирожков со шпеком. В молочном отделе сметаю глазированные сырки и йогурты с рабарбаром. Просто держу их в руках, а уже чувствую вкус детства. Несмотря ни на что, всё равно привезу маме целый чемодан продуктов. Уверена, она тоже хоть чуть-чуть, но скучает.

В отделе сладостей забиваем тележку доверху и переходим в мороженое.

— О! Вот эти вкусные! Я помню! — Набирает Даня самое дорогое латышское мороженое, а я замечаю малиновый фруктовый лёд, который обожала в детстве.

— Дань! Вот он, — ржу и заливаюсь краской. — Точь-в-точь, как твой член!

— Вейде, ты меня оскорбляешь, — презрительно смотрит на упаковку Даня. — Но ладно, бери, выебу тебя им.

— Очень смешно! — Кидаю в тележку.

— А я не смеюсь, — совершенно серьёзно заявляет Даня.