Loveлас

19. Дана

Зажимаю крепко ноги, чувствуя, что мои трусы не справляются с тем потоком, что этот человек-дождя вызвал. Кажется, вся мамина приёмная пропитана запахом, который ни с чем нельзя спутать. А я как стояла на стремянке, так и стою, пытаясь совладать с собой. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, дыхание сбилось напрочь, а в голове противоречивый коктейль.

— Ну что? — Выглядывает мама вместе со Светой из кабинета. — Нацеловались?

Мамины смешки меня приводят наконец в чувства, и я теперь абсолютно чётко понимаю, что Даня помнит. И я не знаю, что думать на этот счёт? Рада ли я? Или уже поздно? Как он будет себя вести? Очевидно, это его застало врасплох. Он выбежал отсюда белее снега.

— Мам, — моё выражение лица красноречиво указывает на то, что я не собираюсь с ней это обсуждать. И уж тем более при Свете. Совсем уже от радости с ума сошла.

— Что, мам? Я просто рада за тебя и всё. Котик, у тебя же нет пар? Можешь за смузи мне сходить? Пожалуйста, — мама кокетливо хлопает глазками и жалобно смотрит на меня.

— Хорошо, конечно.

Слезаю со стремянки и понимаю, что мне даже шаг сделать некомфортно. Ну почему я не надела сегодня колготки? Спандекс противно прилипает к промежности и постоянно напоминает о случившемся. Решаю, что первым делом я зайду в ТЦ и куплю себе новые трусы и колготки, и спешно покидаю кабинет.

В общем холле замечаю Даню с его сестрой и встаю за стойку, чтобы понаблюдать за ними. Он явно ей всё выкладывает и взволнован. Сначала радуюсь, что хоть какие-то эмоции в нём вызываю, а потом до меня начинает доходить, что теперь я открыта перед ним. Теперь он знает о моих травмах, о моей боли. Второй раз я ему ни за что бы не открылась и не доверилась.

Дожидаюсь, пока они пройдут, и выбегаю из академии. Надо заболеть и проваляться две недели дома. Не хочу его видеть. А там он опять забудет, и я попрошу маму его освободить от обязанностей. Скажу, что он избалованный мажор, абсолютно лишённый амбиций, это для неё красный флаг. Заметит хоть одно сходство с моим отцом и сразу его возненавидит. Решено!

В общественном туалете меняю бельё и без сожалений выкидываю старые трусы в мусорную урну. Они позорные свидетели моей слабости перед ним. Передёргивают все, когда на долю секунд разрешаю себе вспомнить его касания. Как он так непосредственно может зайти и среди учебного дня залезть под юбку и беззастенчиво целовать меня? И всё это после его вчерашних насмешек? Неужели человека вообще ничего не смущает и не заботит? Хочу — выдам шовинистское оскорбление, захочу — поцелую.

А я лучше? Потекла, как последняя шлюха. Он меня развёл и бросил. Он на моих глазах оргию устроил, он мне угрожал со своей сестрицей, а я ещё бегаю за ним. Тьфу, тошно от себя! Никакого самоуважения!

Чтобы как-то отвлечься, захожу в книжный и долго бесцельно брожу средь рядов. Смотрю красивые издания классики, которые хотела бы собрать, потом перехожу к современным романам, которые постоянно обсуждают в Тик-Токе, и так убиваю час.

Вспоминаю, что пришла сюда маме за смузи, и бегу в фуд-корт за отвратительным напитком.

Около входа в здание Академии замечаю назойливого Аркадия. Явно водитель меня поджидает. Да сколько можно?! Мне от одного его вида плохо уже, не то что от общения.

Примыкаю к группе студентов и в последний момент сворачиваю. Зайду в здание через внутренний двор и выйду через него же.

Довольная обхожу свой корпус, захожу в обустроенный дворик и с лёгкой завистью смотрю на компанию подруг, которые беззаботно болтают в тени деревьев. Надо либо сваливать отсюда, либо заводить подруг. Иначе я свихнусь тут без поддержки. Но в группе все настороженно ко мне относятся, наверное, думают, что я могу сдать их мамочке.

Пробираюсь сквозь толпы студентов и прямо у двери врезаюсь в Аркадия. Какого чёрта?

— Только не говорите мне, что Вы здесь учитесь, — ехидно улыбаюсь водителю и пытаюсь обойти его, но мужчина преграждает мне путь.

— Не учусь, мне велели передать вам это, — Аркадий протягивает мне подарочный черный пакет с логотипом Graff, и я понимаю, что это уже какая-то ядерная любовная бомбардировка.

— Я это не приму! — Отталкиваю очередную подачку от маминого любовника и забегаю вместе с компанией парней во внутрь.

Я понимаю, что он не гонится за мной, но бегу через весь холл в ректорат. У лестницы впечатываюсь с разбегу в студента.

— Прошу прощения, — извиняюсь и понимаю, что влетела в Даню. В нос бьёт знакомый запах, а тело тут же отзывается на объект своего обожания.

— Всё в порядке, — бережно придерживает меня мой склеротик и, не поднимая на меня глаз, уходит.

В смысле? И всё? Будто он меня вообще никогда в жизни не видел? Я в таком шоке, что падаю попой на холодные ступени и просто сижу.

Я ожидала всего чего угодно, только не такого.

По пальцам противно стекает расплескавшийся смузи, и я расстроенная плетусь в ректорат.

— Ты где столько времени была? — Рычит на меня Света. — У нас дел завались, мне помощь нужна. Дана, ты здесь для работы, а не что бы мамин глаз радовать.

— Прости. Мне было нехорошо, — вру первое, что приходит на ум, и заглядываю к маме в кабинет, но там никого.

— На совещании. Можешь сама выпить. Ну что, с парнем своим прогуливала? — Света смягчается и жаждет подробностей. Вижу, что она уже расставила цветы и себе на стол не забыла поставить одну из корзин.

— Нет. Не прогуливала, — бурчу себе под нос и сажусь за компьютер. Придушить её уже хочется. Этот парень, судя по всему, меня теперь окончательно забыл. Конечно, кто захочет знаться с такой, как я? Только мамин извращенец-любовник. — А мама когда вернётся?

— Её сегодня уже не будет.

Погружаюсь в работу и даже мысленно благодарю Свету за дополнительную нагрузку. Заполнение таблиц требует предельной внимательности, и мне некогда думать о пиздеце в моей жизни.

Когда приходит время идти на пару, я еле разгибаюсь и сокрушаюсь, что не успела перекусить.

На лекции сажусь к одинокой девочке с намерением завести хоть какое-то общение, но она меня игнорирует и на вопросы отвечает односложно, не давая никакого шанса на приятельские отношения.

Бросаю эту затею и снова разгружаю себе мозг красивым оформлением конспекта. Пусть вся жизнь катится под откос, а лекции у меня будут красивые.

После занятий единственное, о чём я могу думать, это еда. Звоню бабушке и предупреждаю, что заеду, я же обещала. Может, наберусь смелости и спрошу её совета, что делать в этой непростой ситуации. Ей тоже не нравятся мамины отношения с женатым олигархом, и я очень надеюсь, что она займёт мою сторону.

— Дана, я вас довезу, — вездесущий Аркадий ловит меня на выходе.

— Я никуда с вами не поеду! Я сейчас в полицию позвоню! Вы сталкер!

— Звоните.

— Звоню, — достаю телефон и начинаю набирать 112, но водитель даже бровью не ведёт, а лишь насмешливо смотрит на меня.

— Не смею возражать. Однако, мне велено довезти вас до дома и передать подарок.

— Не нужны мне ваши подарки! — Я уже закипаю от злости.

— Они не мои. Вас там кличут, — кивает на мой телефон, из динамика которого доносится: «Мы вас не слышим, говорите громче».

— Простите, я ошиблась, — скидываю звонок, понимая, что бесполезно. — Аркадий, очень вас прошу, передайте своему начальнику, что я не намерена с вами никуда ехать и чтобы он прекратил мне отправлять подарки. И вчерашний пусть заберёт!

— Вот сами ему и скажите, у меня таких полномочий нет.

— Хорошо, звоните, — упираю руки в боки и дерзко смотрю в лицо водителю, который, к моему удивлению, действительно начинает кому-то звонить. Его разговор такой обрывистый, что складывается ощущение, что Дорошенко в курсе всего происходящего и без этого звонка.

— Вас просят, — протягивает мне свой кнопочный телефон.

— Игорь Станиславович, — не дожидаюсь приветствия от своего горе-недоотчима, начинаю разговор, — я вас очень прошу…

— Тшшш… — Затыкает меня, не давая договорить, — не люблю решать ничего по телефону. Только тет-а-тет. Составь мне компанию за ужином, обещаю тебя выслушать. Не понравятся мои условия, я тебя более не побеспокою.

— Хорошо. Где и когда?

— Аркадий тебя отвезёт, — разъединяет разговор.

Мне ничего не остаётся, как последовать за одержавшим победу водителем.

— Только мне надо заехать домой, — предупреждаю сталкера.

— Как скажете.

Первым делом хватаю пакет с браслетом и быстро переодеваюсь в джинсы-трубы и чёрную водолазку. Сверху накидываю косуху. Я не оголю перед ним ни сантиметра кожи и дам понять, что я вовсе не студентка-старлетка. Я девушка со своими демонами, и он, уверена, не захочет со мной связываться, когда узнает.

Удовлетворенно смотрю на себя в зеркало и спускаюсь.

Всю дорогу играю в телефон. Пусть расскажет олигарху, что я совсем ребёнок. Потом начинаю на полной громкости листать ленту тик тока, раздражая водителя. Мама из себя выходит, когда звуки на видео сменяются каждые несколько секунд, а потом до меня доходит, что я дура.

То есть я не сама собираюсь дать понять олигарху, что ему ничего не светит и это аморально, а стараюсь заставить убедить его в том, что я ему не нужна?

Злюсь на саму себя и снова чувствую потребность взять в руки булавку.

Сворачиваем с Комсомольского проспекта во дворы, и я понимаю, что меня везут в Хамовники. Супер, на обратном пути прогуляюсь до дома по набережной. Проветрю мозги.

Паркуемся у точно такого же «Роллс-Ройса», и у меня начинается мандраж. Вся моя уверенность и агрессия куда-то испарились, и сейчас я чувствую себя ягнёнком на закланьи. Направляюсь прямиком в лапы тигра. Хватило же ума согласиться?

Вхожу в ресторан, и становится совсем не по себе. У входа стоит четыре амбала, внутри никого нет, только хостесс, бармен за стойкой и ещё с десяток таких же амбалов, рассредоточенных по периметру зала.

А в центре восседает Игорь и встречает меня своей до тошноты уверенной белозубой улыбкой.

— Вот! — Ставлю пакет с «Картье» на стол и с вызовом смотрю на олигарха.

— А серьги понравились? — Усмехается Игорь и повелевает мне: — Садись.

— Я не открывала. Игорь Станиславович…

— Тшшш… Снова перебивает меня. — Во-первых, просто Игорь. Во-вторых, сначала ужин, затем разговоры.

Мужчина подзывает кого-то жестом, и передо мной оказывается тот самый пакет, что я не приняла днём. Кивает мне так, будто я не вправе не принять, и сально осматривает меня. Моя водолазка совершенно не спасает меня от его заинтересованного взгляда, и мне становится совсем страшно. Как будто ужин здесь я, а совсем не блюда итальянской кухни. Мурашки отвращения разбегаются по телу, когда я представляю, что он будет меня смаковать, как тирамису.

— Посмотри, не огорчай меня, — говорит притворно ласковым тоном и смотрит таким жёстким взглядом, что мне ничего не остаётся, как начать распаковывать подарок.

Я теперь понимаю, чем он так нравится маме. Именно этой манерой. Она всегда кричала на папу, что он мямля и тюфяк. Что его никто не воспринимает всерьёз и он ничего не может. Игорь может всё.

На каких-то подсознательных инстинктах я это осознаю, и с каждой секундой моя уверенность испаряется. Ненавижу себя за это пресмыкание и чуть ли не рыдать готова, когда пальцы не слушаются меня и отказываются развязывать бантик.

— Готовы заказать? — подходит к нашему столу хостесс, и я понимаю, что они и официантов устранили, лишь бы здесь не было лишних людей.

— Сначала я бы хотел выбрать вино.

— А… Дело в том, что у нас сомелье сейчас нет. Точнее есть, но мы его только приняли. Может, я вам смогу подсказать? — Девушка отчего-то перепугана насмерть, и это придаёт мне капельку уверенности. По крайней мере я не веду себя с ним так.

— Зовите, — бросает ей кратко Игорь, не сводя с меня глаз. — Примерь!

В моих руках сверкают бриллиантовые серьги в форме бантиков. Надо отдать должное, он делает подарки, уместные моему возрасту. Они инфантильные и милые, несмотря на запредельную стоимость. Они мне нравятся, но я до последнего намереваюсь сопротивляться и не принимать подарок, и тем не менее, как марионетка, выполняю его просьбу.

— Олег Станиславович, это ваш сомелье Даниил, — говорит девушка, и я про себя фыркаю. Других имён что ли нет. Поворачиваю голову и вмиг вспыхиваю от лукавого взгляда и нахальной улыбки Дани. Это розыгрыш?!