Loveлас

21. Дана

Пальцы немеют и становятся тяжелыми, будто их изнутри зацементировали. С титаническими усилиями зажимаю бегунок плеера и отматываю запись на момент, как Даня только входит. Его видно только со спины, а вот я представлена в полной красе.

Эта запись может уничтожить и меня, и маму. Я в безвыходном положении. Когда Даня с сестрицей грозились мне другим видео, я в душе успокаивала себя тем, что Игорь сможет решить этот вопрос в крайнем случае. Решил. Своим видео.

— В-в-в-ы мне угрож-ж-жа-ете? — Мой голос дрожит. Чувствую себя малюсенькой рыбкой рядом с пастью мегалодона. Хватаю стакан с водой и судорожно шарю взглядом по залу в поисках Дани. Мне нужна поддержка, опора. Зачем я согласилась на эту встречу? Это даже не погружение в клетке к акуле. Это просто заплыв с кровоточащей раной.

— Солнышко, ты постоянно делаешь неправильные выводы. Надо с этим поработать, — Игорь делает глоток вина с задумчивым видом. — Мне понравилось смотреть на тебя и твоего бойфренда, и я бы хотел увидеть больше. Для начала на записи.

Я давлюсь водой, когда до меня доходит смысл сказанного. Для начала на записи? А потом что? В первом ряду? Совсем как я тогда…

От диковенности происходящего меня бросает в ледяной пот. Ладони и стопы покрываются холодной липкой испариной, и моё пребывание рядом с этим мужчиной становится совсем невыносимым.

Я будто попала в серию «Чёрного зеркала». Окно Овертона в действии. Сначала я застала Даню на сцене. Пока я не знала участников действия, меня как шокировало, так, надо быть честной, и возбудило это действо. Все трое предавались утехам с такой отдачей, что хочешь не хочешь, возбудишься. Затем мамин любовник начинает за мной ухаживать, намекая на интим, я мучаюсь от этих мыслей, но оказывается, что он хочет лишь смотреть. И вот его предложение не кажется мне уже таким ужасающим по сравнению с первоначальным предположением.

А может, он это всё и подстроил изначально? Да нет, бред. Игры разума меня просто разматывают. С одной стороны я в шоке и хочу сбежать, а с другой я его где-то понимаю…

От осознания собственной порочности испытываю страшную неприязнь к себе и сверлю взглядом вилку. Опять это чувство! Даня, да где же ты?

Затянувшуюся паузу нарушает звонок. Не сразу понимаю, что это мой телефон.

Нерешительно тянусь за телефоном и посматриваю на Игоря, который кивает мне в знак позволения ответить.

— Это мама, — сообщаю ему.

— Ответь. Не вижу проблем.

— А что ей мне сказать?

— Что ужинаешь с бойфрендом.

Етить-колотить. Это он себя бойфрендом возомнил?

— Котик, ты где? — Интересуется мама.

— Я на встрече, мам.

— О-оу, ну не буду мешать, — хохочет мама, но её смех безрадостный. Может, Игорь её уже бросил? — Когда будешь? Полагаю, ты не голодная?

— Надеюсь, скоро, мам.

— Хорошо, котик. И повыше нос. Мужчины не любят царевн-несмеян. Целую!

Убираю телефон и неотрывно наблюдаю за Игорем. Я думала, он будет испытывать хотя бы неловкость, но нет, и близко ничего такого.

А не будь я маминой дочерью, он обратил бы на меня внимание? Ему интересна я или сам факт некого интима с дочерью своей возлюбленной?

Боже! О чём я думаю?

Самое ужасное, что мне интересно! Да-да! Именно интересно! Если откинуть всю мораль, страх, отвращение, то мне с ним интересно. И за это я себя ненавижу. Заставляю думать, что это лишь серия сериала или научная работа. Материал для статьи на будущее в конце концов. И только это заставляет держаться меня на плаву. Я всё-таки нашла себе оправдание.

— А Вы не боитесь, что я расскажу всё маме?

— Боюсь? — Его обычно ничего не выражающее лицо на доли секунд искривляется. Я что, его задела?

— Можешь перезвонить ей прямо сейчас. Но, боюсь, её реакция тебе не понравится. Мои женщины, как правило, принимают меня полностью.

Он хочет сказать, что моя мама позволит это? Нет, всё-таки отвращение перевешивает сомнительный интерес, и мне нестерпимо хочется покинуть это заведение.

— Нет, я больше не могу. Вы сказали, что если я откажусь, вы меня больше не побеспокоите, — я встаю с места и тянусь за сумкой, и как только выпрямляюсь во весь рост, чувствую, как кто-то начинает давить мне на плечи и усаживает на место.

— Мы не закончили, — улыбается Игорь. Он ведёт себя нарочито вежливо и мягко, пока его подручные выполняют грубую работу.

В этот момент в зале появляется Даня и направляется прямиком к нам. Он обновляет Игорю вино и многозначительно смотрит на меня. Его глаза вопрошают: «Что за херня, Дана?», а я лишь опускаю взгляд в нетронутую тарелку. Я запуталась. Я боюсь…

Даня о чём-то говорит с Игорем, но в голове гул, я не могу уловить ни слова. Во рту вяжет, тошнота подступает, и я сейчас как никогда ненавижу маму. И в то же время хочу к ней изо всех сил.

— Мама сказала, что вы собираетесь съехаться. Это неприемлемо! Я не буду жить с вами под одной крышей! Я никогда не соглашусь на эти условия, отпустите меня! — Набираюсь смелости и на одном дыхании выговариваю.

Игорь слегка улыбается. На что я рассчитывала? На его понимание? Моё отчаяние лишь забавляет его. Он играется со мной, прежде чем меня сожрать.

— Дана, тебе нравится здесь? — Игорь обводит рукой вид за окном и старательно делает вид, что я только что ничего не говорила.

— Да, красиво, стильно.

— Вот и отлично. Мы не спроста здесь. Ты можешь жить тут. А я буду иногда приходить к тебе в гости.

Если бы не эти секьюрити, я бы сейчас схватила свой бокал, разбила его и, клянусь, перерезала этому извращенцу горло. Как же мерзко он это сказал! Совсем как в тех роликах про педофилов. Именно таким гадким голоском они обещают детям мороженое и зазывают к себе.

— Вы думаете, я отдамся вам за квартиру в Хамовниках? — Усмехаюсь. Во мне сейчас столько адреналина, что я не боюсь ничего. — Вам не тошно самому от себя, Игорь? Решили купить ребёнка своей любовницы? Вы омерзительны! Я лучше вены вскрою, чем ещё раз вас увижу!

— Сколько экспрессии, — ухмыляется Игорь. — А я думал, что мама тебя воспитала подобной себе. Свободной и без предрассудков.

— Без предрассудков? Вы педофил со склонностями к инцесту, — ложусь грудью на стол и шепчу ему так, чтобы его гадкие охранники не услышали.

— Не неси чушь, — его тон сейчас такой же раздражительный, как тогда, когда он осадил маму. — Я тебя увидел совершеннолетней. А всё остальное лишь мораль для зашоренных. Я беру то, что хочу, а не то, что принято. А семья — это святое, Дана. Не смей.

— Я ухожу! — Встаю с места быстро и уверенно.

— Я всегда даю своим партнёрам время подумать. У тебя десять дней. Аркадий тебя отвезёт домой.

— Мне не нужно время! И не нужен Ваш Аркадий! Сама доберусь! В конце концов у меня есть парень! — Ставлю точку и сама понимаю, как же глупо это звучит. Будто его остановит наличие парня. Этому старому куколду только всласть его присутствие.

— Да, есть, — снова улыбается своей, как ему кажется, обворожительной улыбкой. — На очень мощной машине. Эх, и зачем молодым парням с такими наклонностями их только покупают…

Я останавливаюсь как вкопанная. Это же смол-ток? Да?

Сирена в голове кричит: «Беги», и я покорно слушаюсь. У барной стойки врезаюсь в Даню и хватаю его за плечи.

— Отвези меня домой!

— Дана, я работаю, — отрезает Даня.

— Даня, пожалуйста! — Моя нижняя губа так дрожит, что я звучу как беззубая. Мне так страшно оставлять его наедине с Дорошенко, что мои глаза наливаются слезами, а сердце отчаянием. А мужчины в чёрном, окружающие нас, только добавляют жути.

— Вейде, мне надо работать. Мне очень это нужно, понимаешь?

— Даня, пожалуйста! — произношу я уже почти беззвучно, встречаю его отвергающий взгляд и от безысходности выхожу на улицу.

На парковке, помимо «Роллс-Ройсов» и двух микроавтобусов, замечаю и Данину машину. Ужас снова накрывает меня с головой. Что Игорь хотел мне сказать? Какие у Дани наклонности?

Как мне его отсюда вытащить? Вызвать пожарных?

Осматриваю улицу и направляюсь к людному перекрёстку. Там безопаснее. Моё состояние на грани. Я чувствую, что ещё немного и меня накроет паническая атака. Мне надо позаботиться о себе, но за Даню я сейчас переживаю больше.

Я бегу по улице, игнорируя нехватку дыхания и боль в боку, но чувство преследования меня не отпускает. Я слышу звук покрышек, догоняющих меня. Если сейчас мои догадки подтвердятся и я увижу Аркадия, я брошусь ему под колёса.

Озираюсь и сначала вижу серый цвет, а потом и морду Даниного порша.

— Ну, садись, сладкая. Так уж и быть, — открывает окно, сравнявшись со мной.

Его лицо озаряет лучезарная улыбка, а глаза блестят всей палитрой позитивных эмоций, и мигом мои тошнота, паника и страх падают куда-то в пятки и исчезают.