Loveлас

28. Дана

— Дана, вы меня не видите? Я уже вам и моргаю, и сигналю, — извлекает меня мамин водитель из какого-то забытья.

— А? Что?

— Домой едем? — Водитель смотрит на меня, как на умалишённую.

— Да-да! — Облизываю пересохшие губы и с трудом поспеваю за мужчиной из-за головокружения. Попросить бы его подать мне руку, но стыдно, и я, преодолевая себя, медленно иду к машине.

Сажусь в мягкое кресло и протягиваю ноги. Достаю из холодильника воду и жадно пью.

По щекам бегут слёзы, и я больно кусаю свои губы, лишь бы не разреветься по полной. Этот же «Майбах» Игорь подарил маме или он служебный? А вдруг у него и здесь камеры? А дома? Чёртов извращенец!

— А вы не могли бы меня к бабушке отвезти, а не домой?

— Конечно, — кивает водитель.

Я не вернусь домой!

Поднимаю дурацкий пакет, который он передал, и вытаскиваю коробки. Найки и айфон? Что-то обмельчал. Приоткрываю коробку с кроссовками и вижу, что это коллаборация со «Сваровски». Я их лайкала позавчера…

Ощущение, что кто-то сдавливает мою шею, не давая мне сделать вдох. Я делаю попытки задышать, но у меня не получается. Чувствую, как подступает паника.

— Остановите, откройте окно! — Стучу ногой по переднему сидению и хриплю водителю.

Водитель тут же выполняет мою просьбу и подбегает ко мне.

— Дана? Может скорую? Что с вами? Пейте! Пейте! Всё хорошо! Успокойся. Дыши!

Водитель садится передо мной на корточки, берёт за руки и показывает, как дышать. Его обычно формальный тон сменился на добрый и мягкий, и я даже в таком состоянии осознаю, что он хочет мне помочь.

— Мне лучше! Простите меня, пожалуйста! Мне так неудобно!

— Ты что? Поехали быстрее к бабушке.

— Спасибо Вам!

Мужчина кивает и возвращается за руль.

Чувствую опустошение внутри себя. Мерзкое чувство тотальной слежки и контроля не отпускает.

Смотрю на коробку с айфоном и думаю, что надо бы его передарить ребёнку рандомному на улице и осчастливить, как замечаю, что он открытый.

Раскрываю коробку и обнаруживаю, что он ещё и включен.

Пытаюсь разблокировать, но, естественно, не могу.

Ввожу шесть нулей, шесть единиц, шесть семёрок, от единицы до шести и обратно, но ничего не подходит, в итоге телефон блокируется на минуту.

— Твой день рождения, — приходит сообщение от Игоря. — Он синхронизирован с моим. Порадуешь меня сегодня?

Откидываю от себя телефон, как будто это горячий уголь. Он падает на пол, и я его заталкиваю под переднее сидение.

Как можно быть таким жутким? Как мама от этого человека решила рожать? Мне страшно…

Водитель останавливается у бабушкиного подъезда, и я вылетаю из машины.

У меня даже нет терпения ждать лифт, и я бегом поднимаюсь по лестнице. Мне жизненно необходимо сейчас попасть домой. В безопасное место.

Звоню в дверь, но никто не открывает. Продолжаю трезвонить и параллельно набираю бабушке.

— Бабусь, ты где? Я под дверью стою.

— Дась, ну что же ты не позвонила? Берёза у нас завалилась, мы с дедушкой на дачу рванули. Ой, ты бы видела! Всю беседку перемяла, — начинает эмоционально докладывать бабушка.

— Ой, надо же! А когда вы вернётесь? Я хотела у тебя переночевать.

— Дась, послезавтра. Сегодня уже манипулятор найти не можем. Завтра весь день пилить будут. А что такое? С мамой поссорилась или соскучилась?

— Соскучилась, бабусь.

— Дасенька, ну видишь, как получилось. Давай на выходных сходим с тобой куда-нибудь?

— Ладно. Хорошо, бабусь, я пойду к себе. Деду привет!

Жутко расстроенная убираю телефон и вызываю лифт.

Выхожу на улицу и озираюсь по сторонам. Мне уже везде мерещится Аркаша. До дома совсем недалеко, но я плетусь до него полчаса, будто у меня тяжёлая ноша на плечах.

Во двор заходить страшно, и я обхожу весь корпус, чтобы пройти через кофейню, расположенную с торца. Кто бы мог подумать, я боюсь «Роллс-Ройса».

Вот чего он добивается? Я же ему сказала, что лучше вены вскрою. Он проверить хочет? Что за девиация у человека?

В кофейне вкусно пахнет, и атмосфера приятная. В дальнем углу сидят девочки и что-то бурно обсуждают. У витрины сидит мама с девочкой и слушает рассказ о школе. А у окна работает за макбуком интеллигентный парень. Пожалуй, я выпью чаю и поем здесь. Как раз мама вернётся, и я спрошу её о камерах в квартире.

Хотя… Стала бы она со мной так разговаривать на камеры?

Сижу в кофейне до половины седьмого и возвращаюсь домой.

— Ты где зависла? — Появляется мама в прихожей в одной юбке и бюстгальтере. Стыдно, но я смотрю на неё сейчас как на женщину, а не свою маму. У неё очень красивые подкаченные, но тонкие руки. Обалденная грудь, подчёркнутая явно очень дорогим бельём, и вообще она охрененно выглядит. Что его не устраивает? Извращенец. — У родителей берёза упала на даче. Серёжа сказал, что завёз тебя к ним, а ты пропала. Телефон выключен.

— Я в «Сёрф кофе» сидела. Проголодалась.

— Ну а телефон-то можно было зарядить? Я же волнуюсь. Мама тебе лазанью из «Кофемании» захватила, а ты кофеями заливаешься. Не уснёшь потом.

— Мам, — останавливаю её причитания, — в квартире есть камеры?

— Нет, конечно. Только на этаже от домофона. С чего такие вопросы?

— Я забыла про камеру в кабинете, — опускаю пристыженно глаза и всхлипываю. — Он всё видел и похвалил. Мааааамочка! Я не могу больше!

— Котик! — Мама прижимает меня к себе и гладит. — Хочешь со мной в Ставрополь полететь? Я возьму больничный после, съездим в Архыз на пару дней, расслабишься. Хочешь?

— Когда? — Поднимаю на маму мутные от слёз глаза и даже не вижу её, всё плывёт.

— Сейчас. Меня Серёжа внизу ждёт, самолёт через два часа.

— Ты улетаешь? А почему не сказала?

— Говорила. Ты чем слушаешь? Фестиваль молодёжи же. У меня встреча с губернатором завтра. Иди умойся. Я билет куплю.

Убегаю в ванную и радуюсь, что свалю из этого города хоть на два дня. Ничего не будет мне напоминать об Игоре и его просьбах.

— А что взять с собой? — Умывшись, забегаю к маме в комнату.

— Прости, котик. Билетов нет. Ни на сегодня, ни на утро. В обед только. Прилетишь?

— Нет, — подавленно отвечаю. — Просто возвращайся быстрее, мне здесь страшно одной.

— Позови Даню в гости, — мама многозначительно приподнимает бровь.

— Не-е-ет, — отказываюсь и ухожу, даю ей собраться и переодеться.

Какое-то к Дане странное отторжение. Я понимаю, что он не виноват и ничего не знает, но именно его непозволительное поведение в ректорате и запустило этот процесс.

Может, будь я одна, этому похотливому развратнику не так и интересно было бы.

Даже в свою комнату не вхожу. Я знаю, что первым делом потянусь к канцелярскому ножу.

Беру Лайму на руки и стараюсь хоть в чём-то найти опору.

— Всё, котик, — мама появляется в холле с маленьким чемоданчиком и в спортивном костюме, — завтра вечером буду дома. Игоря не будет в Москве до субботы. Не волнуйся. Свете можешь не помогать, я тебя отпускаю. Хочешь, даже не ходи завтра на пары. Потерпи чуть-чуть, котик, да?

— Да-а, — закусываю щеки и утвердительно киваю маме. Перед глазами по-прежнему мутно от слёз.

Смотрю на собаку и думаю погулять с ней или как прийти в себя. Стены дома давят, дышать нечем, а мой внутренний демон требует боли. Надо Дашку позвать.

Нахожу телефон, ставлю на зарядку и, пока жду включения, буквально заставляю себя сидеть ровно и не смотреть на ножи.

Как маме удаётся быть такой спокойной? Почему она не боится? Не переживает? Или это только маска?

На телефон начинают сыпаться уведомления. Без интереса смахиваю и замечаю сообщение от Дани.

Открываю наш диалог и загружаю два файла.

Перелистываю на фотографию и сразу же узнаю родной пляж. Смотрю на Даню подростка и реву, как дура. Он называет меня иногда ангелом, но ангел он. От осознания, что он одной простой детской фотографией вытянул меня из приступа, начинаю реветь сильнее.

Вытерев слёзы и высморкавшись, записываю ему сообщение со своим шоком и перелистываю на видео. От смущения тут же блокирую телефон. Боже-е-е-е-е. Мой первый нюдс в жизни!

Даже стыдно телефон разблокировать, но любопытство одолевает.

Закусываю губу и раз пятнадцать пересматриваю видео. Чувствую, как на место уныния и страха приходит возбуждение, и, не долго думая, принимаю решение. Мама же разрешила…

— Дань, можешь приехать ко мне? На ночь? — Отправляю и сразу же блокирую экран. Божееее. Мы опять переспим?