Loveлас

32. Дана

От мамы приходит сообщение, что она ждёт посадку и будет дома через четыре часа.

Вскакиваю с места и бегу в свою спальню, у меня там такой бардак, что и перед собой неловко. Две измазанные простыни, мокрый наматрасник, салфетки и остальные свидетели бурной ночи.

— Сладкая, давай помогу? Только без пододеяльников, это адище! — Даня начинает подбирать салфетки с презервативами и помогать мне.

Папа никогда маме по дому не помогал, и дедушка бабушке тоже, а потому для меня предложение Дани — мега приятная неожиданность.

— Спасибо, Дань! Я быстро стирку загружу!

— За что? Мы вместе это намутили! — Улыбается мне и сдирает утреннюю простынь.

Забиваю полную машинку белья и понимаю, что теперь этот запах разврата витает по всей квартире. Захожу к маме в спальню, чтобы проветрить первым делом у неё, и замечаю на жаккардовом покрывале мокрое пятно. Хоть бы не оно! Но мне даже близко подходить не надо, я чувствую след мести Лаймы. Нельзя было ее одну запирать в комнате. Она этого не любит.

Мама меня убьёт!

— Дань! Дань! Мне нужна срочная химчистка! Можешь меня отвезти?

— Ну да, а чо такое?

— Лайма описала мамино покрывало, потому что я её одну заперла. Она меня прибьёт!

— Псина, — наклоняется Даня к Лайме и начинает её сюсюкать, — ты такая же мелкая пакостница, как твоя хозяйка? Вредная голодная сучка! Кто тут такой хороший? Кто тут такой сладкий?

— Я мелкая пакостница? — Смотрю на этот акт нежности и негодую.

— Нет, блядь, я! Ты посты строчишь, футболочки рисуешь, тортики заказываешь, а она метит втихаря. Одинаковые вообще, — усмехается Даня и гладит собаку. — Поэтому ты мне так и нравишься, псина!

Надеюсь, это он всё-таки не мне сказал.

— Ты меня вроде простил вчера!

— Но твои пакости не забуду, Вейде! — Даня толкает меня на мамину кровать и наваливается сверху. — Знаешь, когда я только прочёл тот пост, решил трахнуть тебя на ректорском столе, чтобы не повадно болтать было, но ректорская кровать тоже подойдёт. Вполне.

На ректорском столе? У мамы в кабинете? Да это мечта Дорошенко.

— Даня, нет! Я не могу больше! Мне больно! Уйди! — Настроение падает, и я его отталкиваю. Он дурачится и даже не подозревает, насколько его приколы больно у меня отзываются.

— Хорошо, — обхватывает ладонями моё лицо, — я понимаю. Только, пожалуйста, в следующий раз, если у тебя не будет настроения, скажи это нормальным тоном, а не так, будто я кусок дерьма.

Даня чмокает меня и резко отпускает. Лежу, как оплёванная. Что это было вообще?

Поднимаюсь с кровати и начинаю остервенело срывать покрывало и постельное бельё. Кидаю всё с ненавистью на пол и злюсь на него, на Игоря, на себя. Может, он прав? Я копирую мамин тон при общении с папой? Вероятно.

— Дааань! — Выглядываю в гостиную. — Прости меня, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть.

— Всё в порядке, сладкая, — Даня обнимает меня и гладит по волосам. — И ты меня прости за резкость.

— Нет, ты прав. Я так не буду больше! Поможешь мне матрас поднять, чтобы простынь снять?

Даня поднимает мне тяжёлый подъёмный механизм маминой огромной кровати, и я понимаю, что ступила. Бельё на автомате начала снимать. Оно же в порядке. Ну вот, теперь заново всё надо натягивать!

— Ого, это чо? Взяточки ректорши? — Даня смотрит под кровать и угорает.

— Что? — Подскакиваю к нему. Всё-таки постель — это очень интимное место, и у мамы действительно там может быть что-то такое, о чём она не хотела бы распространяться. Заглядываю с опаской и вижу что-то непонятное.

Что за пакетики с маркировками? Наклоняюсь, чтобы достать и посмотреть, но Даня меня одёргивает.

— Вейде, не трогай. Если повредишь заводскую упаковку, можно смело выкидывать ваши богатства.

— Это золото? — Спрашиваю у него, разглядывая ровный ряд золотых слитков. Мне казалось, что они должны быть размером с кирпич. А эти такие маленькие. Пытаюсь их быстро посчитать и прикинуть, сколько тут. А маме не стрёмно вообще так просто под кроватью складировать?

— Ну а чо ещё? Кокаин в праздничной упаковке? Слитки по двести пятьдесят грамм. Вон несколько полукилограммовых и один слиток на кило. У тебя мама чисто дракониха. Над златом чахнет своим. Угар. Олдскул.

— Не рассказывай никому, пожалуйста!

— Смотря как попросишь, Вейде! — Улыбается и вызывающе смотрит на свой ремень, поигрывая бровью.

Прыскаю и иду обратно застилать постель. Мама действительно женщина-загадка.

Это много денег или так? Надо пробить. Почему она ячейку не снимет? Нас же ограбить могут.

В химчистке, в которую мы сдаём обычно вещи, срочной заказ не принимают, и мы объезжаем все ближайшие. Наконец нахожу, где мне почистят покрывало за два часа аккурат к маминому приезду.

— До завтра? — Обнимаю Даню и немного переживаю, что это разовая акция. Не могу же я у него, как лохушка, спросить, какие у нас теперь отношения.

— Ага, восстанавливай мою вагиню, сладкая! Вечером пофейстимся?

— Да! — Довольная целую его. Наверное всё-таки мы теперь встречаемся. — Может в субботу куда-нибудь сходим?

— Я косить буду. Предки запрягли. Но я думаю на ночь сможем выбраться кое-куда, — интригующе ухмыляется.

— Буду ждать, — расплываюсь в улыбке. — Пока!

— Ты свою воду забыла, — протягивает мне Даня бутылку минералки.

— Это не моя. Она валялась на сидении, я её поставила в подстаканник. Я думала, твоя.

— Нет, я такую не пью. Странно. Не возил вроде никого. Выкинешь?

Не удерживаюсь, ещё раз целую Даню и бегу домой. Надо ещё с Лаймой погулять и покрывало забрать, что-то на ужин заказать и до конца убраться.

В сотый раз обхожу квартиру и всё проверяю. Вроде всё идеально, как и было. Проверяю свой чек-лист: мусор выбросила, бельё сменила, постирала и высушила, покрывало забрала, духовку отмыла, с собакой погуляла, воду в цветах сменила, ужин заказала. Я умничка.

— Привет! С приездом! — Встречаю с радостью маму. — Как долетела?

— Привет! Устала. Можно без разговоров? Это тебе, — машинально протягивает пакет, сбрасывает одежду, не развешивая, и проходит в гостиную. Ложится на диван, протягивает ноги на журнальный столик и тупо пялится в выключенный телевизор. Мрачнее тучи.

Развешиваю её пальто, убираю кроссовки с сумкой на место и боязливо подхожу к ней.

— Что-то случилось, мам?

— Случилось. Я не вывожу. Поэтому второй раз повторяю, можно без разговоров?

Мама прямо айсберг сегодня.

— Прости. Ухожу.

— Дана, стой. Позвони бабушке, скажи, что в субботу Игорь их с дедушкой приглашает к себе.

— Бабушку с дедушкой?

— Нас всех. Я рассказала.

Теперь я понимаю, почему мама такая злая. Видимо, он отреагировал не так, как она рассчитывала.

— Он не рад?

— Очень рад. Но я не всё рассчитала. Просто позвони бабушке. А то укатят к себе.

— Мам, у меня были планы с Даней на субботу.

— Не обсуждается.

— Мам, но там же Игорь. Можно я не поеду? — Умоляю её и смотрю с надеждой.

— Не обсуждается я сказала.