Loveлас

41. Дана

— В смысле подчистили? Как нет? А где она? — Растерянно спрашивает Даня.

— Ну, раз ты утверждаешь, что Дорошенко поставил камеры, то, вероятно, и об этом позаботился он, — говорит мужчина, и слышно, как выпускает дым. Аж самой покурить захотелось.

— Дань, — притягиваю его за рукав, — Игорь не мог позаботиться об этом. Он всю ночь был у мамы, не отпускал её руку. Вообще от неё не отходил, ни звонил, ничего.

Вспоминаю бледную заплаканную маму, и слёзы как по команде начинают литься из глаз. Думала, их уже не осталось. Перед глазами стоит и Игорь. В голове не укладывается, но я верила в его беспокойство. Чёрт, я даже поверила, что он маму любит. Притом очень сильно. Я не понимаю… Как люди могут быть такими двуличными? Они притворяются или в нас действительно живут свои демоны, в каждом столько оттенков, что всё может ужиться в одном человеке?

А я тоже такая? Боюсь, что да…

А Даня?

Зачем я пытаюсь оправдать Игоря?

Потому что ночью почувствовала себя частью сплочённой семьи и отчаянно хочу вернуть то, что когда-то у меня было, сама отвечаю на свой вопрос. Мой мозг сопротивляется и не хочет воспринимать ужасную действительность. А поэтому я предпочитаю закрывать глаза на неудобную для себя правду. Кажется, мама так и живёт. Большую часть времени пребывая в своих иллюзиях.

— Сладкая, на это много времени не надо, — шепчет мне Даня. — Сергей, а что мне теперь делать со страховой?

— А это вторая «хорошая новость», Дань. Застрахован ты в компании, основным бенефициаром которой является кипрская компания OM GROUP LIMITED. А эта компания, в свою очередь, управляется компанией ESD IBS, зарегистрированной на Каймановых островах. Обе связывают со структурами Игоря Дорошенко.

Путаюсь во всех этих названиях, но это не мешает мне поражаться, насколько у Игоря всё схвачено. Везде свои щупальца запустил.

Как же мама решит с ним вопрос? Надеется, что он просто потеряет ко мне интерес? Но она же знает, что он этого хотел, знает, что он смотрел. Неужели она сможет это проглотить?

Уже смогла, раз согласилась выйти за него замуж. Кладу голову Дане на плечо и вспоминаю, как она шептала ему «Да, да, да», а Маруся с Олегом радовались. Что она сделала, что они так к ней относятся? Провела с ними два дня, и они от неё без ума и считают нас семьёй.

Дурдом. У меня мозг сейчас взорвётся.

— То есть бабок мне не видать? — Разочарованно спрашивает Даня.

— Ну, будет сложно что-то получить. Если мне дадут отмашку, я, конечно, покопаюсь, но шансов мало, Данил. Девушка-то хоть стоит того? — Иронично спрашивает мужчина.

— Стоит, Сергей, стоит, — Даня на этих словах сжимает мою ляжку и грустно мне улыбается. — Ладно, спасибо!

— Дань, прости! — Шепчу ему и плачу. Зачем я его во всё это впутала? Пиздец какой-то. — Я тебе куплю машину, у меня есть деньги!

Вот и пригодятся подарки Игоря. А если мне не хватит полностью оплатить ему «Порш», под кроватью с лихвой хватит золота на любую машину.

— Ты хочешь купить мне «Порш»? У меня встал, ведьма Вейде, — шепчет в ответ Даня. — Этого достаточно. Ты забыла, что я собираюсь стать лайт-олигархом? Сам куплю. Но в свой аккаунт Яндекса можешь меня подтянуть и за таксишку мне башлять.

— Ты серьёзно? Не злишься на меня? — С неверием смотрю на Даню.

— Сладкая, не компостируй мне мозг. Я не злюсь, просто надо подумать, как бате отдать двадцать пять лямов, и всё. Но ему не срочняк, так что терпит.

Господи, я его люблю! Нет, я понимаю, что он не сам заработал на эту машину и как зарабатывать не знает и не отдаёт себе отчёта, скорее всего, но всё же.

Папа иногда так кричал на маму из-за купленной лишней блузки. А какой был скандал, когда она мне в школу купила вместо рюкзака брендовую сумку? Вспоминаю и ёжусь. Казалось, это всё в далёком прошлом, но нет. А как в последние годы выпрашивал последние евро, чтобы в автоматы сходить? В те моменты я чувствовала такую брезгливость к папе.

Странно, как у меня это всё со временем забылось. И сейчас мне хочется поскорее избавиться от этих воспоминаний. Приходит мысль, что, может, мама была права? Звучат её слова «Лузер, неудачник, убогий, конченый, жалкий», и теперь мне хочется с ними согласиться? Нет, так нельзя, он же мой папа. Я его всё равно люблю.

Но разница настолько очевидна, что меня разрывает от мыслей. Материальные вопросы всегда ассоциировались с унижениями и скандалами, а тут ничего. Вообще ничего.

А как на первом курсе Диана запнулась и случайно порвала пуховик Антону? Парень-мажор потребовал с неё новый. Ещё и обматерил на глазах у всех. Очень грязно.

А тут вообще ничего. Вообще! Может, Даня псих и ничего не чувствует? Нет, в голове не укладывается. Посматриваю на него и пытаюсь понять.

В интернете писали, что такая машина стоит тридцать-тридцать пять миллионов, а на меня даже голоса не повысили. Как так? Ещё и сказал тому мужчине, что я того стою. Обалдеть.

За своими размышлениями не замечаю, как мы въезжаем в коттеджный посёлок и машина останавливается у калитки.

В глаза сразу бросается густая высокая изгородь из туй. Как в Юрмале у самых ухоженных домов.

Вылезаю из машины и следую за Даней. Мне очень интересно посмотреть, как живёт семья, у которой получился такой сын. Если Даня когда-нибудь познакомит меня со своими родителями, я, наверное, им оды буду петь.

У них красивый светлый дом с коваными балконами и молдингами на тон темнее. Мне нравится, как в нём сочетаются классические и современные элементы. Сдержанно, не кичливо, со вкусом.

Заходим в кованную калитку, и моему взору открывается безумно красивый осенний сад. У Игоря безупречный ландшафт, но слишком большой масштаб. Ощущение, что ты в дворянской усадьбе, у Дани же на относительно небольшом участке такая концентрация красоты, что эффект сильнее.

Сегодня серый пасмурный день, но яркие растения сразу его преображают.

— У вас очень красивый сад! Уютный! — Говорю Дане, пока он закуривает. — А можно мне тоже?

— Держи, — Даня протягивает мне сигарету и с интересом смотрит на меня. — Бля, какая ты сексапильная!

— Я? — Смущённо улыбаюсь от его взгляда. Только он умеет так смотреть. С нежностью, с желанием, с интересом и восторгом одновременно. Замечаешь этот взгляд и паришь.

— Ага, — выпускает густое облако дыма, — сигареты в твоих ангельских губах это пиздец эротично.

Даня берёт меня за руку и ведёт вокруг дома по саду. У меня глаза разбегаются от гортензий с меня ростом и соцветий размером с Данину голову, от разноцветных кустарников и густых пихт. Ярко-алые листочки сменяются оранжевыми, бордовыми, золотистыми, розовыми. А на многочисленных вечнозелёных, от которых идёт крышесносный аромат хвои с ягодами, лимоном и мятой, отдыхает глаз.

Даня подходит к яблоне с крупными красными яблоками и срывает мне самое красивое и нахально улыбается. Чувствую себя Евой, когда протягиваю руку и встречаюсь с его потемневшими от желания глазами.

Откусываю холодное яблоко, из которого аж брызжет сок, похожий на ледяное розовое вино, и отмечаю, что так курить ещё вкуснее.

Смотрю на надвигающегося на меня Даню и поверить не могу. Как же мне с ним хорошо. Каждое мгновение. Он просто дал мне яблоко, а я готова умереть от счастья. Яблоко…

У него сейчас буквально «Хуй, да душа», а мне больше ничего и не надо.

Даня наклоняется, откусывает подаренное яблоко и впивается в мои губы. Голова кружится от никотина, нахлынувших эмоций и взыгравших гормонов. Меня уже не то что ведёт рядом с ним, меня уносит. Встаю на мысочки, подтягиваюсь к нему ближе и углубляю поцелуй. Вкладываю в него всё своё вчерашнее отчаяние, и кажется, он понимает. Знает о моих чувствах, о моей любви, хватает меня за руку и тащит к дому.

Целуемся как сумасшедшие, пока он открывает дверь и отключает сигнализацию. Скидываем обувь и не раздеваясь бежим на второй этаж. Краем глаза замечаю, что и внутри дом светлый и просторный. Даня открывает дверь в спальню, в которой царит хаос, и тут же её закрывает.

— Сладкая, — вздыхает, — у меня в комнате жуткий бардак. Мне стыдно перед тобой. Я сейчас уберусь и позову тебя. Подожди полчаса внизу.

— Полчаса? — Смеюсь и представляю, что у него там за бедлам. — Давай я помогу тебе быстро убраться. Не переживай.

Из-за меня ему машину спалили, а он переживает за разбросанные носки и грязную посуду?

— Бля, нет. У меня сейчас член взорвётся, пойдём в комнату сестры, — Даня тянет меня к двери в конце коридора.

— Думаю, она будет не в восторге, — вспоминаю его злобную сестру-цацу и представляю её реакцию.

— Да она тут больше года не живёт. Забей! — Даня вталкивает меня в спальню, которая очевидно принадлежит девочке, и толкает на атласное серое покрывало. В голове проносится мысль, что мне нравится запах его сестры. Пахнет нежным Даней. Ой, маммите! Какими ещё генами ты меня наградила? Мне хочется немного посопротивляться из-за неловкости, но он с таким вожделением целует мне шею, что я забываю про всякий стыд перед его сестрой. — Потрогай моё лицо, я сегодня побрился и сделал скраб с маской.

— Я уже отметила, — глажу идеально выбритое гладкое лицо Дани и прикрываю глаза от удовольствия.

— Всё для тебя, сладкая, — Даня продолжает целовать мне шею, стягивает с меня блузку, как голодный бросается на мою грудь и нетерпеливо меня раздевает. Стягивает брюки вместе с трусами, разводит ноги, бесстыже смотрит на мою обнажённую плоть, облизывается и проверяет шрамы. Нежно обводит их кончиками пальцев, будто пересчитывает. — Хорошая девочка! Можешь сесть мне на лицо.

Фыркаю и закусываю руку, чтобы не рассмеяться. Я горда собой. Я себя не тронула, Даня оценил и теперь поощряет своими обжигающими поцелуями.

Привстаю и помогаю ему раздеться. Скольжу руками по его сухому телу и нежной коже, вдыхаю его аромат, беспорядочно целую. Я хочу иметь десять рук, десять ртов, чтоб любить его больше, чтобы захватить его всего. Я чувствую такую жажду, такую потребность в нём, что меня колошматит от предвкушения. Хочу беспрестанно его целовать и беспрестанно признаваться в любви и обожании. Хочу восхищаться им каждую секунду.

Даня облокачивается на мягкое изголовье с хаотичными блестящими латунными вставками и внимательно смотрит, как я зацеловываю ему ноги, продвигаясь от щиколоток выше. Обожаю его длинные ноги. Обожаю его порочные пухлые губы, застывшие в полураскрытом состоянии. Обожаю его озорные наглые глаза. Всего обожаю. Каждый миллиметр.

Даня облизывает губы и, не отрывая от меня глаз, выдвигает ящик прикроватной тумбы и начинает там шарить. Демонстрирует мне длинную ленту презервативов и удовлетворённо улыбается.

— Воровать нехорошо, — смеюсь и поддеваю Данины боксеры. Господи… Могла ли я подумать, стоя в окружении секьюрити с его сестрицей, что меньше чем через две недели буду развлекаться на её кровати и воровать её презервативы?

— С радостью войду в тебя без них, — Даня откидывает ленту на пол и игриво ведёт бровью.

У меня глаза разбегаются. Я не могу оторваться от его лица, жадно ловлю каждую его реакцию, но и безумно хочу смотреть на его тело, на его член. Пары глаз мне тоже с ним мало…

— Потерпи неделю, — сама удивляюсь, насколько эротично я это произношу и не могу дождаться момента, когда начну принимать таблетки и смогу заниматься с ним любовью без защиты. Обхватываю его член рукой, и практически получаю разряд электричества. Атмосфера напряжена до предела. Не сводя с него глаз, скольжу языком от основания члена к головке под его удовлетворённый шип. — Ты вкусный, как мороженое!

Облизываюсь и самодовольно отмечаю, в каком он восторге.

— Ангел, — подзывает меня двумя руками, — давай, залезай на меня, надразнилась.

Мне нравится его дразнить, и я не собираюсь отступать, улыбаюсь, обвожу губами его ярко-розовую головку и опускаюсь настолько, насколько получается. Член упирается в нёбо, и во рту образовывается много слюны, поднимаюсь обратно и выпускаю его из губ. Моя густая слюна связывает нас видимыми нитями, и я от этой порочной картины с ума схожу. Поднимаю на Даню глаза и понимаю, что это взаимно.

Он резко дёргает меня на себя и целует. Сажает на себя и трахает мой рот своим языком, а я трусь изнывающей плотью об его член.

— Нет, — отстраняется от меня, — хочу тебя вылизать. Соскучился. Сядь на меня. Давай.

— Как? — смущаюсь от того, что приходится уточнять такие вопросы.

Даня съезжает по изголовью кровати на декоративную подушку ближе к середине кровати, я нависаю сверху и не знаю, что мне делать. Растерянно смотрю на него и жду команд.

— Развернись. Давай, ангел, садись на меня, не бойся. М-м-м-м!

Даня удовлетворённо стонет, будто добрался до эталона гастрономии, а я трясусь на нём и извиваюсь, как змея, когда отдаюсь во власть его губам и языку. Безупречные, выверенные скольжения сводят меня с ума и заставляют забывать о том, что я хотела опуститься и удовлетворить его.

— Блядь! Да! Да! — Мои бёдра начинают инстинктивно покачиваться, и мои ощущения становятся настолько восхитительными, что стоны срываются с губ один за другим.

Состыковавшись с ним и найдя идеальный баланс, облизываюсь и наконец наклоняюсь к его паху. Его член манит меня и оттягивает на себя внимание, которое почти полностью сосредоточилось на своих ощущениях. Но я хочу и ему подарить удовольствие.

Крепко сжимаю член в руке и чувствую, как Даня подключает руки. Слишком интенсивные ласки, слишком сильные ощущения. Кружу языком по его головке и погружаю её внутрь. Даня подаётся бедрами вперед, стонет мне в промежность, и я понимаю, что могу принять его глубже.

Одна попытка, вторая, третья, и постепенно мы начинаем работать слаженно, даря друг другу немыслимое удовольствие, заполняя комнату стонами, нашим запахом и развратными причмокивающими звуками.

— Да! Да! Да! — Данин тугой язык погружается в мою вагину, и я выгибаюсь ему навстречу. — Сукин сын! Выеби меня!

Произношу и принимаю его практически на всю длину, немного давясь.

— А! — Слышу чужой вскрик, не вынимая члена изо рта, поворачиваю голову и вижу в дверях женщину. — Даня, это ты?!

— Labdien! — Выплёвываю член и здороваюсь, и в ту же секунду дверь хлопает. Спрыгиваю с Дани и забираюсь под покрывало.

— Блядь! Мама вернулась, — вздыхает Даня. — А что ты ей сказала?

— Я? Не помню! — В шоке отвечаю и трясусь, как от лихорадки. Познакомились… Она слышала про сукиного сына? Чисто формально я её сукой назвала? Боже! Я никогда не смогу взглянуть на неё. Какой позор!

— Ну типа ладно или что-то такое.

— А! Лабден? Добрый день по-латышски. На автомате вышло.

— Бляяядь! — Начинает ржать Даня и тянется вниз за вибрирующим телефоном. — Сладкая, мама спрашивает, ей свалить или приготовить нам обед?