Loveлас

37. Дана

— Да, котик! — Поворачивает на меня мама голову, видит, что я иду с Игорем, и улыбается ещё шире прежнего.

Кто её не знает, подумал бы, что она рада видеть дочь и своего любовника. Я же понимаю, что она нервничает.

«Не знаешь, что сказать, молчи» — вчера меня наставляла, я же всё сделала наоборот.

— Лу, любимая, — воркует Игорь и опережает меня. Если бы не пристальное внимание всей извращенской семейки ко мне, закатила бы глаза. — Как тебе имя Всеволод? Мы с Даной сошлись на нём.

— Всеволод Игоревич? Шикарно! Мне нравится! Да, пап? Олегс, тебе нравится? — Мама сияет, уже очаровала и псевдо-пасынка, но я вижу, как она напряжена. Один её мгновенный испуганный взгляд, и мне понятно, что она играет.

И Игорь играет. Всё блеф. Он боится, что мама узнает. Неужели она ему реально дорога, но он настолько извращён, что себе отказать не может?

— Подумай насчёт четверга, — тихо бросает напоследок и возвращается к маме.

Рыскаю глазами по диванам в поисках своей сумки и не понимаю, как ему это удаётся. Он звучит настолько уверенно и убедительно, что я ещё и размышляю, ехать или нет. Мистика какая-то! Мама обнимается с Игорем и впервые снимает свою маску и глазами вопрошает, у меня всё ли нормально. Шепчу губами «нет» и чувствую, что не вывожу.

Мама целует наспех Игоря и направляется ко мне.

— Котик, ну ты чего скисла? Скоро десерты подадут! Больше никакого шампанского! — Начинает хохотать и щекотать меня, как ребёнка. Она думает, я на уровне Есении и Стефании что ли осталась? — Дана, потерпи чуть-чуть, пожалуйста. Скоро отправлю тебя домой с родителями.

Мама чмокает меня в заключение и направляется обратно к Игорю. Лучше бы она меня не поддерживала. Мне становится вдвойне тяжелее. Нос щиплет, и я часто моргаю, чтобы не расплакаться перед надвигающимися на меня Машей и Олегом.

— Ты останешься на ночь? — Садится ко мне Маша.

— Нет, у нас собака одна дома. Мне надо вернуться, — теперь я понимаю, почему мама не разрешила взять с собой Лайму.

— Я так хотела с тобой поболтать. Надеялась, что мы куда-нибудь сходим.

— Куда? Мы можем сходить, мне необязательно оставаться.

— Если папа позволит, — вздыхает. — Ты же тоже не с рождения в Москве, да?

— Да, я до пятнадцати лет жила в Риге.

— У тебя было ощущение, когда ты прилетала в Москву, что ты в параллельную реальность попадаешь?

— Нет. Час лету, какая другая реальность? — Смеюсь. Мне нравится Маша. Она какая-то чудаковатая.

— Нет, я не об этом. Просто когда я сюда прилетаю, я представляю, какую могла бы прожить здесь жизнь. У меня в школе и колледже русскоязычных особо не было. Весь круг общения местный и из экспатов, и я иногда смотрю аккаунты русских девчонок и представляю, что живу их жизнь. Хожу здесь в универ, за мной ухаживает какой-нибудь парень на «эмке». И я нормальная. И живу нормальную жизнь. У тебя есть парень?

— Есть. Маш, спасибо тебе! Ты действительно плюс всего этого, — обнимаю девушку, с которой знакома пару часов, и понимаю, что она может стать моей близкой подругой.

— Ну так что? — Спрашивает, лёжа на моём плече. — Покажешь мне нормальную жизнь? Я здесь на три недели. Впервые за всю жизнь!

— Покажу!

— Я уже тебя обожаю! — Кажется, абсолютно искренне говорит Маша. — Пойду распоряжусь о пирожных. Я перевозила набор от Седрика Гроле*, как какой-нибудь редкий экспонат на «Кристис». Надеюсь, вы оцените мои старания.

*Christie's — аукционный дом, который занимается продажей произведений искусства, антиквариата и других ценных предметов.

*Седрик Гроле — всемирно известный французский кондитер. Его кондитерские есть в Париже, Лондоне, Монако, Сингапуре и Сен-Тропе.

У взрослых полным ходом идут обсуждения маминой деятельности, и она увлечённо рассказывает об их с Игорем планах. Не знала бы я подноготную, решила, что они крутейшая пара. Даже союз.

Достаю телефон и сразу же лезу к Лизе на страницу. Вижу кружок свежих сторис и жадно смотрю. Сборы какие-то, макияж, такси и завтрак в «Белуге». Хвастается блинами с чёрной икрой с подписью «когда встали, тогда и завтрак», а я внимательно всматриваюсь в каждую деталь, пытаясь понять, с кем она. На следующей сторис вижу мужские татуированные руки и хочу уже со спокойной душой скрыть окно, как замечаю ещё одни. Я их и без кольца Chrome Hearts узнаю из миллиона.

Захожу к Даниному Фаре на профиль, и там тоже сторис из «Белуги». Без Лизы, зато с Даней. Гадёныш! Косит он! Ага! Икру лопает со своей «sugar mummy»!

Перехожу в телеграм и вижу, что Даня тоже выставил сторис. Ну хоть не заблокировал меня в ответ. На фотографии действительно косит. И перед кем он красуется без футболки с газонокосилкой? И кто его сфотографировал?

— Поболтай со мной, — отрывает меня от расследования Олег. Понимаю, что лучше отвлечься, а не сходить с ума, и убираю телефон. — А то они меня сейчас втянут в свои обсуждения.

— И моя мама предложит тебе выбрать магистратуру в её академии, — смеюсь, — осторожно, она первоклассный вербовщик.

— Не удивлён. Она классная и горит своим делом.

— Она горит твоим отцом.

— Не без этого, — усмехается.

— Сюр какой-то! — Шепчу ему, наблюдая за дружным семейством.

— Привыкай.

— Честно? Не хочу.

— Мы таких слов не знаем, но я пытаюсь выучить. Пока удаётся.

— Что ты имеешь в виду? — Меня поражает открытость Олега и Маши. И их готовность мне довериться и свободно общаться. Я была уверена, что нас встретят холодно и всем видом дадут понять, что мы здесь никто и звать нас никак. Может это всё напускное? Но в этом дурдоме хочется верить, что есть и адекватные представители в этой семье.

— Мне пока удаётся держаться максимально далеко от алюминия. Не хочу работать с отцом.

— А чем ты занимаешься в Лондоне?

— Инвестбанкингом.

— Инвестируешь деньги отца?

— Подловила, — смеётся. — Но я вне бизнеса. Надеюсь, так оно и останется.

Противоречивые мысли. Мама говорила не болтать лишнего, Олег же раскрывает передо мной все карты. Может специально? В конце концов мама родит ещё одного Дорошенко, и вряд ли они хотят делиться. Неужели он просто прощупывает нас?

— И почему ты мне всё так открыто говоришь?

— Ты часть семьи.

— Мы только познакомились.

— Я так понимаю, это помолвка. И вообще отец не умеет отпускать. Так что, Дана, добро пожаловать! — Олег галантно берёт мою руку и целует её, заглядывая в глаза.

Какая нахрен помолвка? Кто кого не отпускает? Что это всё значит?

— В смысле помолвка? Твои родители же в браке.

— Высокий суд Лондона через три недели их разведёт.

— С чего вдруг? — Не смотря на мамин запрет, допиваю бокал шампанского. Мне это всё очень не нравится. — Маша сказала, что они женаты.

— На данный момент, — лаконично отвечает Олег, и до меня доходит, что он вообще-то копия своего отца. Все эти фразочки, манера, мимика.

— Когда мои развелись, я очень переживала. До сих пор переживаю.

— Я своих родителей видел в жизни вместе раз двадцать. Они оба мне чужие люди.

— Как это?

— Ты знаешь, какой любимый фильм у твоей мамы? Какая любимая песня? Блюдо? Цвет? Погода?

— Конечно.

— А я знаю только о папиных достижениях и мамином фонде. Ты тоже можешь погуглить. Каждый может.

— Грустно…

— Мы не выбираем, в какой семье родиться. Спасибо за хорошее зрение и правильный прикус, — отшучивается.

Мне кажется, он блефует. Я окончательно перестала понимать, что здесь происходит. Одно знаю точно, я не хочу, чтобы мама выходила замуж за Дорошенко. Это катастрофа. Вспоминаю, как смотрела блог девушки, которая живёт и работает в Арктике, и думаю, что готова отправиться к ней. Лишь бы подальше отсюда!

— Всё готово! — Выбегает Маша на веранду.

Напоследок ещё раз просматриваю все сторис Лизы, Дани и Фары и присоединяюсь к остальным.

В саду накрыт большой квадратный стол, и я с иронией наблюдаю, как вся наша компания делится на коалиции.

Мама с Игорем и бабушкой с дедушкой занимают одну сторону. Напротив садится Ева с дочками, по правую сторону мама Игоря с дочерью и зятем, а по левую мы с Аллой и Олегом с Машей.

— Это пирожные? Вау! Произведение искусства, Маш! — Оцениваю старания.

— Чтобы всё съели! — Обращается ко всем старшая дочь Игоря, — вы даже не представляете, как трудно было их достать!

— Я только полюбуюсь, — сразу отказывается Ева, — девочки тоже сахар не едят.

— И я уже семь лет не ем, — присоединяется к ней Алла, и Маша скисает.

— Нам же больше достанется, — улыбается мама. — Машенька, большое спасибо! Я нарушу все свои протоколы, всё равно с Игорем всё сожжём… Мы же завтра играем в теннис парами?

Вот сучка-притворщица. Вовсю детей на свою сторону перетаскивает.

— Мы вас порвём, — раззадоривает Олег маму.

— Посмотрим-посмотрим. Проиграть беременной женщине вдвойне позорно, — смеётся мама.

Наблюдаю, как мама ловко перетягивает всё внимание на себя и задаёт тон. Обсуждения с пирожных снова возвращаются к академии, и ей всё-таки удаётся втянуть в беседу Олега.

Мы тихо перешёптываемся с Машей и пробуем напополам десерты.

— Ммм, вот это очень вкусное! — Громко восторгается мама и кормит Игоря со своей вилки. — Но знаете, что ещё вкуснее? Сливочное масло со вкусом ромовой бабы. Данин молодой человек ей привёз. Я сегодня встала в семь утра и не заметила, как пачка исчезла. Дети СССР меня поймут.

И к чему это она ведёт? Зачем Даню затронула? Все взрослые пускаются ностальгировать, и даже Игорь признаётся, что у него в детстве любимым десертом был гоголь-моголь. Я чуть не давлюсь чаем, вспоминая его сырые яйца. И убеждаюсь, что Олег мне заливал. А может, и Маша тоже. За столом абсолютно человеческая атмосфера, если не учитывать бюджеты, потраченные на мамины «проекты».

— А почему ты с собой не взяла своего молодого человека? — Громко спрашивает Маша.

— Марусь, в следующий раз обязательно, — за меня отвечает Игорь и хитро мне улыбается.

Сука и гондон, как говорит мама. Чувствую себя куском мяса, наживкой, которой привлекают и раззадоривают хищника.

К счастью, чинная обстановка нарушается капризами двойняшек, к столу подбегают няни и начинают уводить девочек, как нарушителей спокойствия. Мне их жалко. Все сидят и пробуют красивые и яркие десерты, а Ева им пихает нежареные орехи с сухофруктами.

— Нонна Николаевна, — останавливает плач Игорь, — соберите девочкам пирожных, ничего с ними не случится.

Тон железный, Ева кротко опускает глаза в чашку и не смеет пикнуть, а мама снова перенимает инициативу и уже младших располагает к себе и изображает из себя феечку.

— Смотрите, ананасик будете? — Возится с девочками моя мама. — Он очень вкусный. Так, хорошо. А малинку будете?

— А малинку еще Дана не пробовала, — усмехается Игорь. — Ты же любишь малину, солнышко?

Кусок десерта летит на дно моего желудка, как тяжёлый валун, горло обвивает плющ, и я не могу сделать ни вдоха. Сердце начинает колотиться так, что вот-вот разорвёт меня изнутри, испуганно смотрю на маму с полной уверенностью, что это мои последние секунды.

Мама резко встаёт из-за стола и подбегает ко мне.

— Там был арахис? У неё аллергия! У меня в машине её шприц эпинефрина. Игорь, сиди. Олег, донеси её до парковки, пожалуйста. Быстро! У нас несколько минут.

— У Даны аллергия на арахис? — Кричит бабушка. За столом суматоха, а я не понимаю, какая ещё аллергия. Что за бред? Я сейчас задохнусь и умру, но ни слова вымолвить не могу.

— Можешь меня обхватить? — Олег помогает мне встать и подхватывает на руки. Ничего не соображаю и совсем не чувствую своего тела, когда он бежит со мной к парковке. — У тебя не аллергия, у тебя паническая атака. Попробуй сделать медленный вдох через нос. Не бойся, скоро пройдёт. Это из-за отца, да? Понимаю. Знаю. Не волнуйся. Всё хорошо!

Парень пытается успокоить меня своим шёпотом, и я моргаю ему, соглашаясь с ним.

Меня подносят к машине, мама просит уложить меня в салон и запирается со мной.

— Котик, всё хорошо! Мама с тобой. Не волнуйся! Всё! Всё! Всё! Сейчас домой с бабушкой поедешь! Всё, моя девочка! Дыши…

Всё заканчивается так же моментально, как и началось, и я начинаю спокойно дышать. Мама отпаивает меня и беспрестанно гладит.

— Мне лучше!

— Хорошо. Сейчас я тебя провожу, и поговорим, — целует меня мама и выходит из машины. — Кризис миновал. Мамуль, поезжайте с Даной домой. Останешься с ней? Мы с папой ещё тут побудем. У нас дела.

Слышу, как мама всех убеждает, что всё в порядке, мы оперативно сработали, и говорит Игорю, что она перенервничала и ей надо прогуляться.

Через пару минут бабушка садится на переднее, мама ко мне, и меня наконец-то увозят из этого пекла.

— Серёж, притормози здесь, — мама останавливает водителя. — Дан, пойдём, тебе надо подышать.

Мы выходим в парковой зоне посёлка, и мама под руку ведёт меня к пруду.

— Зачем ты соврала про аллергию?

— Наверное, чтобы не акцентировать внимание на малине. Что случилось?

— У Дани в машине камера. Он всё видел.

— С чего ты взяла? Потише, Дан. На всякий случай, — переходит мама на шёпот и латышский.

— Мне стыдно об этом говорить…

— Если я не знаю, о чём ты, то и помочь тебе не смогу.

— Я спросила у Дани, почему у него малиновый пенис, — закрываю лицо от стыда. Может, маму такие вещи и не смущают, но я готова умереть со стыда.

— А, — мама выпучивает на меня глаза. — Вот как. И что у вас в машине было?

— Мам, — закатываю глаза. — Всё! И оральный секс. С моей стороны.

— О-о-о. Любимый кинк. Вот и слиток. Блядь! Прости, детка! — Мама садится на лавочку и зарывается обеими руками в свои волосы. — Котик, я даже не знаю, как извиняться перед тобой. Ты выиграла в лотерею худшую маму на свете.

— Думаю, есть и похуже, — грустно улыбаюсь и смахиваю одинокую слезу. — Это что, правда была помолвка?

— Кто сказал?

— Олег.

— Ну, Игорь вечером планировал получить благословение дедушки. Но я откажу ему.

Благословение? Может, они ещё обвенчаются? Какой же пиздец.

— Почему откажешь? Ты же этого хотела?

— В первую очередь я хочу безопасности своим детям и уважения к своему делу. Если мы поженимся, во мне будут видеть лишь протеже Игоря, а потом уничтожат репутацию. Я добьюсь своих целей иначе. Но мы съезжаемся, как и планировали. Проследишь завтра за вещами? Приедет компания по сбору вещей, они должны всё собрать и передать СБ Игоря, те перевезут. Я пришлю инструкции.

— А я?

— А ты останешься дома. Или с бабушкой и дедушкой. Посмотрим. Я сказала Игорю, что ты очень инфантильная и я хочу дать тебе почувствовать себя самостоятельной. Подтолкнуть к росту. Он поддержал.

— Он меня в четверг в Ригу позвал.

— Сука!

— И ты сейчас вернёшься к нему и будешь изображать самую любящую женщину в мире? Как тебе это удаётся, мам?

— А я и есть любящая женщина. Просто не думаю о лишнем в моменте. Это просто, надо лишь научиться. Всё, езжай домой. Прими ванну с маслами и ложись спать. Обещаю, я ему это не спущу.

Мама обнимает меня, зацеловывает и возвращается пешком к поместью, я же уезжаю с бабушкой домой.

Верю ли я маме? Хочется, но удаётся с трудом.

Вернувшись домой, нахожу в себе силы погулять с Лаймой и засыпаю, сплетничая с бабушкой. Она в неменьшем шоке от всего происходящего, но тем не менее Игорем очарована. Думает, что попала в сериал.

Утром просыпаюсь от раннего маминого звонка. Она убежала в лес перед тренировкой, чтобы со мной поговорить. Завтра у меня приём у нового психолога и поход к психиатру и невропатологу, помимо гинеколога. А сегодня я буду наблюдать, как маму перевозят к извращённому монстру, и собственоручно управлять этим процессом. Одно хорошо — мне некогда висеть у Лизы на странице.

За вещами приедут только во второй половине дня, и бабушка предлагает сходить мне в Третьяковскую галерею и пообедать вместе. Дедушку до сих пор держат в заложниках в поместье извращенца.

Я рада, что загружена делами, и мою голову не посещают лишнии мысли. Может, мозг просто устал и оберегает меня?

К вечеру, отправив коробки с мамиными вещами и проводив бабушку, я абсолютно обессилена. Завтра придётся прогулять первые пары из-за поездки в клинику, и я решаю посмотреть в ванной сериал, чтобы после побыстрее отрубиться.

Абсолютно расслабленная после полутора часов в горячей ароматной воде, ложусь в постель, ставлю будильник и сдуру залезаю к Лизе на страницу.

«Давно хотела снять этот тренд», — гласит надпись на видео, выложенном несколько часов назад, где она приматывает айфон изолентой к зеркалу бокового вида «Порша». Серого «Порша». «Порша» Дани, мать его!

С остервенением закрываю приложение и машинально лезу просматривать новости в телеграм-каналах. Ничего интересного нет, и я быстро скроллю ленту. Пролистываю неинтересное сообщение о пробке на Киевском шоссе. И ещё одно. И ещё. Все последние сообщения о пробке?

Возвращаюсь и перечитываю первую новость: «Огромная пробка на Киевском шоссе растянулась от МКАД до аэропорта Внуково. По сообщениям очевидцев, горит элитный автомобиль Porsche. Ждём фото и видео от очевидцев».

На следующих фотографиях тёмно-серый порш на редких золотых дисках дымится, а потом и вовсе полыхает посреди дороги.

Палец застывает на страшном видео, и я боюсь крутить ленту вниз к последним сообщениям.