Loveлас

30. Дана

— Как? Умолять? — Дрожу вся и понимаю, что я у него в плену. Мой независимый мозг мне где-то там далеко кричит, что это неприемлемо. Что он меня унижает, пользуется моей любовью, чтобы добиться желаемого, несмотря на то, что я могу этого и не хотеть. Но его глаза и выражение лица кричат о таком вожделении и уровне желания, что у меня нет шансов отказать. Господи, а что он вытворяет своими пальцами. Кажется, я умру быстрее, чем он ответит.

— Именно так, сладкая, — Даня не целует меня, он пробует мои губы, будто раздумывая, что ему делать. Будто даёт мне понять, что может предложить большее. Мне одновременно запредельно хорошо и страшно. Сердце с каждым мигом по моим ощущениям становится объёмнее и перемещается со своего положенного места в живот и спускается ниже и ниже. Что это вообще такое со мной? Я тут от инфаркта не умру? Не уверена. — Предложи мне варианты, Вейде.

Даня добивает меня, лишив своих пальцев и ласк, и я уже действительно готова умолять.

— Что ты хочешь? — Обречённо спрашиваю. Я догадываюсь и понимаю, что морально не готова. Он мне очень нравится. Я с ума схожу по нему. Одинаково люблю и его внутренний мир, и всю его наружность. Для меня нет парня совершеннее. Но к оральным ласкам я не готова, не сейчас.

— Я? — Лукаво улыбается, подносит к моим губам свои пальцы, оттопыривает большим и влажным мою нижнюю губу, я чувствую яркий специфический запах и шокированно осознаю, что его пальцы в моей смазке. Распахиваю в неверии свои глаза и безвольно даю ему проникнуть внутрь. Он беззастенчиво смешивает мою смазку с моими же слюнями и массирует мне губы, мучает их и смотрит на это таким порочным взглядом, что я чувствую, как у меня по бёдрам разливается ещё больше желания. Чёрт, я голову теряю от реакции, которую у него вызываю. Уверена на тысячу процентов, что этот процесс его увлекает немыслимо. А я… Я просто схожу с ума от ощущений. Он продолжает терзать мои губы, и они будто синхронизируются с эпицентром моего возбуждения. У меня всё дрожит и под его пальцами на губах, мышцы влагалища сами активно сжимаются, желая скорее его снова ощутить. Когда он скользит пальцами в рот, даёт их облизать и ритмично двигает ими, явно имитируя оральный секс, я уже к нему не только готова. Я мечтаю. — Я хочу, чтобы ты позволила мне делать с собой всё.

Даня вытаскивает свои пальцы, держит ими мой подбородок и впивается настырным поцелуем. Чувствую, как второй рукой снова оказывается во мне, и выгибаюсь от переполняющих ощущений. Отдаюсь своим инстинктам и сжимаю его пальцы. Это такой кайф, когда он синхронно ласкает меня упругим сладким языком и выверенно вторгается в меня пальцами. Даёт их сжимать, и в этот момент слегка разводит и что-то постоянно задевает. Я вся в этих непередаваемых ощущениях, я хочу испытать всё, что он мне предложит. Я безвольная похотливая извращенка рядом с ним. Я ко всему готова. Его пальцы продолжают ритмично вторгаться в меня, усиливая напряжение.

— Делай всё, — шепчу на последнем издыхании и, кажется, наконец умираю. Тяжело дышу, мои стоны больше похожи на скулёж, а мышцы никак не могут успокоиться и всё сокращаются и сокращаются. Продолжаю дышать, как загнанный зверь, и никак не могу прийти в себя. Пить хочу адски. Что он делает?! Боже… И это он меня даже не раздел.

В нашу первую ночь мне казалось, что я была очень пьяна и потому мне казалось, что это космос какой-то, но сейчас… Мне даже страшно от своей реакции. А ещё страшно, что я не смогу подарить ему и сотую часть такого удовольствия. — Дань, только я ничего не могу. У меня нет опыта.

Смотрю в его бирюзовые глаза с опаской. Кажется, у нас не равный обмен.

— Сладкая, — улыбается Даня так, что я ещё раз кончить готова. Я могу неотрывно смотреть на его полураскрытые губы с грешной улыбкой. Он запредельно сексуальный. Как будто рождён, чтобы дарить удовольствие. Он склоняется ко мне и касаюсь губ выдыхает: — Ты даже не представляешь, сладкая, насколько много ты можешь. Ты знаешь, что ты мультиоргазмичная? Ты очень сексуальная. Охуенно чувствительная.

— Да? — Я не знаю, как он понижает голос до таких низких вибраций, но это что-то. Его слова звучат в голове, как заклинание. Заклинание на бесконечные оргазмы.

— Пиздец просто. Я тебе покажу, что ты создана для удовольствий. Ты богиня, Вейде! Ведьма! — Даня обводит мне ключицы пальцами и смотрит гипнотически, заставляя поверить каждому его слову. — Но сначала уведи меня отсюда. Твоя собака задолбала облизывать мою ногу.

— Что? — Пытаюсь понять, что он говорит. — А! Лайма! Чёрт! Прости, пожалуйста! Я её сейчас запру в маминой комнате.

Вскакиваю с дивана и понимаю, что меня шатает. В глазах темно, ноги не хотят держать меня. Стою на месте и пытаюсь собраться и вернуться в реальность. Нагинаюсь, хватаю собаку с пола. Господи, какой кошмар! Надеюсь, она не осознаёт, чем мы занимались. Кладу её в лежанку, запираю дверь и слышу скулёж. Бегу на кухню, набираю теплую бутылку воды, чтобы ей было уютно спать, достаю кусочек индейки из холодильника, беру её поилку и возвращаюсь.

— И не смей мне портить ночь, Лайма! — Приказываю. — Будешь скулить, я тебя больше подкармливать не буду! Ты одуреешь от маминой диеты! Поняла?

Собака смотрит на меня испуганно, и я уверена, что она меня поняла и не посмеет тявкать.

— Мне надо попить! — Бегаю по квартире, как заведённая, и не понимаю, почему так нервничаю. Всё же хорошо. И наконец нахожу объяснение своей тревоги. Игорь…

Убегаю в ванную, привожу себя в порядок и умываюсь. Меня разрывает от эмоций. С одной стороны я умираю от желания, с другой переживаю об этом мудаке. Ненавижу его!

— Сладкая, ты чего? — Ловит меня Даня у ванной, прижимает к себе и зарывается рукой в волосах, божественно почёсывая. Сразу же расслабляюсь и не понимаю, за что мне Вселенная подогнала его. — Продолжим?

— Да… — Тяну его за собой в свою спальню, выключаю свет, шторы так с утра и не раскрытыми остались, и вся тревога уходит, как только мы оказываемся в кромешной тьме. — Алиса, включи избранное!

— Ты прикалываешься? — Из Даниного голоса пропадает вся чувственность. — Музыка и темень?

Колонка не получает от меня подтверждения и молчит. Словно вторя Дане встаёт с ним в позу.

— Да, а что?

— Я так не хочу. — Даня для убедительности даже выпускает меня из объятий.

— В смысле не хочешь? — Сажусь на кровать и притягиваю его за руку к себе. Чего он опять выпендривается?

— Ты правда мне предлагаешь трахаться с тобой под музыку в полной темноте? Ты меня стесняешься? Если стесняешься, ничего не получится. О каком доверии и близости тогда может идти речь. Мне такое не интересно. — С наездом выдаёт мне Даня. В его голосе столько капризности, что я теряюсь. Вообще не ожидала.

— Дань, — стараюсь подавить своё уязвлённое эго и адекватно объяснить. — Я боюсь, что у меня в квартире камеры. И… И мама может посмотреть.

— Скрытые что ли?

— Да. Могут быть. Прости… Я сама хочу на тебя смотреть, но нет такой возможности. Я тебе доверяю. Я тебя не стесняюсь. Не после всего, — усмехаюсь, ещё раз мысленно переживая тот атомный взрыв.

Чувствую, как Даня приближается ко мне и опрокидывает на кровать. Довольная стягиваю с него футболку и целую обнажённую кожу. Втягиваю его запах и будто приход ловлю. Он пахнет юрмальским лесом после дождя, сексом и собой. Наркотик.

— То есть ты, ведьма, хочешь сказать, — Даня одним движениям стягивает с меня шёлковые брюки, перехватывает за щиколотку и целует ступню, — что я не смогу смотреть, как трахаю тебя?

— Не сегодня, — хрипло выдыхаю, пока он покрывает поцелуями мою кожу. Снимает с меня топ и сразу приникает губами к груди.

— Не смогу видеть, как сладко ты кончаешь? — Даня всасывает мой сосок и требовательно ощупывает тело, словно визуализируя его, — Не смогу смотреть на твою охуенную грудь? Вейде, ты очень жестокая! Это уже второй раз, когда ты не даёшь мне всю себя. Я даже не знаю, какого цвета ты здесь.

Даня размазывает смазку и чувствую, как улыбается, целуя мне живот.

— Буду должна, — запрокидываю свою голову на подушки, нащупываю его волосы и давлю ему на затылок, толкая вниз. Я два месяца чуть ли не каждую ночь фантазировала об этом моменте.

Чувствую его дыхание на своем лобке, прикосновение его губ к коже, но он крепко хватает меня за бедра и начинает целовать мне шрамы…

— Даня, что ты делаешь? Прошу, не надо!

— Что ты мне обещала? — Спрашивает жёстко.

— Больше так не делать, — виновато отвечаю.

— Больше так не делай, Дана! — Даня обводит языком каждый шрам, целует кожу на бёдрах, подбирается всё ближе, чувствую, как облизывает влажную кожу и втягивает носом запах. Господи, какой же он бесстыжий! Но чё-ё-ё-рт! Его принятие меня окрыляет.

— Ах! — Из меня вырывается громкий стон, которого я сама смущаюсь. Но я не в силах сдерживаться, не в силах контролировать себя, когда его язык и его губы ласкают меня.

Он обводит языком преддверие влагалища и медленно скользит вверх. Касается клитора и вбирает его. Я дёргаюсь под ним, не в силах выдержать такую интенсивность ощущений, а сама хочу ещё больше. И он даёт это большее. Вылизывает меня с такой тщательностью, трепетом и обожанием, что я забываю обо всём. Хватаюсь за его руки и раскрываюсь больше, выгибаюсь, подстраиваюсь под него. Даня отдаётся процессу с таким наслаждением, будто ничего лучше в мире нет. Будто я действительно богиня. А я себя именно так и ощущаю. Он постоянно издаёт сладострастные звуки, будто лакомится самым вкусным десертом в мире, и они меня добивают. Это какая-то дополнительная стимуляция, особые вибрации.

Я снова чувствую нарастающее напряжение и стараюсь расслабиться, чтобы скорее почувствовать облегчение.

— Вейде, — отрывает Даня от меня голову, и я чувствую его дыхание у себя между ног. — Клянусь тебе, если ты ещё раз себя тронешь, больше никогда в жизни к тебе не прикоснусь. Никогда.

В его тоне ни грамма насмешки, только строгость и тревога? Этот парень, который ведёт себя девяносто процентов времени, как клоун, действительно так переживает обо мне? Кажется, ему даже больно оттого, что я делаю это с собой. Точно, это не тревога, это боль.

Я не вижу его глаз, но привстаю на локтях и смотрю туда, где он должен быть.

— Я не трону. Обещаю! Клянусь! — Говорю со стопроцентной уверенностью и падаю.

Закатываю глаза, когда чувствую Данину ухмылку на самой сокровенной части своего тела, и тут же прикрываю рот рукой и закусываю себе пальцы, потому что он задевает языком какой-то крошечный участок кожи, на котором сосредоточены, наверное, все мои эрогенные точки. Даня замечает мою реакцию и продолжает подвергать меня своей сладкой пытке.

— Даа-ааа-ааа-ань! Боже! — Кричу, содрогаясь от непрекращающихся судорог. — Пиздец! Жесть! Охереть! — Из моего рта сыплются ругательства, что не очень мне свойственно, и я нервно смеюсь, а сокращения всё не заканчиваются. — Что ты сделал? Кошмар!

— Я же говорил! — Пытается поймать мои губы Даня, потому что я дышу, как после марафона. Обхватывает моё лицо руками и впивается своими влажными липкими губами в меня, и я понимаю, что это настоящая близость. Понимаю, что он имел в виду под стеснением и доверием. И это дико заводит. Я дыхание не восстановила, а уже снова хочу еще. Хочу наконец его ощутить в себе. Хочу сделать ему приятно. Хочу и ему дарить такое удовольствие.

— Дааань, — разрываю поцелуй. — Умоляю, трахни меня!

— Умоляешь? Скажи ещё!

— Умоляю, трахни меня! — Чем больше говорю, тем больше мне нравится.

Хватаю воду с тумбочки, жадно пью и слушаю, как он расстёгивает молнию, и ёжусь от пробегающих мурашек. У меня между ног действительно Ноев потоп, но, кажется, становится ещё мокрее. Слышу, как шелестит фольга, и замираю в предвкушении.

— Не слышу мольбы! — Вот теперь он издевается.

— Дааань! — Тянусь к нему, в кромешной мгле нащупываю член и удовлетворенно мычу. — Знаешь, что я хочу?

— Весь внимание.

— Ощутить тебя, — скольжу рукой по его твёрдому члену, затянутому в латекс, и мечтаю его содрать, — без презерватива. Я буду пить таблетки.

— Блядь! Ведьма! Я сдал все анализы! Мой член чист! Я покажу справку! — Даня, кажется, сейчас лопнет от радости. — Ты серьёзно?

— Абсолютно!

— Всё! Я тебя прощаю! — Даня накидывается на мои губы, а я не могу перестать смеяться и нормально поцеловаться. Прощает он меня…

Я продолжаю держать его член в руке, будто боюсь потерять, и только и думаю о том, как он войдёт в меня. В кого он меня превратил? Знала бы я…

— Умоляю! Я больше не могу терпеть! Даня! — Хнычу и ёрзаю под ним.

Даня чмокает меня, поднимается и отползает.

— Согни ножки, сладкая, и поставь мне на грудь.

— Так? — Выполняю его просьбу и с сожалением отмечаю, что в такой позе я не смогу его поцеловать. Он слишком далеко.

— Да-а-а, хорошая девочка! — Говорит Даня, и я чувствую, как его член упирается в меня. — Готова?

— Да-а-а! Давно!

— Ха!

Даня мучительно медленно, томительно-сладко входит в меня, погружая в чувство абсолютного восторга и запредельного единения.

— Мать твою! — Срывается с губ, и я не понимаю, почему рядом с ним становлюсь такой распущенной.

— Давай без неё, сладкая, — усмехается и подхватывает мои бёдра, приподнимая мой таз и меняя угол входа.

— Даня! Охуеть! — Опять ругаюсь, но понимаю, что не в силах себя контролировать.

— Пока нет, сладкая!

Сколько раз за сегодня я думала, что лучше быть не может, и каждый раз он меня феерично разубеждал.

Я сама сейчас хочу отчаянно включить свет и видеть его, нас. Хочу наслаждаться процессом, но одновременно и понимаю, что есть в этом какая-то острота, недосказанность, жажда. Я рада, что нет музыки, и я слышу наше рваное громкое дыхание, наши стоны и развратные хлюпающие звуки. А ещё в этой темноте я лучше ощущаю запахи, и меня уносит от его аромата.

Каждое его движение, погружение в меня, отдаётся сладким спазмом, и чувствую, что уже на подходе.

— Даня, я скоро всё! — Мне уже самой неудобно. Скорострел какой-то. Лучше бы я так быстро соображала и разговаривала.

— Как же пиздато! Ты чистый кайф! Хочешь глубже, сладкая? Выгнись чуть-чуть!

Делаю, как он просит, и чувствую нереальное удовольствие. Моя спина мокрая от пота, по ногам разливается жар, он крепко меня держит, и я взрываюсь. Даня продолжает методично входить в меня, задевая точку, которая меня сводит с ума и не даёт чувство завершения. Я вроде и кончаю, а разрядки нет. Что со мной? Ощущения невероятные, но одновременно очень тяжело.

— Дань, выпусти меня! Я не могу! — Мне стыдно, но он сам сказал, что стесняться не надо. — Я хочу писать! Давай передохнём.

— Вот сейчас будет охуеть, Вейде!

— Что? — Спрашиваю мучительно изнемогая.

Даня замедляется, впивается крепче в мои бёдра и начинает дополнительно покачивать их руками. Мне больно. Сладко больно. Это мука какая-то, и я хочу, чтобы это издевательство поскорее закончилось.

У меня кружится голова, ощущение, что муравьи бегают внутри, а он меня не отпускает. Закрываю рот рукой и хнычу. Я не понимаю этих ощущений. Это слишком. Это перебор. Кажется, я уже в пограничном состоянии. Кусаю свои губы, чтобы оставаться в сознании, и цепляюсь за простынь.

И несмотря на это, я теряю контроль над своим телом. Оно подчиняется ему. И у них, судя по всему, свои отношения, недоступные мне.

Даня резко выходит из меня. Не понимаю, чувствую ли облегчение или потерю.

— О! Чёрт! — Срывается с губ, когда он загоняет в меня два пальца и будто зовёт меня к себе внутри. — Боже-Боже! Даня! Ааа!

Я извиваюсь на кровати, как змея, пытаюсь вырваться, задыхаюсь и что-то хрипло бормочу. Кажется, я в другом измерении.

— Расслабься! Отпусти себя! — Слышу где-то вдалеке голос Дани и понимаю, что у меня заложило уши. Даня продолжает крепко держать меня, а второй рукой постукивать по передней стенке влагалища.

Стараюсь расслабиться, часто-часто дышу и наконец чувствую, как меня начинают волнообразно отпускать. Живот обдаёт жаром, между ног всё хлюпает.

Делаю глубокие вдохи и пытаюсь прийти в себя. Интенсивность ощущений зашкаливает.

Не сразу понимаю, что Даня меня снова вылизывает, и вдруг с ужасом понимаю, что я всё-таки…

— Даня! Нет! Не надо! Уйди оттуда!

Даня отрывается от меня, подтягивается и ложится сверху. От него пахнет сладким ни на что не похожим запахом.

Одним резким движением загоняет в меня член и начинает двигаться быстро и грубо. Выходит и снова загоняет. Держится за мою грудь и ещё набирает темп. Он будто срывается и теперь думает только о себе. А я всё никак не приду в себя. Я даже не чувствую себя в своём теле. Я растеклась. Будто вся вытекла…

— Дань! Дань! — Зову его, — Что это было?

Даня не отвечает и продолжает отчаянно двигаться, обвиваю его ногами, притягивая ближе, предчувствуя его кульминацию.

— Пиздец! — Несколько коротких толчков, и Даня замирает во мне. — Охуеть! — Шепчет в губы. — Моя девочка! Смотри, какая ты вкусная! Богиня сквирта!

Даня целует меня, а я замираю. Что он сказал? Что он сейчас делает?