Loveлас

40. Дана

Вхожу в академию, просто потому что больше некуда. Шумная толпа людей дезориентирует меня. Зависаю посреди холла и не знаю, куда идти.

У всех веселье, Артак снова играет на рояле «Чёрные глаза», а студенты подпевают. Праздник жизни, а я здесь лишняя. Впервые за всё время я оделась в академию так, как хочу я, а не мама. Только я не хотела таким путём. Вся в чёрном, свободном, и мне отчего-то комфортно…

Смотрю в отражении огромного зеркала на себя и вижу мрак. Вижу горе. Вижу боль. И, естественно, следы бессонной ночи.

Устало провожу рукой по волосам, будто этот жест снимет всю тяжесть прошлой ночи, но тщетно. Не могу избавиться от навязчивых видений. Кровь, бледная мама, мигалки, крики, слёзы, мольбы, огонь, Даня…

Подхожу к кулеру, наливаю себе воды и стараюсь прийти в себя. С мамой всё хорошо, постоянно себе повторяю. Но угроза сохраняется, твердит тревожный голос. Нам обещали сделать всё возможное, звучит громче голос разума.

Никогда не думала, что можно так любить нерождённого ребёнка. Мама говорит, что он размером с мой ноготь, а уже занимает всё моё сердце. Я не знаю, как ей это удаётся, но и Олег с Марусей переживали не меньше моего. А Игорь… Этой ночью я забыла, кто он, что из себя представляет и что мне предлагает. Это так странно, но в тот момент мне хотелось, чтобы он был моим отцом. Если бы не его ужасные извращенские наклонности, я бы подумала, что он идеальная пара для моей мамы-кошки.

Мозг взрывается от противоречий, роя мыслей и тяжёлых воспоминаний.

Выпиваю залпом три стакана воды и с четвёртым прохожу дальше. У меня есть пары или дистанционка сегодня? Я не знаю…

Моё внимание привлекает столпотворение у чёрных диванов. Огромная компания шумит и что-то бурно обсуждает. До меня доносятся обрывки фраз, и я понимаю, что обсуждают моего Даню. Вглядываюсь в людей и замечаю его. Он окружён своими бесчисленными друзьями и что-то бурно рассказывает. Будто бы чувствует мой тяжёлый взгляд и поворачивает голову ровно в мою сторону.

У меня нет сил на выяснение отношений. Он мне сейчас нужен, как воздух, как вода в пустыне.

— Дань, — беззвучно произношу одними губами и смотрю на него с мольбой.

Он тут же расталкивает всех зевак и пробирается сквозь толпу ко мне. Ускоряет шаг и быстро настигает меня. Протягиваю руки и бросаюсь в его объятия. Как только ощущаю тепло и твёрдость его тела, улавливаю его запах, вижу его бирюзовые глаза, душа начинает петь. Я физически ощущаю, как мои чёрные тени, как мерзкие червяки прячутся в недры, а из них распускаются цветы.

Я сумасшедшая… Какой же диагноз мне поставит психиатр? Жду второго приёма с болезненным любопытством.

Даня находит мои губы и обжигает меня поцелуем. Он такой горячий, он живой. А я замёрзшая еле живая скульптура.

С каждым вращением его языка чувствую, как оживаю, как дышу. Он мой антидепрессант ходячий. Его руки распахивают моё пальто, забираются под топ и больно впиваются в мою кожу. Но это сладкая боль. Я ему нужна. Он меня крепко держит, он не может сдержаться. Он тоже скучал…

Зарываюсь в его волосах, прижимая затылок к себе с силой, боюсь, что он исчезнет, отчаянно хочу большего и углубляю голодный поцелуй.

Я не могу им насытиться, кислорода не хватает, но я ни за что не прерву его. Чем больше во мне оживают вчерашние эмоции, тем яростнее я его целую. Я могла его потерять. Этого поцелуя могло и не быть. Эти пальцы сейчас не обжигали бы мою ледяную кожу.

Эмоции бьют через край, разрывают меня. Выдержка у меня ни к чёрту, и я чувствую, как по щекам бегут разъедающие кожу слёзы, а поцелуй становится сладко-солёным.

— Эййй! Мне нравится, когда у тебя льёт из другого места, — отстраняется Даня и своим лицом вытирает мои слёзы, милуясь со мной, как кот.

— Иди в жопу! — Смеюсь и слегка пихаю его в пресс.

— Именно туда я и собирался, Вейде, — улыбается мне Даня. С радостью отмечаю, что в его глазах ни капли печали и привычные озорные искорки резво плещутся.

— Привет, — расплываюсь в улыбке. — Как ты?

— Ну я же тебе рассказывал.

— Я тебя заблокировала, — виновато улыбаюсь.

— Знаю. Ты не видела кружочки на канале моей сестры?

— Нет, — мотаю головой. — У меня такая безумная ночь была. Мама подумала, что я была с тобой в машине, примчалась в истерике домой, потом увидела мои шрамы, ей стало ещё хуже, и у неё случилась угроза выкидыша. Я была всю ночь в больнице с ней. Утром по своим врачам бегала. Я так устала! И так по тебе соскучилась!

Выдаю ему всё, как на духу, и легче становится. Я не хочу с ним играть, не хочу изображать из себя ту, кем не являюсь. Не хочу жить по правилам. Он мне нужен и всё.

— Как Луиза? Предотвратили?

— Да, пока всё в порядке.

— Хорошо, — притягивает меня к себе, затягивается моим ароматом и продолжает ласкать кожу под топом. — Поехали к тебе? Я мечтаю о тебе который час.

Поднимаю на него глаза и улыбаюсь. С каких пор этот матершинник так изъясняться начал?

— Не могу к себе. Там… Бабушка забрала собаку к себе. А я пока не могу войти в дом. А к тебе можно?

— Ко мне? — Даня переваривает вопрос и постукивает пальцами по моей талии. — А почему нет? У мамы сегодня окрашивание, и по понедельникам у неё пилатес. Будет только вечером. Погнали.

Даня хватает меня за руку и тащит так стремительно, что еле поспеваю за ним.

— А на чём мы поедем? Надо вызвать такси? Наш водитель сейчас занят.

— Сладкая, у меня свой водитель. И охрана, — наигранно выпендривается Даня.

— А охрана тебе зачем? — Смеюсь, догоняя его.

— Только пообещай не ржать, — смотрит на меня с иронией.

— Обещаю.

— Моя сумасшедшая сеструха думает, что твой отчим приревновал тебя ко мне и совершил покушение, — угорает Даня, а я останавливаюсь как вкопанная. — Ты чего?

— Она не сумасшедшая, — глухо говорю. — Надо поговорить в безлюдном месте.

Даня в миг становится серьёзным и кивает мне. Подводит к серому гелендвагену, и оттуда вываливают охранники. Он говорит довезти нас до ближайшего парка и снова тащит меня за собой.

— Выкладывай, — говорит, садясь на лавочку у пруда и закуривая.

— Помнишь тот браслет «Картье»? Я подумала, что ты мне его подарил, но мне его подарил Игорь Дорошенко. Я приехала к нему в дом после твоего дня рождения, и мы ночью встретились на кухне. Я не поняла сначала, что он хочет, думала, просто старается понравиться дочери женщины, с которой встречается, а оказывается, старался понравиться мне как мужчина. Обещал всё сделать ради меня, а потом начал закидывать подарками, выделил мне своего водителя. Я устала от его внимания, умоляла прекратить меня преследовать, и он предложил встретиться. Тогда в «Ребекке». Помнишь, ты в тот день залез ко мне под юбку в ректорате? Игорь видел видеозапись. И она ему понравилась… В ресторане он сказал мне, что любит смотреть за другими и хочет посмотреть на нас с тобой. Сначала на видео, а потом и вовсе присутствовать. Я отказалась и убежала, а он мне напоследок намекнул, что у моего парня с наклонностями, то есть у тебя, слишком быстрая машина. И ночью тебя уже остановили на рейде. Прости, что не сказала. Я и подумать не могла, что всё так обернётся. Потом ты пришел в ректорат найти девушку для друга, и я забылась, почти отдалась тебе. В тот день он прислал мне ещё подарок как поощрение. Я рассказала всё маме, она обещала помочь, но просила подождать. Улетела, ты приехал ко мне, я тогда переживала не из-за мамы, а из-за того, что Игорь поставил у нас камеры. И мое опасение подтвердилось. Он мне подарил на следующий день золотой слиток, как те, что у мамы под кроватью. Я поняла, что он видел. Только тогда не поняла, что именно. Он поставил камеры в твоей машине. Не знаю, как и когда.

— Вода «Шишкин лес». Её точно не было, когда я ехал к тебе на ночь, — спокойно говорит Даня. — Значит, короткое замыкание. Кустарно установили.

Я смотрю на Даню и понять не могу, я будто ему ничего страшного не рассказала. Он спокоен и внимательно меня слушает. Я ожидала бури, скандала, упрёков, а он просто слушает. Как это?!

— Ты что, не злишься на меня? — Спрашиваю со слезами на глазах.

— Нет, зачем мне на тебя злиться? Что там дальше? Иди сюда, ангел, — Даня усаживает меня к себе на колени и полностью рвёт все мои шаблоны. Крепко прижимает к себе и утыкается в шею, щекотя своим дыханием. Смотрю на него и понимаю, что значит выражение «как за каменной стеной». Так непривычно осознавать, что меня не будут ругать, судить. Меня просто слушают и поддерживают.

— А в субботу на семейном обеде Игорь пошутил про малину, и я всё поняла…

— А что с малиной?

— Я назвала в машине твой член малиновым.

— Бля, — усмехается Даня, — и чо? Он всё видел из тачки?

— Да…

— Вот перверт! — Даня глухо смеётся. — А Луиза что?

— Я не знаю, что она задумала. Я запуталась. Он разводится, сделал ей предложение. Мама сказала мне, что откажет, а вчера ночью согласилась… Мне так страшно. Я не знаю, что делать. Не знаю, как от него отвязаться, — чем больше выкладываю Дане, тем легче на душе становится. — Ты не ненавидишь меня? Не презираешь?

— Нет, душа моя, — дарит мне Даня свою самую нежную улыбку, а я смакую его «душа моя».

— Но у тебя из-за меня машина сгорела. Ты мог погибнуть.

— Сижу целый и невредимый, как видишь. У тебя с ним ничего не было?

— Нет, конечно. Ты что? Но мы невольно стали участниками секс-извращений этого перверта.

— Ну, мне-то не впервой прилюдно трахаться, — смеётся Даня. — Главное, чтобы ты была в порядке и знала, что мы с этим разберёмся. У меня есть мысль.

— Какая?

— Попозже расскажу. Мне надо позвонить, — Даня достаёт из кармана новый айфон и набирает кому-то. — Алло, Сергей, добрый день! У меня есть новости. Машина, вероятно, сгорела из-за кустарно подключенных камер. Нет, скрытых. Я не знал, нет. Их установил Дорошенко. Сомневаюсь... Нет, не совсем. Он следил за своей падчерицей. Это точно, да. Окей. Буду ждать.

— Это кто?

— Глава семьи СБ Ананьевских. Он сейчас едет на стоянку. Нужны доказательства. Потом будем думать, что делать.

— Ты, наверное, думаешь, что у меня сумасшедшая семья.

— Ведьма, ты меня сглазила, — ухмыляется Даня. — Моя спокойная семья тоже сумасшедшая. Вчера мне мои предложили сделать Лизе предложение, чтобы сместить фокус с аварии на личную жизнь.

— Лизе? Предложение? — переспрашиваю. — Чтобы она официально владела твоей писей?

— Бля, — ржёт Даня, — в таком ключе я не думал.

— Она моя, Дань! — капризно заявляю.

— Твой, твой! — Даня накрывает мою ладонь своей и ведёт ей к вздыбленному паху. — А теперь поехали ко мне.

— А что ты им сказал? — Осматриваюсь по сторонам и ныряю рукой сразу под резинку его трусов. Дотрагиваюсь до его члена, и сразу спокойнее становится. Сжимаю его и понимаю, что вот он, мой антистресс.

— На хер послал.

— Кого? Ананьевских?

— Ну, одну Ананьевскую, да. Что она им там передала, уж не знаю.

— Почему? — У меня сбивается дыхание от возбуждения, и я внимательно слежу за Даниными расширяющимися шальными зрачками.

— Ну, меня бы ведьма одна на костре спалила, поступи я иначе.

— Я? — улыбаюсь.

— Ты! Ты из-за рилса-то кипиша навела. Я не хочу тебя расстраивать.

Он так всё открыто говорит, что все мои сомнения и ревность улетучиваются моментально. Я ему верю и всё. Я вижу, что он выбирает меня.

— Дань… Я тобой восхищаюсь!

— Знаю, ведьма Вейде, — самодовольно улыбается. — Пойдём!

С сожалением вытаскиваю руку и её же вкладываю в Данину ладонь.

— А зачем им вас сводить? Это что, так интересно людям? Все же обсуждали, сколько ты Мротов спалил вчера, а не Лизу.

— А потом всплыла инфа, что Лиза эскортница и я её снял. И она тоже попросила меня подыграть. Она за контракты переживала, а мои надеялись, что такая пара «нестандартная» оттянет внимание.

— А она эскортница?

— Да ты чо, нет, конечно.

— И что теперь будет?

— Да всё уже улажено. Я послал Аню на хер и поехал тусить с Фарой и Ред Флоу. Открытие клуба было. Ну и там Дена кто-то в крысу сфоткал с его девушкой. Она известная певица и замужем, а ещё у неё один стиль с Шабановой. Реально прям похожи. Ну и я быстро сообразил и позвал Лизу в клуб, наснимали совместных видосов. И теперь Лиза якобы девушка Ред Флоу. В итоге она не эскортница, я не её клиент. Денис спас репутацию своей подружки. Сам вместе с Лизой обменяется аудиториями и оба медийку себе прокачают. Их сейчас обсуждают все светские помойки, ну а про меня почти забыли, потому что ночью был взрыв с погибшими. Цинично, но мне на руку. А Ананьевские чартерами отправят опоздавших на рейс. Кому-то компенсацию выплатят. Батя, конечно, сказал, что мою хату на это пустят. Но мне похуй. Я этой ночью понял, что ни от кого зависеть не хочу и ничего мне ни от кого не надо. Чтобы потом под чужую дудку плясать, нахер надо. Сам всё разрулю.

Даня сажает меня в машину, и я смотрю на него с обожанием. Это больше не тот парень, что был в конференц-зале.

— Пиздец! Я тебя теперь ещё больше хочу! — Шепчу ему, чтобы охранники не услышали.

— Сам от себя прусь, — довольно щурится на солнце и хлопает дверью.

Усаживается рядом со мной посередине машины, и мы едем плотно прижавшись друг к другу из-за стесняющего нас охранника. Чувствую бедром вибрацию в Данином кармане и отодвигаюсь, чтобы он вытащил телефон.

— Да, Сергей. — Принимает звонок.

— Дань! — Слышу через фонящий динамик мужской голос. — Приехал на стоянку. Машины твоей нет. Никто ничего не знает. Записей нет. Всё подчистили.